Я устала быть сильной

17. Все хорошо

Все, что мне нужно, это простое женское счастье, но…

Сильной женщине не светит сильный мужчина. К ней вечно прилипают инфантилы, которым нужна решала и мамочка, а сильные обходят стороной.

Господи, кто бы только знал, как я устала быть сильной!

Я уже начинаю завидовать девочкам с накачанными губами, которые отдыхают на яхтах и наслаждаются жизнью просто потому, что грамотно умеют себя подать под соусом “дурочек”.

Увы, меня воспитывали иначе, и дурочкой я прикидываться смогу вряд ли.

Потому что мне с детства вкладывали в голову, что я должна уметь сама себя обеспечить, ведь на мужчин надеяться нельзя и выбивать себе место под солнцем “одним местом” тоже.

И я училась.

Старалась быть быстрее, выше, сильнее других. Победы в олимпиадах? Запросто. Диплом с отличием — пожалуйста. Папа сказал адвокатура, значит, адвокатура. И плевать, что перед этим нужно было несколько лет отработать в следственном в таких собачьих условиях, от которых хотелось выть.

Но я не выла. Я, сжав зубы, терпела.

А учеба в академии юстиции, где всем плевать, что у тебя месячные и живот болит? Что у тебя циститы после наряда, потому что ты продрогла насквозь и вернулась с ледяными ногами? Я все это помню, как вчера. И, конечно, ни о чем не жалею, ведь это была юность, а она полна и приятными впечатлениями, но…

Я хотела танцевать, петь, рисовать. Мечтала о театре, кино. Писала стихи. И похоронила это все под папиным “это блажь” и маминым молчаливым согласием.

— Я ни в чем не нуждаюсь, — усмехаюсь, глядя в глаза Рафаэля. — У меня все хорошо. И с финансами, и с сексом, и ни в чьей заботе я не нуждаюсь тоже.

— Именно поэтому бежишь к Дэну по первому его свистку? — холодно усмехается Рафаэль в ответ.

— Я не!.. — возмущаюсь, но внутри неприятно сжимается. Больно. Потому что бегу. — Знаешь, что? Во-первых, это не твое дело. — беру себя в руки. — Во-вторых,. завидуй молча.

Рафаэль вздергивает брови и молчит.

— Что? — зло фыркаю, принимая его пристальный взгляд.

Он лишь отрицательно качает головой и достает из кармана пачку сигарет.

Так и сидим молча все оставшееся время, пока ждем Жанну, любовь Доманского.

Чувствую, как во мне вскипает раздражение. Потому что я начинаю без остановки перемалывать слова Рафаэля.

“По первому свистку”. Так вот, как это выглядит со стороны? Я, конечно, не должна принимать это близко к сердцу и, если уж так разобраться, стоит хотя бы мысленно поблагодарить этого прямолинейного эгоиста за честность, но мне все равно обидно.

Все мои попытки угодить и не обидеть человека, отплатить ему добром, со стороны выглядят так, будто я навязываюсь и прислуживаю. Превосходно просто.

Когда Рафаэль заводит машину, я удивленно смотрю на него, а потом на ворота, из которых выходит Жанна.

Она выглядит не так идеально, как при нашей единственной встрече, но для женщины, которую удерживали в плену, достаточно хорошо держится. Только кулаки сжаты и лицо бледное. Рафаэль не торопится выходить к ней на встречу.

— Почему ты не встречаешь ее? — хмурюсь.

— У меня нет цели всем угодить, — цедит сквозь зубы с ухмылкой, кинув на меня злой взгляд. — И мне не предлагали четыре миллиона. Хочешь — выйди, встреть?

Обиженно отворачиваюсь к окну и зарекаюсь с ним вообще еще когда-либо разговаривать.

Жанна садится на переднее кресло, кажется, даже не заметив меня, но и с Рафаэлем они не здороваются и ни о чем не разговаривают. Машина трогается и достаточно быстро набирает скорость.

Едем в абсолютной тишине.

Я только-только начинаю осознавать, что Денис остался там совершенно один, в окружении людей, которые опасны для него. На душе становится тоскливо и маятно. С переднего пассажирского сидения слышится сдавленный всхлип Жанны.

