Том 1. Глава 9. Дурные сны

Это было воспоминанием. Это было в самом деле в их мире. Осознав происходящее, Го Хэн почувствовал, как из глубин его души поднимался ужас.

Он видел, как тот, второй Го Хэн набрал полный рот воды и перелил ее в поцелуе в рот Чжу Баи. Тот же отвернулся, как только вода закончилась.

— Стой. — попросил парень, наблюдая со стороны. Он помнил, что было дальше. Он всего лишь говорил, но он не должен был…

— Понял теперь? — Го Хэн из сна снова сел в угол комнаты на матрас, за футболку подтащив Чжу Баи к себе.

— Заткнись, — никто не слышал его. Да и в этом сне не было ни рук, ни ног, чтобы помешать.

— Это твое место. Ты останешься рядом со мной. Что бы ни происходило. Думаешь, моя смерть тебя спасет? Интересно, как ты выберешься отсюда без моей протекции? — он усмехнулся и, отставив кружку, потянул Чжу Баи на себя, прижав спиной к груди, но тот попытался выкрутиться. — Ты думал, что твое место в этом мире защищать поселение и друзей? Как интересно. А я думаю, вот оно — твое место. И как бы не менялся снова мир… даже если вернутся прежние деньки…

Чжу Баи вырывался как зверек, который был заведомо слабее, но не мог смириться с тем, что его трогали. У Го Хэна нервы сдали просто смотреть на это — он подошел. Вдруг оказалось, что он физически тут, хотя его и не замечали. И он вполне физически схватил Чжу Баи и вырвал у себя же. Он знал, что дальше собирался сказать, но не хотел снова повторять эту ошибку.

— Рот закрой, — потребовал он, глядя в глаза себе же. — И штаны надень.

Тот Го Хэн выглядел обломавшимся, но не думал исполнять приказы. Он почему-то не удивился — оперся спиной о стену, словно ничего странного не происходило.

— Между нами разница, может, месяц-другой, — заговорил Го Хэн из сна. — Так что же изменилось? Ты же помнишь, что произошло? Он попытался сбежать. У него даже получилось.

— Он сам вернулся, — напомнил Го Хэн из реальности. Он стал осознавать и свой облик тут — длинные волосы и одежда заклинателя. Он понимал, что происходит что-то странное, но никак не мог понять, что это лишь сон.

— Потому что он и там никому теперь не сдался, — рассмеялся Го Хэн из сна. Тот, что был заклинателем, обернулся и попросил:

— Не слушай его.

— Что, я не прав? Поселение знало, что его похитили ребята Дрэгона. Но бросился ли кто-то в погоню? Нет. Поселение все это время знало, где его искать, но приходил только Да Джиан, — Го Хэн из сна упер локоть в колено, нашел на полу свои брюки, достал из кармана сигарету и закурил. Тут же, в комнате. Он раньше не курил в своей спальне. Да и вообще всерьез не курил, только чтобы подстроиться под остальных. В мире заклинателей он, к примеру, не ощущал желания закурить. — У него никого ближе меня нет, и он это знает.

Го Хэн заклинатель поморщился, вынужден был согласиться — он до сих пор так думал. Но добавил:

— Так веди себя по-человечески, а не как тварь.

— От него нахватался? — засмеялся Го Хэн из сна. — Смысл вести себя лучше, если ему все равно некуда деться?

Вот как. Получается, Чжу Баи не сдался, а нашел выход из этого? Го Хэн обернулся, но за его спиной разверзлась чернота, и, кажется, даже комнаты не было. Это была смерть, в которой исчез Чжу Баи. Стало страшно настолько, что Го Хэн проснулся.

***

Чжу Баи проснулся от пристального взгляда. Лицо, нависшего над ним Го Хэна, показалось ему жутким призраком, и он чуть не вскрикнул, вскочив на матрасе.

— Что ты делаешь? —и возмущенным шепотом спросил парень, обернувшись.

Го Хэн сидел в изголовье, скрестив ноги. Было непонятно, как долго он так сидел, но явно, пришел он уже давно. Го Хэн выпрямил спину, сложив руки на коленях, и вместо ответа виновато произнес:

— Дурной сон.

— Как-то часто тебе дурные сны сниться стали.

— Есть такое, — согласился Го Хэн. У него был странный взгляд — словно он не на шиди смотрел, а куда-то мимо, в другой мир. — Не хочешь прогуляться?

— Я спать хочу, — Чжу Баи лег обратно, на бок, закутавшись до самого носа.

— Призраков бы половили, — загадочно предложил Го Хэн.

