Вперед в прошлое 15

Глава 24 Во валит, гад!

Диктант мы написали уже в понедельник, тридцатого мая. Алгебра письменно — третьего июня. Затем два экзамена почти подряд: биология, а точнее, анатомия, устно — седьмого июня, восьмого — сочинение. А дальше проще, потому что получились большие перерывы между экзаменами, хватит времени на подготовку: четырнадцатого июня геометрия, двадцатого английский.

Попова, в отличие от того же тупенького Карася, была смышленой, просто ленивой. Но лень не распространялась на желание искать приключения на пятую точку, и, как и моя Наташка, она постоянно влезала в неприятности.

Может, дело в имени. Бывшая эзотерическая теща веровала, что имя оставляет отпечаток на человеке и наделяет его носителей сходными чертами. Причем может проявиться классическая ипостась, а может — теневая, она это называла антитотемом. Так вот, ей жутко не нравилось имя Наташа, она считала, что все Наташи дурковатые, причем у каждой придурь своя, и классификации она не поддается.

Теща была абсолютно права: все Наташи дурковатые, и дело тут не в имени. Каждый человек немного с вывихом в голове, кого ни возьми. Как говорится, если в голове не живут даже тараканы, значит, там среда, в принципе не пригодная для жизни.

Натке Поповой не повезло еще и потому, что времени на подготовку к анатомии осталось очень мало, а весь учебный год девушка проскакала на дискотеках. Теперь же, когда запахло жареным, Попова засела за учебник, но разве за несколько дней его выучишь?

Одна «двойка» у нее уже была, теперь на горизонте замаячила другая и возможное отчисление из школы — Еленочка приложит все усилия. Понимая это, вчера, шестого июня, накануне экзамена, Попова после подготовительных караулила меня в школьном дворе, наводненном московскими малышами, первой сменой летнего лагеря.

На подготовительные она не ходила, боялась, что Еленочка ее начнет позорить и выгонит.

— Парни! — окликнула она нас с Ильей, и мы остановились.

Одета Натка была в мамашину юбку не по размеру и блузку с длинными рукавами — ну просто образец целомудрия.

— Паш. — Она потупилась и прогудела низким прокуренным голосом: — извини, я была неправа тогда, с Еленочкой.

— Так иди перед ней и извинись, — сказал я, — я-то тут при чем?

Она сгорбилась и стала еще ниже, сделала жалобное лицо:

— Ты предупреждал, я на тебя наорала, вот при чем.

— Попробуй перед ней извиниться, — предложил Илья.

— Я ее боюсь. Хочу попросить… Пашу.

— О чем? — удивился Илья. — Чтобы он слово за тебя замолвил?

— Да! — воспрянула Натка.

— Не сработает, — покачал головой я. — Ты это должна сделать сама. Хочешь, я рядом постою?

Наташка сморщилась, и ее лицо стало напоминать куриную гузку, потом схватила меня под руку и потащила обратно в школу. Илья шагал следом, с любопытством поглядывая на синевато-белых москвичей. На территорию школы, закрытую на лето, пролезли третьеклашки с самодельными луками и перьями в волосах. И сейчас эти делавары с могиканами засели в кустах.

— Эй, бледнолицые! — крикнул кто-то, и дети прыснули врассыпную. А москвичи даже не поняли, что обращались к ним.

С Еленочкой мы столкнулись в коридоре второго этажа недалеко от учительской. Мы с Ильей свернули к окну и оперлись о подоконник. Наташка и Еленочка остановились друг напротив друга, как две ощетинившиеся волчицы, готовые напасть. Наташка опустила голову и пробубнила извинение. Еленочка самодовольно улыбнулась и что-то спросила, Натка кивнула и продолжила извиняться, а улыбка учительницы становилась все шире, все самодовольнее.

Наташка извинялась минуты две, потом наконец вскинула голову и полетела к нам. Еленочка тоже удалилась довольной.

— Ну что, сильно страшно? — спросил я. — Видишь, она рада, что все разрешилось. Учителя тоже люди, им не нравится воевать.

— Думаете, она меня простила? — глядя из окна на учительницу, идущую по школьному двору, спросила Натка.

