Я устала быть сильной

56. Новенькое

Размазанная по шее алая помада не то, чтобы меня удивляет, как раз наоборот, это как-то предсказуемо. Обижает то, что он так быстро пресытился мной и не посчитал нужным объясниться.

— Алла, блин! — глаза Рафаэля вспыхивают злостью, и он машинально касается ладонью шеи.

— Я — Эмма, — усмехаюсь сердито, делая шаг в сторону, но Чудовище тут же возвращает меня обратно, дернув за локоть. — Отпусти, мы договаривались, что я уйду, когда захочу! От тебя несет виски и женскими духами. Я больше не претендую на общественное достояние. — фыркаю, с вызовом глядя ему в глаза и вырывая руку. — Или тебя зажали в углу и зацеловывали, принуждая к сексу, а ты сопротивлялся изо всех сил?

— Ну-у, это не очень далеко от истины, — задумчиво соглашается он, а я закатываю глаза.

— Очень смешно, — отхожу от него снова.

— Я знал, что ты мне не поверишь, — раздается в спину обреченная усмешка Чудовища.

Мне кажется, что в его голосе слышится разочарование. Это заставляет меня обернуться. Внутри кипит возмущение: это я сейчас оскорбленная сторона, вообще-то!

Рафаэль устало опускается на кровать, не глядя на меня.

— Я все это время был с тобой честным. И мне нравилось. Я ничего от тебя не скрывал и не собирался. — устало потирает лицо, вздыхая. — Да, меня пыталась поцеловать партнерша по бизнесу. Да, блядь, я увернулся, но ее это не остановило! Я отстранил ее и ушел. — поднимает на меня непроницаемый темный взгляд. — И я терпеть не могу оправдываться! И во второй раз в этом никогда не признаюсь, поэтому слушай внимательно: у меня ни на кого сейчас не стоит, кроме тебя. Довольна?

Помолчав, возвращаюсь обратно и сажусь рядом с ним на кровать. Ну, наверное, это серьезное заявление для него.

— Тебя реально домогалась женщина? — сдерживаю улыбку и стараюсь проявить участие.

— Да! — обиженно смотрит на меня Рафаэль.

— Это… нанесло тебе душевную травму? — пытаюсь говорить серьезно, но из груди рвется смешок.

— Вот ты сучка! — Чудовище заваливает меня на кровать и нависает сверху, разглядывая, как я давлюсь смехом. Смотрю на него сквозь влажную пелену на глазах. — Мне нанесло душевную травму то, что ты мне не веришь!

— От тебя воняет чужой женщиной! — возмущаюсь, когда Рафаэль осторожно склоняется надо мной, чтобы поцеловать. Уворачиваюсь, но он нежно касается губами моей шеи, и все силы к сопротивлению теряются. — Иди в ванную!

— Ты уйдешь, — шепчет и скользит языком к мочке уха.

— Нет, — выдыхаю, закрывая глаза. — Но мне не нравится, что ты ей пахнешь.

— Обещай, что не сбежишь, — не унимается Чудовище, продолжая медленно терзать мою кожу.

— Обещаю. — хнычу, не желая, чтобы он останавливался. — Иди уже.

— Я тебе не верю, — немного отстраняется он и серьезно смотрит на меня. — Придется взять тебя с собой.

— Нет, — возмущаюсь и брыкаюсь, когда он хочет поднять меня. — Сейчас допрыгаешься, еще заставлю тебя надеть презерватив.

— Ладно, — сердито фыркает Рафаэль и тянется к тумбочке.

— Сначала помойся, — напоминаю, упираясь в его грудь.

— Хорошо, — соглашается подозрительно покорно и берет меня за руку.

— Ч-что ты делаешь? — выдыхаю испуганно, услышав щелчок и почувствовав холод на запястье.

Дернув рукой, удивленно замираю, потому что на ней красуется наручник. Рафаэль застегивает второй на своем запястье и пристально смотрит на меня.

— Ты либо пойдешь со мной, либо я буду приставать, воняя Баккарой. — отвратительно сексуально ухмыляется.

— С ума сошел? — возмущенно дергаю рукой, и рука Чудовища дергается вслед за моей. — Психопат!

— А то ты не знала? — с широкой улыбкой Рафаэль подхватывает меня под поясницу и, вставая, тянет на себя. — Я люблю, чтобы было по-моему.

Я снова брыкаюсь, а он прижимает меня к себе одной рукой и тащит в ванную. И откуда только в нем столько силы?!

Приземлившись в душевой кабине, сердито смотрю на Рафаэля.

— И как мы будем мыться? — усмехаюсь. — В одежде?

— Можно подумать, нам привыкать, — вздыхает он и расстегивает на себе рубашку одной рукой.

Стащив брюки и скинув рубашку так, что она повисает на наших сцепленных руках, Чудовище кивает мне на мою рубашку.

— Я уже мылась, — бойкотирую его намеки, уперев руку в бок, как сварливая жена. — И об меня никто не терся.

Рафаэль, вздохнув, включает тропический душ. Я хочу отстраниться, чтобы не сильно намокнуть, но он перехватывает мою руку и тянет меня на себя. Взвизгнув, оказываюсь под теплой водой.

— Ты повторяешься, — взбешенно рычу, отфыркиваясь от воды и глядя снизу вверх в наглые веселые глаза. — Придумай что-нибудь новенькое.

— Новенькое? Хорошо, я попробую. — склоняет Чудовище голову и упирается лбом в мой лоб. — Не злись, пожалуйста. — шепчет, усмехнувшись, будто просить прощения для него и правда в диковинку. — Я не хотел заставлять тебя ревновать... Ты нужна мне.