— И ты иди спи, — проворчал Чжу Баи.

— Прикинь — вышли бы, а в лесу где-нибудь он на нас нападет. А мы его победим.

— Что нам делать в лесу?

Го Хэн вместо ответа глухо посмеялся. Тут же с кровати приподнялся Учитель, — словно все это время не спал — бодрый и такой же гибкий. Чжу Баи ожидал порицаний, но учитель мягко попросил:

— Го Хэн, пожалуйста, позволь своему шиди поспать. У нас был сложный день и завтра будет не проще. И сам, пожалуйста, ложись. У меня есть настойка для хорошего сна. Она так же помогает хорошим сновидениям.

Чжу Баи наблюдал, как Го Хэн сел на колени перед учителем, запоздало произнес как-то потерянно:

— Да, пожалуйста.

Учитель осторожно поднялся, достал из своих вещей небольшую бутылочку, передал Го Хэну со словами: «Хватит пары капель». Тот послушно вылил на язык нужное количество и отдал обратно бутылек. Чжу Баи сделал вид, что тут же заснул, но он наблюдал. Спать не хотелось совсем. Было странно, когда Го Хэн так общался с учителем. Если Чжу Баи огорчался, то Го Хэн, казалось, обозлился на реакцию учителя, было отлично видно — Го Хэн никогда не умел притворяться. Все они забывали о разногласиях, когда речь заходила о деле. Тогда они и сидели все вместе,но сейчас учитель был практически один на один с Го Хэном.

— Вы это нам в еду тогда подлили? — спросил Го Хэн.

— Нет, тогда я использовал заклинание. Почему тебе стали сниться плохие сны? Что ты в них видишь?

Чжу Баи ждал, что Го Хэн огрызнется или как-то сменит тему, а то и спать уйдет без ответа, но тот после паузы ответил:

— Мне снится, как умирают дорогие мне люди. Это страшно. Я никогда не думал об этом. Мы же все тут такие… бессмертные.

— Это не из-за проклятья, — задумчиво произнес учитель.

— Нет, — подтвердил Го Хэн. — Мне казалось, я привык, что люди умирают. Что я ни к кому из них не привязан. И любую смерть переживу. Но это не так. Я пытался от этого избавиться, но это слишком засело во мне. Это изменило меня к лучшему, но и превратило в комок нервов…

Го Хэн помолчал, зевнул, так же спокойно спросил:

— А что еще в этих каплях? Эликсир искренности?

— Нет. Ничего, кроме снотворных трав, — вздохнул учитель. — Смерть — не то, что мне подвластно. Если мы не станем небожителями — то все равно умрем. Завтра или через сто лет — никто не знает. Так что я не знаю, как можно тебя успокоить. Мне приходилось терять боевых товарищей, но тебе — родителей. Это другое. Сейчас мы — твоя семья. И потеря кого-то из нас так же страшна, как потеря родителей. Может, поэтому ты иногда пытался быть с нами грубым.

— Учитель. А что, если есть другие миры? Миры, где нет вас. Где мертвы мои товарищи. Мир, где нет Чжу Баи? Или меня?

— Что ж, тогда я не хотел бы там оказаться, — произнес учитель и лег спать. Го Хэн зевнул еще раз и полез на свое место.

Чжу Баи остался лежать, глядя в темноту. Ему отчего-то было не по себе. «Что, если есть миры, где все мертвы?»

Он почувствовал, как к горлу подкатил ком.

***

Что Го Хэну нравилось в учителе, так это его любовь к еде. Он всегда старался, чтобы все были сытые и не мог с утра без завтрака отправить их по делам. К тому же и на завтрак учитель принес не жидкую кашу, которой их кормили вчера, а купил в местной забегаловке супа — не самый вкусный, но наваристый, в нем хватало лапши, так что им, в отличие от каши, можно было на весь день наесться. Это хорошо — не придется днем покупать булки с мясом. Конечно, Го Хэн привык уже к любому мясу, и крысы были не такие уж и отвратные, но все же… время в школе и хорошая пища быстро вернули ему хороший вкус.

Но суп все равно был неплох. Даже Ван Линг и Да Джиан ели с удовольствием. А вот Чжу Баи удивил. Мяса в супе было не так уж и много, в основном какие-то ошметки, не мясо даже, а кости, куски внутренностей и жир. Кости, конечно, выкладывали, но жир ела даже Ван Линг. Но не Чжу Баи. На его тарелке были выложены кусочки жира. Некоторые даже крупные — как самому слабому, раненному и мелкому ему пожалованные. Это было странно. Го Хэн решил, что раз мясо не дай бог все равно выбросят, то надо попробовать его спасти.