— А куда ей деваться? — усмехнулся Илья. — Она ведь тоже поступила непедагогично, когда за волосы тебя таскала. Если бы твоя мать написала об этом куда следует, ее могли уволить.

— Напишет она, как же, — проворчала Натка, — скорее добавит мне. В общем, спасибо за поддержку, пацаны!

Натка ускакала восвояси, мы с Ильей переглянулись, направились к лестнице.

— И что это было? — спросил я.

— Авторитет, — ответил Илья. — Кстати, ты обещал держать в курсе, если время апокалипсиса сдвинется на таймере…

— Ничего не произошло, — говорил я, глядя на ступеньки под ногами. — Как приклеили его. Наверное, нужно совершить что-то великое, чтобы оно сдвинулось, перекрыть то, что было раньше… Хотя бывало, что и дольше ничего не происходило.

Хотелось рассказать про подарки, про Наташкину эмпатию, но я почувствовал вину перед Ильей и не стал говорить. А хотелось. Но — чувство вины… Была ни была!

— Я не все тебе рассказал, — признался я уже за пределами школьного двора. — Я могу дарить таланты людям из списка… Передо мной список из трех-четырех человек, которых я знаю, нужно выбрать кого-то и вручить подарок. Что это за подарок, я не знал до недавнего времени. А потом оказалось, что это… только в обморок не падай, ладно? Сверхспособности. Причем не что-то новое, с неба свалившееся, а твоя сильная сторона, возведенная в абсолют.

Илья опешил, раскрыл и закрыл рот, помотал головой, точно отгоняя слепня. Не дожидаясь наводящего вопроса, я сказал:

— Тимофей стал сильным, ловким, и в боксе у него поперло. Наташка… обрела эмпатию.

— Это когда чувствуют то же, что и человек рядом? — уточнил Илья.

— Она не только чувствует других, но и заражает своими эмоциями.

— Ужас, — передернул плечами Илья. — Я бы так не хотел. Подозреваю, что большую часть времени люди несчастны, а значит, и тебе будет плохо.

— Да, ей надо учиться закрываться. Я к чему этот разговор затеял… Если в списке появишься ты… Тебе хотелось бы суперспособности?

Илья хмыкнул, почесал в голове.

— Эмпатию точно не хотелось бы, хотя… можешь напугать врага, всегда знаешь, когда врут… Нет, не хотел бы. Люди врут всегда, иногда лучше не знать!

— У тебя будет что-то другое, я не знаю что. Фотографическая память, например. А может, и нет, может, тоже сила, как у Тима. Я не просто так спрашиваю. Подумай, хотелось бы тебе…

— Да! — Илья блеснул глазами. — Как можно отказываться… Так, стоп, а ты…

— А я суггестор. Могу навязывать свою волю, но не всем, и не злоупотребляю, потому что нельзя.

— Вот такое бы я хотел! Или это эксклюзив? Короче, если я буду в списке — выбирай! Только мне сказать не забудь.

«Если», — подумал я и поспешил на остановку.

7 июня 1994 г.

Помня инцидент с Поповой, все девушки на экзамен по биологии оделись скромно: длинные черные юбки или брюки, светлый верх. Наташка тоже выглядела скромно, но, пока мы ждали под дверью кабинета, вела себя вызывающе: висла на Заславском, терлась грудью о Минаева, чтобы он покраснел, а группа поддержки — Белинская, Фадеева, Семеняк — громко хохотала.

Минаев же бесился, потому что девчонки мешали ему повторять билеты. Гаечка ходила с конспектом туда-сюда. Илья весь был в книге. Любка тоже учила, и Карась, и даже Плям.

После слаженной работы на экзамене класс сплотился и стал функционировать, как единый организм, и мы все были его частицами, потому старались друг другу помочь. Кто бы мог подумать, что будет так?

— Идут! — крикнул вышедший из туалета Рамиль.

К нам двигалась процессия с Еленочкой во главе, за ней шли химичка, Кариночка и две незнакомые женщины. Опять комиссия⁈

— Здрасьте! — грянули мы.

— Здравствуйте, — кивнула Еленочка, и процессия исчезла в кабинете.

