Вперед в прошлое 15

Глава 15 На ловца и зверь бежит

Школьное утро понедельника началось с того, что, пока мы ждали географичку под дверью кабинета, подошла наша классная, Еленочка, и сказала:

— Паша, давай отойдем на пару слов.

Одноклассники с любопытством уставились на меня, я кивнул им и ответил классной:

— Давайте.

Далеко идти не пришлось, мы просто переместились к соседнему окну. Воцарившаяся тишина свидетельствовала о том, что всем очень любопытно, что же от меня понадобилось учительнице.

Еленочка перешла сразу к делу, прошептала:

— Паша, я ездила в «Лукоморье», узнавала, сколько будет стоить выпускной. — Она замолчала, вопросительно уставилась на меня.

— И что вам сказали? — так же шепотом ответил я, ожидая какой-то подвох.

— Десять долларов с человека! — произнесла она с ужасом и опять замолчала.

— И-и?

— Ты уверен, что сможешь это все оплатить?

— Вы могли бы узнать заодно, свободен ли зал 25-го июня. Дед уже все оплатил, столик забронирован! Так сказать, абонемент куплен. Все одноклассники и учителя будут гулять бесплатно, родителям придется раскошелиться и заплатить за себя, но получится меньше десяти долларов, три-пять, нужно заранее согласовать меню. Никаких подвохов и подводных камней нет!

Она шумно выдохнула. Сумма не укладывалась у нее в голове. Но не говорить же, что мне ничего это не стоило, выпускной в ресторане — приятный бонус за то, что я сделал только потому, что иначе слишком многие пострадали бы.

— Вы могли бы поехать вместе со мной, когда я предлагал, — продолжил я. — И все обсудили бы на месте. Но прежде мне нужны списки родителей, готовых за себя заплатить.

Еленочка свела брови у переносицы — ей не нравилось заниматься делами класса, это было для нее лишними хлопотами.

— Вообще, в идеале, нам неплохо бы поехать туда уже со списком участников мероприятия. Кстати, дедушка тоже обещал быть вместо моего отца. Сотрудники «Лукоморья» не откажут, если присоединятся еще несколько человек. Когда зал и так оплачен, лишние тридцать долларов заведению не помешают.

— Я вовсе не к тому, — сказала Еленочка. — Просто не слишком ли легкомысленно платить наперед? Вдруг они деньги возьмут, но в самый последний момент нам откажут? И останемся мы без денег, без выпускного и с испорченным настроением.

Ну почему все пытаются заразить меня сомнениями?

— Понимаю, время такое. Никто никому не может ничего гарантировать, — улыбнулся я. — Поверьте, все будет на высшем уровне. Но вы правы, может начаться землетрясение, наводнение, заведение может сгореть, и тогда мы все потеряем. Давайте все-таки съездим туда вместе.

Видя, что она все равно не верит, я добавил:

— Геннадия Константиновича возьмем.

— Но там хозяева — грузины! — испуганно проговорила Еленочка.

— И что? Они хотят заработать не деньги, а плохую репутацию?

В этот момент пришла географичка, открыла класс, я позвал ее:

— Карина Георгиевна!

Географичка посмотрела на нас. На нее налетел Карась, забрал сумку, журнал и с важным видом понес в класс.

— Нам нужна ваша помощь! — уточнил я, и географичка направилась к нам.

Еленочка надулась, я объяснил так, чтобы выдавать ее сомнения:

— Вы не могли бы поехать с нами в «Лукоморье», помочь согласовать меню на будущий выпускной? Вы ведь тоже званы, а никто лучше вас не разбирается в грузинской кухне.

Кариночка — наполовину грузинка, муж у нее грузин, они — явное доказательство того, что грузины не страшные и людей не едят.

— Спасибо за приглашение, — расплылась в улыбке географичка. — Конечно я поеду, скажите только когда. Возьму у мужа машину, на ней и выдвинемся. Там его земляк работает, хороший ресторан!

— Спасибо, — буркнула Еленочка и ответила на мой вопросительный взгляд: — Списки будут к выходным. В субботу поедем.