— Вау, ты что, настоящая? — хмыкает Рафаэль язвительно, глядя на нее, и мне в который раз хочется его стукнуть.

Не знаю, откуда взялась эта женская солидарность к сопернице. Скорее всего, потому что мы волнуемся за одного и того же мужчину.

— Заткнись, пожалуйста, — шепотом просит она, всхлипывая. — Просто сделай вид, что ты ничего не заметил.

Рафаэль, которого второй раз за последние полчаса попросили замолчать, ни слова не говоря больше, лезет в подлокотник и достает для Жанны пачку бумажных платков, протягивает ей с недовольным лицом.

— Скажи, у вас есть какой-то план? — спрашивает она у него.

— Как видишь, — хмуро бросает он, — раз ты еще жива.

— Я боюсь, что Дэну угрожает опасность. Дай мне сигарету, иначе я с ума сойду.

— Я ничего не могу поделать, если мой друг рехнулся, — зло цедит Рафаэль, доставая из кармана пачку сигарет и зубами сдирая с нее слюду. — Мне велено доставить “ценный груз” домой.

— А дальше? — прикуривает Жанна и приоткрывает окно.

— А дальше вы с Дианой сидите у меня дома под охраной до тех пор, пока все не утихнет. Эмма поможет тебе развестись с мужем.

— Подружка? — усмехается она язвительно.

— Коллега, — бросаю таким же тоном в ответ и ловлю на себе удивленный взгляд. Жанна реально не заметила меня.

— Доманский рехнулся, что ли? — усмехается она сердито, отворачиваясь.

— Давайте не будем мешать личное с профессиональным, — отзываюсь недовольно. — Мне оплатили услугу и сказали, что нужно сделать. Я сделаю.

Замолкаем. Пытаюсь отвлечься, но у меня ничего не получается. Все тело напряжено — слишком много неприятных мне людей на такое маленькое замкнутое пространство.

— Рафаэль, — внезапно стонет Жанна, — пожалуйста, расскажи ваш план. Я не могу допустить, чтобы Дэн пострадал.

— Боже мой, женщина! Уймись. — просит он, тяжело вздохнув.

— Рассказывай, — повышает она голос.

— Ага, сейчас. Побежал уже. — паркуется Рафаэль на обочине, и я замечаю в свете фар несколько черных микроавтобусов и пару внедорожников. — Хвоста за нами нет. Эмма, садись за руль. Адрес знаешь. Доедете — позвони, как договорились.

Молча киваю и выхожу из машины. Наблюдаю, как Рафаэль быстро пересекает пустую дорогу размашистым шагом. Его пиджак развевается от ночного прохладного ветра, а сам он двигается точно и резко, будто готовится к нападению.

Открываю дверь, чтобы сесть в машину.

— Эмма, — слышится окрик. Оборачиваюсь. Рафаэль уже стоит возле микроавтобуса, глядя на меня. — Я решил, что вас опасно отпускать двоих, подеретесь еще. Подожди охранника.

Вздохнув, дожидаюсь бритоголового мордоворота, и мы едем дальше. Первое время мне кажется, что Жанна начнет что-то у меня спрашивать, но она молчит. И я тоже молчу всю оставшуюся дорогу.

Когда замечаю дом Рафаэля, отмечаю, что он чем-то похож на тот особняк, который они собираются штурмовать: тоже в окружении леса, такие же высокие ворота и забор с колючей проволокой, та же охрана на въезде.

Машина заезжает внутрь и тормозит почти у самого крыльца дома. Выбираюсь на улицу и прохаживаюсь взад-вперед, чтобы немного размяться. Из дома к Жанне навстречу выбегает дочь Дениса и с рыданиями бросается ей на шею. Точно убеждаюсь, что Жанна — ее мать.

Если честно, то от этой жалостливой картины сжимается сердце, поэтому я отворачиваюсь и иду обратно в сторону ворот, попутно доставая телефон и пытаясь вызвать такси.

— Откройте, пожалуйста, калитку, мне нужно выйти. — прошу одного из охранников.

— Не положено. — с непроницаемым лицом отзывается он. — Нам сказали никого не выпускать.