— Кто первым пойдет? — спросила Баранова. — Что-то мне уже не хочется. Чего это они к нам повадились?

— Идем? — Я вопросительно посмотрел на Илью, и мы приготовились, заняли позиции по обе стороны от двери.

Больше смельчаков не нашлось. Никогда не понимал, зачем тянуть пытку до последнего, узнавать, что лучшие билеты разобраны, раздергивать себя. Первым зашел, отстрелялся, свободен!

Через пять минут дверь отворилась, выглянула Еленочка, окинула взглядом сбившихся в кучу одноклассников.

— Есть желающие? Ага, Мартынов и Каретников. Что ж, ожидаемо. Ладно. — Она снова осмотрела подопечных, теперь пристально. — Сильные, подождите, я знаю, что вы готовы. Сейчас идут Заячковская, Семеняк, Ниженко, Минаев, Попова… Заворотнюк.

— А чего сразу я? — выпучил глаза Карась.

— Потому что ты, — ядовито улыбнулась она. — Заходим.

Приговоренные поплелись в кабинет. Еленочка объяснила, почему не впустила нас:

— Вы всех затмите, так что оставлю вас на закуску.

Дверь захлопнулась. Рамиль выдохнул и припал ухом к двери.

— Что ты там услышишь? — проворчала Баранова. — Отвечать начнут через полчаса.

— Номера билетов, — прошептал он.

— Они будут другими, — сказал Илья. — Билеты те же, по которым мы готовились, но номера другие. То есть содержание, все вопросы перемешают. Так что выдыхай, Рамиль.

Все уткнулись кто в конспект, кто в учебник. Уверен, что, засыпая, они будут видеть изображения органов, так они в печенку въелись.

Илья посмотрел на часы, запрокинул голову и стукнулся затылком о стену.

— Блин, так надеялся отстреляться!

— Просто Еленочка у нас садистка, — прогудел Чабанов, захлопнул учебник.

Отвечать начали через двадцать минут. Судя по голосу, это был Минаев, он монотонно бубнил, и слов было не разобрать. Незнакомый голос у него что-то спросил, Димон ответил. Потом вопрос задала Еленочка — Минаев ответил с промедлением и наконец выскочил за дверь, красный и потный.

— Моча и витамины. Четыре, — отчитался он.

— Сложный, — посочувствовал Рамиль, качая головой. — Особенно витамины.

— Да. Не все вспомнил, затупил. Еще и Еленочка валила, блин!

— Но не завалила же, — попыталась его утешить Гаечка. — Молодец! А у других что? Ну, какие билеты?

Минаев пожал плечами и виновато сказал:

— Я даже не знаю…

— Следующий! — крикнула Еленочка, и вошел я.

Листки с билетами были разложены на краю стола. Я взял первый попавшийся и зачитал:

— Билет номер три. Органические вещества клетки. Строение головного мозга и его функции.

Еленочка записала номер билета напротив моей фамилии. Я взял листок и ручку, уселся на место Минаева на первой парте, обернулся, оглядел одноклассников. Карась что-то писал, вывалив язык. Заячковская пялилась в листок, покачивая ногой. Аня Ниженко грызла ручку. Семеняк смотрела в потолок, шевеля губами — что-то вспоминала.

Попова сидела дальше всех надутая, красная.

— Кто готов? — спросила Еленочка, прищурилась, глядя на Попову. — Наташа, иди отвечать.

Попова поплелась к учительскому столу.

— Железы внутренней секреции находятся внутри, — пробормотала она обреченно, Еленочка кивнула, и она продолжила смелее. — Они выделяют гормоны, которые влияют на весь организм.

— Примеры? — спросила химичка.

— Гормон роста, гормон инсулин…

— Хорошо, — кивнула Еленочка. — А желудок? Он же выделяет желудочный сок.

— И желудок! — радостно подхватила Попова, не подозревая подвоха и не замечая, как члены комиссии переглядываются.

— А слюнные железы? — Еленочка уже в открытую глумилась.

— И они. Еще поджелудочная железа! И вилочковая.

Незнакомая пожилая женщина потерла переносицу.

— Давай второй вопрос.

