Я устала быть сильной

69. Скромный бизнесмен

В первую секунду у меня темнеет в глазах и я испуганно хватаюсь за косяк, потому что этого не может быть. Мне кажется, что я сошла с ума.

В комнате тускло горит настольная лампа. На моей кровати сидят бабушка и Рафаэль. Рафаэль держит на руках Даню и покачивает его. Они резко прекращают разговаривать и поднимают взгляды на меня. Молча смотрим друг на друга.

— О, а вот и Эммочка, — ничего не заподозрив, улыбается бабушка, а я смотрю на Рафаэля как на оживший призрак и не могу поверить своим глазам. Жив. Здоров. Но, в то же время какой-то другой. И одет в светлый спортивный костюм, что вообще сбивает с толку.

— Привет, — прерывает он молчание и встает с кровати, прижимая к себе нашего сына.

— Ой, я пойду, у меня же сериал, — подхватывается следом бабушка и быстро уходит, хитро глядя на меня.

Действительно, какой сериал почти в полночь? Но я благодарна ей за то, что она оставляет нас наедине и дает возможность поговорить.

— Жив, — усмехаюсь, закрывая за ней дверь, и все еще пытаясь понять, что с ним происходило эти дни.

— А почему должно быть иначе? — удивленно отзывается Рафаэль и аккуратно укладывает спящего Даню в кроватку.

— Потому что единственное оправдание тому, что ты просил фотографии, а сам даже не посмотрел их и ни разу не поинтересовался делами ребенка, для меня могла быть только смерть, — обиженно фыркаю.

Несмотря на то, что я очень рада тому, что он жив, я испытываю жуткую обиду за то, что он заставил меня так волноваться, просто эгоистично пропав с радаров на две недели.

— М-м-м, — тихо усмехается Рафаэль, разворачивается и как хищная пума бесшумно направляется в мою сторону. — Примерно так и было, но давай об этом попозже.

— Что ты делаешь? — шепотом возмущаюсь, когда он вжимает меня грудью в стену, а его ладони ложатся по обе стороны от моей головы. — Ты думаешь, что можно дать надежду, исчезнуть, а потом объявиться посреди ночи как ни в чем не бывало и тебя примут с распростертыми объятиями?!

— Я рассчитывал, что меня еще и накормят где-то в этой схеме, — шепчет он, вглядываясь в мои глаза, и, неожиданно перехватив меня за шею, жадно впивается в губы.

А я лишь только судорожно выдыхаю ему в рот, боясь, что нас услышат. Упираюсь ладонями в широкую грудь, пытаясь оттолкнуть Рафаэля, но не получается. То ли он настолько напряженный, то ли это я настолько слаба сейчас перед ним.

Рафаэль по очереди перехватывает мои руки и закидывает их себе на плечи, а сам подхватывает меня под бедра и, вжимая в стену каменным от возбуждения пахом, закидывает мои ноги себе на пояс. Стаскивает с меня кофту.

— Ты с ума сошел? — шиплю едва слышно и смотрю на него так, чтобы он понял, что ничего не будет между нами.

— Чшш, — шепчет он так же тихо и одним ловким движением расстегивает на моей спине крючки бюстгалтера.

— Рафаэль, прекрати, — шиплю чуть громче, а он стаскивает с себя футболку, и я замолкаю, сглатывая слюну от возбуждения. Как же я соскучилась по этому телу.

Я соскучилась по всему нему. По нашей близости, по нашему противостоянию. По его напору и бескомпромиссности. И, конечно же, у нас сейчас все будет, если я не смогу заставить себя притормозить.

— Ты год жил в свое удовольствие, — обиженно смотрю на него, — если у тебя нет презервативов, можешь ни на что не надеяться.

Рафаэль со вздохом опускает меня на пол и тянется в карман штанов, доставая оттуда фольгированный пакетик.

И я сдаюсь без боя, как слабая женщина, потому что безумно люблю. Злюсь, обижаюсь, ревную, но в то же время счастлива, что он жив и сейчас рядом.

Пока Рафаэль раскатывает по члену презерватив, я аккуратно веду ладонями по его мощной груди. Правая рука замирает на шраме в области сердца. Его точно не было.

Склоняю голову, чтобы рассмотреть, но Рафаэль перехватывает меня за затылок и заставляет посмотреть ему в лицо.

— Что произошло? — шепчу.

— Не важно. Важно, что теперь ни тебе, ни Даниэлю ничего не угрожает.