Ну наконец-то появится какая-то определенность. Сегодня домой я вряд ли попаду: договорился после уроков смотреть помещения АТП. Бизнес должен расширяться. Оборудованное помещение и шкаф, работающий на полную мощность, должны оптимизировать производство, сперва — облегчить труд Вероники, потом, к лету — увеличить объемы.

Конкретную цену мне по телефону не озвучили, сказали, от тридцати до двухсот тысяч, уверили, что для пекарни помещение непременно найдется. Но раз уж я взялся за дело, нужно узнать, какие сейчас требования для таких помещений, а это нужно уточнять либо у Гайде, либо в СЭС. Сейчас требования мало кто выполняет, но со временем будут закручивать гайки, и придется соответствовать. Но к тому моменту надеюсь построить что-то конкретно для таких задач.

Если бы дело происходило в будущем, когда на каждый чих нужен сертификат, я бы долго советовался с Вероникой, потянет ли она это производство; бегая по инстанциям, она потеряет время, ведь без бумажек никак нельзя, а их нужен целый ворох.

Сейчас производства у кого в доме, у кого в гараже и так будет еще несколько лет, а вопрос с недостатком мощности люди решают, бросая кабель в обход счетчика и воруя электроэнергию.

Страна напоминала богатыря, лишившегося чувств, на теле которого пировали паразиты. Меня-прошлого это не заботило. Память взрослого подсказала, что, когда поступил и тем более пошел служить, ситуация предстала во всей красе, и ничего сделать было нельзя! Все дороги, кроме одной, вели либо на тот свет, либо в наркодиспансер. Единственный способ выжить — абстрагироваться, не замечать, что живешь в бутафорском царстве, где главное — не работа, а отчеты. Но как ни огораживайся, тебя снова и снова возят мордой по дерьму.

Теперь у меня есть козыри и мощная поддержка. Против меня будет не стая даже — море гиен, и нужно основательно подготовиться. Потому что не сила в правде, а правда в силе: у кого ресурса больше, тот и прав.

И вот я снова заглядываю в обшарпанную будку сторожа. Стекла такие грязные, что не видно, есть ли там кто-то. Пришлось стучать. Ко мне тотчас вылетел плешивый мужичок, который выглядел, как эта будка. Следом с лаем и визгом выбежала стая дворняг, взяла меня в кольцо, самая мелкая скалилась и норовила ухватить за штанину.

Думал про гиен — ну вот тебе.

— А ну фу! Фу! Пошли вон! — заорал сторож и, жутко матерясь, схватил дрын, который был приготовлен, видимо, специально, чтобы гонять мелких агрессоров.

Жутко матеря собак и меня, сторож принялся отгонять шавок, все разбежались, кроме самого мелкого. И ведь не пнешь — пришибить можно. Его пнул сторож — пес отлетел, визжа недорезанным кабаном и матеря сторожа по-собачьи.

— Маленькие собачки такие злые, потому что концентрированные, — пошутил я.

— Чего приперся? — буркнул сторож.

— Я с начальником договаривался, Иваном Андреевичем Лебедевым, — не обращая внимания на грубость, ответил я. — Нужно посмотреть помещения, которые сдаются в аренду. Меня Павел зовут.

— Ты? — Сторож вскинул седые брови с закручивающимися волосками.

Я кивнул на будку.

— У вас есть телефон для внутренней связи? Позвоните ему.

Крякнув, сторож пошел звонить. Донесся его удивленный возглас, а потом слова:

— Если я не провожу, его собаки сожрут.

Покряхтев, сторож запер будку и, шаркая калошами, повел меня к зданию, размахивая дрыном. Наличие стаи мне не понравилось, собак семь штук, есть и крупные особи. Может, они перестанут кидаться, если их прикормить, но не факт.

Хоздвор был огромным, имелись ангары и отдельно стоящие постройки с огромными воротами — всевозможные склады и ремонтные мастерские. Вот такое помещение бы снять под автомастерскую! Тут и подъемники наверняка есть! И оборудование для малярки. Одна только проблема: АТП находилось у черта на рогах, наше село было тупиковым, по этой дороге мало кто ездил, в то время как мимо нашего гаража проезжали все, кто направлялся в город.