— Можно? — спросил он. И Чжу Баи с радостью переложил жир в его тарелку.

— Тебя тошнит? — спросила Ван Линг участливо, но парень покачал головой:

— Нет. Нет, все в порядке. Просто не очень такое люблю…

— Это и не надо любить, — возразил Го Хэн. — Животное отдает тебе жизнь, чтобы накормить тебя. Надо съесть все, что сможешь, чтобы даже кусочек его не был бы напрасен. Ну разве что кроме костей, но и их стоит отдать животным, которые могут это съесть. Это называется круговорот.

Он довольно осмотрел всех, отметил, как их поразила его глубокая мысль — все, кроме Чжу Баи, даже есть перестали.

— Говорят, глава школы заставил его читать перед путешествием, — шепотом пояснил Да Джиан. — Вроде там и устройство мира было, я его потом у Чжу Баи видел.

— Я вернул его в библиотеку, учитель, — спохватился тот и про Го Хэна как-то забыли, продолжили есть.

Го Хэн и правда считал, что у всего в мире есть смысл. Увы, кто-то рождается для того, чтобы быть едой, а кто-то, чтобы стать жертвой… Но при этой мысли стало не по себе. Разве Чжу Баи появился в мире только для того, чтобы умереть в девятнадцать? Раньше Го Хэн думал, что кто угодно сделал бы из него жертву, а теперь получалось, что это был он сам Что он никого не спас. И, если только на секунду представить, что Чжу Баи остался бы в поселении, встретил бы кого-то, кто смог обеспечить ему безопасность… Нет, невыносимо. Го Хэну тогда бы еще больше крышу сорвало.

В планах было обойти снова семьи пропавших, спросить, не собирались ли те отдавать куда-то своих дочерей. И куда именно. Да, учитель знал, что с одной из семей из списк Го Хэна уже не поговорить, к тому же это был не единственный случай — у Ван Линг тоже одна из семей оказалась казнена за растрату ее главы. Но новых поручений им не дали, как и новых семей. Решили, что пусть лучше один и тот же заклинатель разговаривает с одними и теми же людьми, так будет удобнее.

Итак. Ответы были неутешительны. Первая семья высказала это запросто, вторая смущаясь и краснея, но обеих пропавших собирались продавать в одно и то же место — в городской публичный дом.

На этот раз Го Хэн вернулся третьим в дом. И снова Чжу Баи еще не было. Зато там был небольшой переполох — до возвращения учителя Ван Линг помогала Да Джаину спрятать синяк около виска. Го Хэну даже не нужно было спрашивать, что именно произошло, он уже и сам понял. Да, господа заклинатели, нижний мир, он такой. Го Хэну это тоже не нравилось. Не потому, что было похоже на его собственную реальность, если не хуже, — он правда верил, что попал в хороший мир.

Но и шутить над Да Джианом он не стал — нашел чистую тряпку, из колодца достал ведерко холодной воды и, смочив в ней тряпку так, чтобы и она стала ледяной, предложил:

— Дайте я.

Ван Линг держала наготове косметику, уже даже начала наносить ее, но уступила. Го Хэн молча приложил тряпку к синяку друга.

В своем мире он просто сказал: «Отделайте его и вышвырните отсюда подальше». Он не оставался посмотреть или проконтролировать. Ему в принципе не улыбалось смотреть, как бьют толпой человека. Сейчас он думал о том, что мог в той реальности так же сидеть с пакетом льда и прикладывать к синякам Да Джиана. Он ведь все правильно сделал там?.. Нет, неправильно. Потом он относил тот день к еще одной причине, почему умер Чжу Баи. Еще одной ошибке.

Да Джиан сидел смирно, хотя внутри он кипел.

— Ты же заклинатель, — устало напомнил Го Хэн. — Одно заклинание — и нет их дома. Одно проклятье — и у него все свиньи или куры передохнут.

— Они не заклинатели. Я не могу использовать преимущество перед ними. Все равно, что ребенка бить.

— А ты думаешь, они не бьют?

— Дело не в них. Дело во мне. Что я могу себе позволить и что нет. Я не могу позволить себе бить крестьян своей ци или мечом. Проклинать или мстить. Но и смолчать я тоже не мог… Шисюн, для них ведь девушки — как скот. Даже если это родная дочь — просто растил долго, и потому она дороже коровы. Это так отвратительно. А еще отвратительнее, что я ничего не мог бы с этим поделать… Скажите, вы же получили те же ответы, что и я?