Рафаэль не дает мне больше ничего спросить и снова целует так, что подгибаются ноги. Теряю равновесие, а он подхватывает меня на руки, снова вжимая в стену.

Тону в его поцелуях и жадно ласкаюсь в ответ. Не замечаю, как я успела остаться без штанов, но оплетаю его торс голыми ногами, и сжимаю плотнее губы, чтобы не застонать, почувствовав первые неспешные проникновения.

Рафаэль двигается аккуратно, будто прощупывает почву. А по моему животу и ногам расползаются огненные нити желания. Мы двигаемся так медленно и тихо, что я отчетливо слышу как тикают настенные часы.

— Знаешь, что? — шепчу ему в губы беззвучно, и он смотрит на меня пристально и безмолвно. Возбужденно сжимаюсь от одного только взгляда.

— Что? — выдыхает он так же тихо, но я понимаю, что он сдерживается, потому что на шее вздуваются мышцы от напряжения.

— Я скучала по тебе, Чудовище, — усмехаюсь.

Рафаэль ускоряется.

Покрывает быстрыми поцелуями мою шею, спускается к груди, ласкает ее жадно и нежно, что меня начинает трясти от потребности в большем.

Сжимаю его волосы на затылке, вжимаю его бедра в себя крепче, заставляю войти глубже и резче, и Рафаэль поддается. Активнее толкаясь бедрами, сжимает зубы и тихо выдыхает сквозь них с каждым новым толчком. А я беззвучно ахаю каждый раз, когда наши тела соприкасаются все быстрее и быстрее.

Полосую напряженные плечи ногтями, пытаясь хоть как-то выплеснуть то напряжение, что заворачивает мои внутренности в тугой узел. Прогибаюсь от судороги и замираю, чувствуя, как член пульсирует во мне. Обессиленно падаю Рафаэлю на грудь, стараясь дышать тише.

Получается с трудом. И у Рафаэля, кажется, тоже, потому что жмурится и едва не рычит сквозь зубы, то и дело сокращаясь в остаточных конвульсиях.

Переждав наши оргазмы, Рафаэль аккуратно садится на кровать и, усадив меня сверху, долго всматривается в мое лицо. Но, когда я хочу поцеловать его, немного отстраняется.

— Чудовища больше нет, — болезненно усмехается он и морщится так, будто ему больно. — Оно умерло, защищая Красавицу. И даже не трахалось с того момента, как она ушла, что бы там она о нем не думала.

И я, получив это признание, не могу поверить в то, что у него не было секса столько же, сколько и у меня. Даже для меня это было тяжело, а для него это была базовая потребность.

Опустив глаза, снова веду ладонью по шраму на груди Рафаэля и теперь могу его рассмотреть. Свежий, круглый, будто от… пули.

— Но потом Чудовище ожило и превратилось в прекрасного принца, потому что Бэлль призналась ему в любви, — поднимаю глаза обратно, даже боясь предположить, что произошло.

— Именно. Поэтому я сейчас тут, — Рафаэль накрывает мою руку своей ладонью и серьезно смотрит на меня. — Вольского больше нет. Не должно было быть и Рафаэля, но когда я узнал о Даниэле, я не мог позволить, чтобы мой ребенок носил чужое отчество. Поэтому, перед тобой скромный честный бизнесмен Рафаэль Давидович Леви. И он пришел, чтобы признаться в том, что очень без вас скучал.

С удивлением наблюдаю, как из другого кармана его штанов появляется маленький футляр с кольцом, и не верю своим глазам. Получается,. он выбрал нас?

— А как же казино? Шлюхи? Разборки? Рейдерские захваты? — растерянно смотрю, как по моему пальцу скользит золотой ободок обручального кольца, но у меня даже нет мысли сопротивляться.

— Пусть теперь этим занимается наследник Вольского, — усмехается Рафаэль, целуя мои пальцы, а я бросаю испуганный взгляд на кроватку Дани. — Я про Зорина, если что.

— Зорин? — округляю глаза, а уже потом, спохватившись, смотрю на кольцо и начинаю осознавать, что меня ждет очередной крутой поворот в моей жизни.

— Он самый, — вздыхает Рафаэль и поглаживает меня по щеке и глядя так, как никто и никогда не смотрел на меня до него.

— Расскажешь? — шепчу, поглаживая его в ответ по шее и затылку.

— Обязательно, — с улыбкой опрокидывает он меня на спину и нависает сверху. — Только чуть позже.