Мимо умершего трактора-«петушка» на спущенных колесах, мимо ржавого грузовика мы направились к двухэтажному админкорпусу, откуда нам навстречу двигался высокий сутулый мужчина в сером пиджаке и изрядно потертых серых брюках, с лицом, похожим на печальный кирпич.

— Павел? — без эмоций проговорил он, я кивнул, он поправил очки и продолжил: — Думал, вы несколько постарше.

— Все так думают, — улыбнулся я и протянул руку, которую он пожал.

Я отметил, что у него кожа, как наждачка.

— Мне нужно хорошо вентилируемое помещение под кондитерскую. Оно должно…

— Я примерно представляю, какое оно должно быть, — кивнул Лебедев, разворачиваясь к админкорпусу. — Пару лет назад у нас в штате была медсестра, потому есть медблок, целых две комнаты. Туда заведена вода, есть раковина, санузел, стены и пол выложены кафелем.

Он тяжело вздохнул.

— А сейчас медсестра приходит утром на час, чтобы выпускать водителей на маршруты, давление им меряет?

— Какие там водители! Пара человек осталась, — пожаловался он и продолжил обреченным тоном, будто бы демонстрируя, что нет надежды на сопляка. — Да, ты правильно все понимаешь. Делать это она может, например, в опустевшей комнате мастеров.

Вопреки моим ожиданиям, мы направились не к главному входу, а к торцу и отдельной двери. Лебедев рукой сбил нити паутины, тянущиеся от козырька к ручке, и долго возился с поржавевшим замком. Наконец дверь поддалась, отворилась со скрипом, и я шагнул в маленький предбанник, открыл дверь справа и увидел нагромождение пыльных мешков, пропахших мышами, а также тротуарную плитку — ту самую, советскую, огромную. Прямо оказался санузел. Слева — медицинский кабинет с остатками оборудования: стол, стул, еле живая кушетка, медицинский стеклянный шкаф с множеством полочек.

Тут тоже воняло мышами — значит, где-то нора, а вон и экскременты на полу. Не беда, с мышами проще справиться, чем с вездесущими тараканами: нору можно залить бетоном с осколками стекла, и мыши исчезнут, а тараканов если вытравить, они от соседей набегут.

На полу плитка, стены покрашены краской, вон вентиляция, значит, можно поставить вытяжку. Площадь каждого помещения — метров шестнадцать.

Арендодатель стоял на улице, покачиваясь с пятки на носок с таким видом, словно он сегодня кого-то похоронил.

Я обошел помещение, выглянул и спросил:

— А выделенная мощность электроэнергии какая?

— Какая надо, такая и будет, — сказал он, не глядя на меня. — Отдельно счетчик поставим, но тарифы будут выше.

— Нужно пятьдесят киловатт, — озвучил я с заделом на будущее.

Лебедев аж спину выпрямил и встрепенулся.

— Ты уверен? На это здание положено 25 кВт.

— Да-да. Пекарский шкаф много потребляет, а еще ж тестомес.

— Э… Я поговорю с мастерами, можно ли увеличить. Я думал сдать помещения под склад, а не под производство…

— К вечеру сможете узнать?

— Э… так ты серьезно, что ли?

Нет, блин, шутить пришел. Отвечать я не стал, спросил:

— И теперь главный вопрос: сколько вы хотите за аренду этих помещений?

Реакция Лебедева мне понравилась: он смутился, потому что относился к вымирающему виду людей, которым стыдно ломить цену. Как и Завирюхин, вряд ли он эти деньги положит себе в карман. Он принялся оправдываться:

— Понимаешь, снабжения нет, машины ломаются, не на что купить запчасти! Так хоть что-то будет. Мертвую технику не отремонтируем, а то, что есть, сохраним.

— Отлично понимаю и не собираюсь выкручивать вам руки. Давайте сразу зафиксируем цену в долларах, цены-то растут. Сколько вы хотите в рублях?

— Ты сейчас серьезно? — повторил он, широко распахивая глаза.

Я молча смотрел на него и молчал.

— Сорок… Нет, тридцать тысяч, — наконец решился он и посмотрел на меня, как приговоренный на палача.

Я прикинул в уме, сколько это в долларах.