— Микроэлементы и вода. Из этого состоит организм человека и без них никак нельзя. В человеке есть почти вся система Менделеева, и каждое вещество играет свою важную роль. Если чего-то не хватает, человек болеет. Если мало железа, развивается эта… анемия.

Попова замолчала, ожидая подсказок. Наивная, она думала, что Еленочка ей помогает, а та подсовывала похожие на правду, но ошибочные варианты.

Вопрос задала седая женщина:

— Какие функции в организме выполняет йод? — Ответа не последовало, сердобольная дама продолжила: — При недостатке какого микроэлемента может развиться недостаточность щитовидной железы?

Наташка покраснела и потупилась.

— Это «два», — самодовольно провозгласила Еленочка. — Могла бы быть «тройка», но балл снижен за шпаргалку. Увы, Наталья. Надо было лучше готовиться.

Я думал, Попова вспылит, начнет сыпать проклятьями и угрозами, но она, ссутулившись, поплелась к двери. Все-таки Еленочка ее не простила, и уверен, специально наблюдала, чтобы поймать на списывании и забрать шпаргалку. Вон, Карась списывает, аж бумага дымится, и никто его не трогает!

Если бы Натка подготовилась, уверен, она отбилась бы, ничего сложного у нее не спросили, а так расслабилась, поленилась, и вот результат.

— Кто следующий? — спросила биологичка.

— Давайте я.

Очень уж мне хотелось отстреляться. Отвечал я громко, уверенно — заскучавшие члены комиссии аж воспрянули, слушали с интересом. Хотя я лучше рассказал бы про органеллы, а не про вещества, из которых они состоят.

— Давай следующий вопрос, — прервала меня Еленочка и даже гордостью воспылала, типа мои знания — ее заслуга.

Про мозг мне снова не дали рассказать до конца. Седая женщина, которая пыталась вытянуть Попову, задала вопрос не по теме, решила испытать меня на прочность:

— Какую функцию выполняют митохондрии?

— Энергетическая станция клетки.

— К чему приводит недостаток селена?

— Это не входит в школьную программу, но я скажу: проблемы с кожей, сниженный иммунитет, усталость.

Незнакомые тетки переглянулись. Чего им от меня надо? Завалить хотят — а смысл?

— Пять баллов, однозначно, — удовлетворенно сказала седая. — Еще один вопрос. По твоему билету.

«Не для протокола», — подумал я и приготовился отбиваться.

— Ствол мозга. Функции.

— Продолговатый, Варолиев мост и средний мозг. Ствол отвечает за рефлексы, инстинкты…

— Хорошо. Свободен… — тетка заглянула в список… — Павел.

— Спасибо.

Я вылетел за дверь. Попова плакала возле окна, ее утешала Белинская.

— Она спе-специально! Ты бы видела ее лицо! — жаловалась Натка.

Меня обступили одноклассники, ничего от них скрывать я не стал:

— Много дополнительных вопросов не по теме. Не держитесь уверенно, бубните монотонно. Тогда, может, пронесет.

— Ну а что получил? — спросила Гаечка.

— Пятерку.

Илья пошел на мое место. Я решил не уходить. Ну как я мог бросить товарищей, когда такое творится? У меня сердце не на месте.

Однако я волновался зря: больше никого не завалили, а если кто-то плохо отвечал, седая тетушка вытаскивала. Все получили примерно то же, что и за год. Карась списал, но хорошо рассказать не смог, так же Любка, но «трояк» им поставили. И Пляму с Заславским, и Фадеевой. Хорошо, Попова ушла и не видела, как самые тупые получают «трояки», когда она — «пару». Ей обиднее всех, потому что Еленочка специально ее топила и еще, наверное, поиздевается на пересдаче.

«Отлично» получили Илья, Памфилов, Баранова, Заячковская, Чабанов, Гаечка. В основном все заработали «четверки».

Половина пути пройдена. Ничего фатального не случилось. Попова вполне может пересдать, если подготовится летом.

Теперь — геометрия, сочинение, английский. Даже с комиссией можно списать, но воспользоваться подсказками способны далеко не все. Карась и Любка выкрутились, Фадеева тоже. Но Фадеева умная, она вполне могла бы на «отлично» учиться, если захотела бы.