— Одна из семей говорит, что отправляла дочь учиться, но мне кажется, они врут… Просто им стыдно. Потому что, если все остальные… — добавила Ван Линг. Выглядела она подавлено.

— И те, что арестованы или казнены — их арест связан с деньгами. Продажа девушки могла бы их спасти, — согласился Го Хэн.

— Я понимаю, тебе не привыкать, ты среди них вырос, — говорил Да Джиан. — Ты сам рассказывал, как бросили вас с матерью… Ты привык к тому, что они как звери…

— Сколько лет убивает этот… это существо или человек? Семь? И за это время пятнадцать девушек пытались продать. И это только те, о ком мы знаем, — выпалила Ван Линг. Было видно, что ее это гложет сильнее остальных: во-первых, Ван Линг — девушка; во-вторых, девушка чистая, которая выросла в культуре, где о сексе говорили только намеками и шепотом.

Го Хэну было их обоих жаль, но тут же в голову снова полезли мысли о Чжу Баи. Словно Чжу Баи могло расстроить то, что происходило в мире Го Хэна… Он ощутил мороз по коже.

Чжу Баи вернулся раньше учителя. К тому моменту Да Джиану уже убрали синяк — холодной водой, местной заменой косметики, зачесав волосы так, чтобы прядь легла на висок, прикрывая.

Картина была мирная: его товарищи, занятые чем-то очень важным (Знай он, что они скрывали следы, которые могли подставить Да Джиана под учительский гнев — не обрадовался бы так).

— Старшие ученики выглядят счастливыми. Похоже, вам повезло, и семьи, с которыми вы говорили, не пытались продать родное дитя. — заговорил Чжу Баи.

Атмосфера веселья моментально сломалась. Да Джиан и Ван Линг поникли, Го Хэн посмотрел на парня с легким осуждением, мол «Что ж ты наделал… Я же только смог их развлечь.»

— А ты как после таких новостей? — спросил Го Хэн.

— Держусь. Это здесь в порядке вещей, да? — спросил Чжу Баи, садясь рядом с ним.

— Откуда ж мне знать? В детстве меня в это не посвящали, а потом я рос с вами.

***

Учитель снова появился последним. Выглядел он так, словно ему понадобилось время, чтобы прийти в себя. Совершенно опустошенный. Ученики, до этого полные решимости обсудить новые данные, теперь притихли. Учитель сел во главе стола, придерживая голову так, словно она болела, и не глядя на них, произнес:

— По лицам вашим вижу, что все правда и вы узнали то же, что и я. Неприятно об этом говорить, но, похоже, завтра нам придется обойти публичные дома.

Го Хэну показалось, что Да Джиан сейчас свалится в обморок. Ван Линг же побледнела и с совершенно ровным лицом сообщила:

— Я не пойду.

— Конечно. Кто я такой, чтобы заставлять девушку приходить в столь ужасные места… Несчастные девочки. Мне кажется, кто бы их ни убивал — лучше такая смерть, чем то, что их ждало.

— Не решайте за них, — потребовал Го Хэн. Его так резанули слова учителя, словно его самого когда-то продали. Го Хэн всегда между жизнью и смертью выбрал первое, даже если это жизнь в публичном доме. Ну сколько там могут трахаться? Ну час за ночь, учитывая разных клиентов. Остальное время ведь ты живешь…

Он ощущал, как сильно отличался от этих людей. Они были в шоке, они делали из этого драму. А он в таком мире жил, где в «публичные дома» уходили добровольно, ведь в отличие от жизни одиночных проституток, там была защита, там им могли помочь. Хотя он и понимал, что такие места здесь, и в его мире — очень разные понятия.

И все же что-то очень сильно задевало его. Он не мог понять, что, но отчего-то было за всю эту историю настолько обидно, словно она коснулась его лично.

Ужинали в тот день они скромно, и тем, что им принес хозяин дома. Аппетита, в прочем, ни у кого кроме Го Хэна не было. И так как он пристально наблюдал за Чжу Баи, заметил — у того тоже с аппетитом все было в порядке, казалось, он старался зеркалить подавленное состояние остальных, как и Го Хэн. Это было объяснимо: у Чжу Баи было проблем не меньше, и когда появились новые факты по делу он, возможно, смог отвлечься и вернуть себе душевное равновесие.