— Шестнадцать долларов? По рукам. Считать начнем с момента, когда мы ввезем оборудование.

Лебедев расплылся в улыбке, но у него было такое лицо, что радость получалась все равно какой-то печальной.

— Мы все уберем, лишнее вынесем, электричество… да кабель протянем из мастерской.

— Вот только собаки меня пугают. Женщины не отобьются.

Он махнул рукой.

— Я лично буду их встречать. А потом пару раз косточки им дадут, и они будут хвостами вилять, дуры.

Можно было поторговаться и еще опустить цену, потому что сейчас такие помещения мало кому нужны: далеко от порта, в тупике — но мне казалось, что это и так копейки. Двадцать процентов от моего дневного заработка.

— Предварительно — помещение нас устраивает. Вечером приду с тетей, внесу аванс, а вы узнайте про электричество.

Лебедев то ли радостно, то ли грустно покачал головой, а я направился к Лялиным. Как все хорошо складывается! А главное, мороки мало! Думал, летом придется искать помещение для производства, потом — дом или квартиру поблизости, чтобы Вероника жила рядышком. На все про все вышло бы тысяч семьдесят и куча возни, еще ж перевезти все надо. Да и Вероника разрывалась бы между дочерью с младенцем и работой. Теперь же все под рукой! В любом случае, 15 кВт нам выделят. Уже два отделения пекарного шкафа можно включать. Газовый баллон и духовку придется купить — а вдруг электричество пропадет, как часто бывает в Николаевке?

Ладно, что толку сейчас думать? Подождем вечера.

Веронику я застал раскладывающей пирожные по коробкам. В комнате одуряюще пахло выпечкой. Она повернула голову на хлопок двери, улыбнулась и протянула мне корзиночку.

— Паша, привет! Будешь? Испортила ее, видишь, крем примятый.

Желудок взревел раненым львом, я взял корзиночку и сказал:

— У меня хорошие новости. Я нашел здесь неподалеку помещение для кондитерской. Всего тридцать тысяч.

— Неподалеку — это где? — насторожилась Вероника, для нее было принципиально жить рядом с дочерью.

— Метров триста-четыреста от вашего дома, на АТП, опустевший медблок.

Глаза женщины блеснули, она поправила дымчатый пиджак, газовый платок, повязанный на шею, как ковбойская косынка, покосилась на пирожные — ей нужно было ехать.

— Приедете часом позже. Это важно!

— Согласна, — кивнула она, оставила свое занятие.

— Я только из школы, нужны десять тысяч аванса, чтобы застолбить за нами место. Насчет перевозки шкафа я договорюсь, не переживайте.

Вероника порылась в сумочке, достала оттуда деньги.

— Подумать только, такие деньги — и ношу, будто мелочь какую-то.

Она протянула деньги мне, я качнул головой.

— Начальник напишет вам расписку, я-то школьник.

— Да, все время забываю. Все бы взрослые были такими школьниками!

Уже на улице, по пути к АТП, пока я на ходу смаковал пирожное, Вероника с сомнением проговорила:

— Когда ты планируешь второй магазин открывать? Боюсь, я не справлюсь.

— Не раньше лета, — утешил ее я. — Вы как раз привыкнете, оптимизируете производство, и наймем вам помощницу. Может, одноклассницы захотят поработать. Как раз с двенадцати и до восьми.

— Да, так должно быть полегче.

В этот раз сторож добрался до нас раньше собак, отогнал стаю и повел нас к админкорпусу. Суету я заметил издали: дверь в торце была распахнута, мужчины в промаслянных робах носили мешки и плитку, две женщины выволокли кушетку. Светлый дерматин пожелтел и потрескался, и вид она имела нетоварный.

— Это из нашего помещения выносят все? А можно ее, — Вероника указала на кушетку, — оставить?

Щекастая тетка в платке дернула плечами.

— Не знаю. Я не босс. Иван Андреевич!

Из помещения выглянул Лебедев, посмотрел вопросительно.

— Нам бы хотелось оставить кушетку, — озвучил я желание Вероники.

— Да хоть все оставляйте, — махнул рукой он. — Стол, вот, письменный. Нужен?

— Пригодится.

Вероника переступила порог и по-хозяйски обошла помещение, при виде медицинского стеллажа со стеклянными дверцами у нее заблестели глаза.

— Шкаф нужен?

— Да куда мы его? — уже без отчаянья в голосе проговорил Лебедев. — Оставляю.

— Спасибо вам огромное! — улыбнулась Вероника. — Просто спасли! С меня пирог.

Тетки, которые потащили кушетку назад, навострили уши.

— А че тут будет-то? — спросила мордатая.

— Кондитерская, — сказала Вероника, заглянула в санузел. — И туалет, и раковина… Это не просто пирог с меня, это целый торт!

Ее радость была понятной: в общежитии приходилось мыть посуду в общей кухне, что наверняка не нравилось жильцам.

— А выпить у тебя есть? — спросил потрепанный мужик одного возраста с Вероникой, он нещадно эксплуатировал свой организм, потому выглядел скорее как ее отец.

— Вы спутали адрес, винзавод чуть дальше, — отшутилась Вероника.

Лебедев вспомнил важный момент:

— На админкорпус выделено 25 кВт. Устроит? Если не будет хватать, кабель кинем из мастерской.

— Будет. Кабель пока не понадобится, — ответила Вероника.

— К четвергу мы освободим медблок, проведем мелкий ремонт, и можно заезжать.

Я подождал, пока Вероника получит расписку, и уходили мы вместе. Она так радовалась, что порывалась меня расцеловать. Так скоро у меня появится второй магазин. Вопрос, где взять толкового помощника, который не будет воровать? Внушать что-то адекватному человеку «не укради» было не этично. Ладно, разберемся.

— Это уже совсем другой размах! — прощебетала Вероника, задумалась, испугалась своих мыслей. — Но и мороки больше. Самое жуткое — надо зарегистрироваться в налоговой, а это кошмар, какая волокита! Такие круги ада надо пройти, о которых ты и не догадываешься! И ежеквартально заполнять простыни отчетов, бр-р!

Она аж позеленела от мысли об инстанциях, а мне подумалось, что бухгалтеры в прошлой жизни были самыми страшными грешниками, но за столь нудный труд им все грехи простятся.

— Очень вас понимаю! Но наверняка можно нанять человека, чтобы он вел наши дела. Я совершенно в этом не разбираюсь.

— Я, к сожалению, немного разбираюсь. Да, бухгалтера придется нанимать. В принципе, с цифрами я дружу, но работать-то когда?

— Пока ничего не делаем. До той поры, пока скрыть деятельность будет трудно, а это открытие второго ларька. С появлением помощницы можно и выходные себе выкраивать, приготовив пирожные наперед. Нельзя без выходных.

— Кассовый аппарат, наверное, заставят завести, — вздохнула Вероника.

В четыре я был на базе, до шести вечера мы готовили домашнее задание на завтра, потом — тренировка, рисование стенгазеты решили перенести на завтра — все равно не к спеху, это Гаечка выбрала темы, написала тексты и копытом била, а Боре после множества картин, нарисованных в поликлинику и кондитерскую, не очень хотелось брать в руки кисть.

В восемь мы с ним были дома. Нам навстречу вылезла встревоженная Наташка.

— Паш, мама звонила нервная, раз десять, тебя спрашивала. Голос дрожит, смехом заливается, а мне ничего не рассказывает. Что там такое могло случиться?

Только одно пришло на ум: Квазипуп обнаружил пропажу акций и гоняет ее вокруг дома с топором. Сделалось гадко, ведь я ее на это подбил, и она из-за меня пострадала! Выругавшись, я позвонил в поликлинику, но никто трубку не взял. Что ж. ожидаемо, мама и Гайде разошлись по домам.

Дома тоже никто не ответил: то ли мама еще не доехала, то ли…

Широким шагом я направился на балкон, выкатил Карпа. Наверное, лицо у меня было такое, что Натка и Боря спросили:

— Что случилось? Ты куда?

— Домой, — бросил я. — Случилось или нет — не знаю.

Я уже начал спускать мопед по лестнице, когда услышал трель нашего антикварного телефона.

— Пашка! Тебя! — крикнула Наташка, высунувшись из квартиры, и я рванул наверх.