Сложно было как-то застать Чжу Баи одного, не уводя его при этом у всех на глазах (что Го Хэну, конечно же, никто бы не позволил). Да, расследование было интересным и немного отвлекало, но желание выяснить пару важнейших моментов не утихало. Еще парня мучила мысль, что любят не совсем его: местный Чжу Баи знает его несколько недель от силы, хотя в другом мире они и были знакомы годами. Раз не было большой разницы между Чжу Баи, Ван Линг и Да Джианом его мира, значит и он такой же. Тем более никто больше не заподозрил в нем самозванца, да и Го Хэн сам пока не был готов к обстоятельному разговору, а потому что выбирал между: сказать о том, что он не отсюда и скрыть эту правду, продолжая притворятся.

Спать рядом им не позволяли. Прежде, Го Хэн еще мог бы незаметно выбраться сам и незаметно же вытащить Чжу Баи на улицу, хотя тот, казалось, все еще побаивался его. Но Чжу Баи был с ним, и Го Хэн снова успокаивался.

Ночью звуки были самые разные: хоть и становилось спокойнее, однако абсолютной тишины не было почти никогда. Редко была слышна ругань пьяных или ссора семьи по соседству. Иногда Го Хэна будил лай собаки, — но в целом ничего опасного.

Но звук, который разбудил его этой ночью, выбивался из всего слышенного раньше. Проснувшись, Го Хэн еще долго лежал, пытаясь понять: это собака, ночная птица, пьяный крестьянин или что? Но тут заметил, что остальные тоже не спали, подбежав к месту, где спал Чжу Баи. Го Хэн ощутил, словно в него выстрелили и выбили сердце, и когда он поднялся — сердце осталось лежать на полу. Кричал Чжу Баи. Кричал так, словно у него была истерика.

Его обнимала Ван Линг, укачивая как ребенка учитель сидел напротив и, обхватив его лицо, успокаивал:

— Все хорошо. Ты среди нас. Все в порядке. Успокойся, пожалуйста.

Го Хэн на непослушных ногах подошел ближе, спросил:

— Что произошло?

Увидев его, Чжу Баи замер на мгновение, потом сделал резкое движение, словно пытался убежать, но Ван Линг с учителем удержали его. Да Джиан сидел поодаль и смотрел с ужасом.

— То же, что и с тобой вчера, — учитель уже перебирал склянки, вызвав в ладони огонь, чтобы подсветить их. — Дурной сон.

— НАСТОЛЬКО дурной? — нервно усмехнулся Го Хэн. Решив, что Чжу Баи успокоился, он попытался его коснуться, но парень увернулся. Он смотрел на него настороженно. Казалось, если бы его не держали, то он бы уже давно сбежал.

— Видимо, — согласился учитель и коснулся подбородка Чжу Баи, в другой руке удерживая нужную склянку. — Ученик, ты меня узнаешь? Надо выпить. Тогда тебе станет легче. Все, что ты видел — лишь сон. Все хорошо. Мы не дадим обижать тебя кому бы то ни было. Ты среди братьев и сестры.

Чжу Баи кивнул, позволив влить лекарство себе в рот. В свете огня стало видно, как его трясло. Вскоре он притих и попытался лечь. Учитель только аккуратно положил голову на подушку и укутал, после чего вместе с оставшимися учениками вышел из сарая.

В дверях дома стоял обеспокоенный глава семьи с заспанными детьми.

— Че такое? — раздраженно спросил он.

— Ночная птица, — соврал учитель. — Возвращайтесь спать, мы защитим вас, если она вернется.

На птицу было мало похоже, но раз так говорят… К утру крестьяне сами себя убедят, что это была забившаяся в сарай птица, испугавшаяся людей.

Учитель дождался, когда крестьяне уйдут, после чего негромко заговорил:

— Чжу Баи появился в школе, когда ему было три. Его принесла довольно знатная женщина. Хотя он незаконнорожденный сын, но богатых родителей. Мальчик был чист и ухожен — я не думаю, что с ним делали что-то ужасное. Его матушка погибла через несколько лет, но он не знал этого. В школе он всегда был под моим присмотром. Да что и говорить… школа это такое место — сами понимаете. Конечно, Чжу Баи приходилось видеть чудовищ, но все они были под силу простым заклинателям. Я хочу сказать… Я понятия не имею, что могло напугать его настолько. Так кричат те, кто прошел войну. Так кричат те, у кого на глазах вырезали семью или убили друзей. Так кричат те, кого долгое время подвергали пыткам. Но не мальчики, выросшие в любви и дружбе. Я был с Чжу Баи всегда, кроме моментов, когда уходил в медитацию. Поэтому я хочу спросить у вас… Что случилось, дорогие ученики? Это слишком заметно, так что объяснитесь, пожалуйста.

Загрузка...