Я устала быть сильной

32. Неудобная правда

Кровь приливает к лицу, а пульс взрывается в висках, оглушая. Смотрю на руку, за которую взял меня Рафаэль, и поднимаю взгляд на папу.

— Сейчас, только с гостями попрощаюсь, — выдыхаю и быстро ухожу в дом.

Будто в тумане захожу в гостиную и ловлю на себе тревожный взгляд мамы.

— Простите, мне срочно нужно уехать, — улыбаюсь родственникам. — Позвонил клиент, нужно мое присутствие. Большое всем спасибо за поздравления, простите, что оставляю вас. Подарки заберу завтра.

— Эмма, — шёпотом зовёт меня мама, когда я, простившись на скорую руку, ухожу в прихожую. — Что произошло? Это неуважение по отношению к гостям.

— Мам, — сглатываю комок в горле, — папа против того, чтобы Рафаэль присутствовал на празднике и очень категорично об этом заявил. И я считаю, что это неуважение ко мне, поэтому, увы, мы пойдём.

— Солнышко, может быть, ты не так всё поняла? Не надо принимать слова папы близко к сердцу. Ты же знаешь, что он просто волнуется за тебя и твоё будущее. Мне тоже не очень понравился твой друг, если честно.

— Но, ты же нашла в себе силы не говорить об этом на мой день рождения? Рафаэль даже мне не жених, но он был достоин того, чтобы присутствовать на празднике. Прости, мам, — усмехаюсь сквозь силу, — но со стороны папы это не забота, а издевательство надо мной. Проследи, чтобы он выпил таблетку от давления, хорошо? Я позвоню тебе завтра.

Мама сдержанно вздыхает, но больше не пытается меня образумить, лишь обнимает, когда я беру сумку и собираюсь выйти. Обнимаю её в ответ, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать. Глубоко и медленно вдыхаю несколько раз, отстраняюсь и выхожу на крыльцо.

Отец стоит, упершись в перила ладонями, и демонстративно смотрит вдаль, не оборачиваясь на хлопок двери, а Рафаэль ждёт меня на выложенной плиткой дорожке.

— Пока, пап, — вздыхаю и спускаюсь по ступенькам. Он ничего не отвечает.

Иду к Рафаэлю на ватных ногах. Он молча обнимает меня за поясницу и ведёт к выходу. Садимся в машину и быстро отъезжаем от ворот.

— Отвези меня, пожалуйста, до работы.

— Зачем? — хмурится Рафаэль удивлённо.

— Я пересяду в свою машину и поеду к себе домой, — отворачиваюсь к окну. Меня знобит от нервов, поэтому я обхватываю себя за плечи, чтобы унять дрожь.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты садилась за руль в таком состоянии, — вздыхает Рафаэль, включая печку. — Давай я просто отвезу тебя домой? Или поедем ко мне.

— Со мной всё в порядке, — упрямо щурюсь. — Давай сразу проясним, чтобы ты не сильно радовался победе, — оборачиваюсь и ловлю на себе заинтересованный взгляд Чудовища. — Я ушла от родителей. Но не к тебе, — проговариваю с железным тоном. — Я не понимаю, зачем ты спровоцировал эту ситуацию. Неужели так трудно было обойти щепетильный момент с работой?

— А кем мне надо было представиться? — усмехается Рафаэль. — Адвокатом Денисом Доманским?

— Почему сразу Денисом? — вспыхиваю. — Мог бы просто не говорить про свой дурацкий бизнес.

— Ты сама живёшь ту жизнь, которая тебе не нравится. И предлагаешь мне плясать по чью-то дудку? Я считаю честным не стесняться того, кто ты, и давать людям выбор. Это подло — жить под чужой личиной, чтобы понравиться кому-то, а потом раскрывать карты, когда человек уже привязался к тебе или строит на тебя планы. А ты внезапно оказываешься тем, с кем он ни за что в жизни не стал бы за руку здороваться.

Стону в бессильной ярости. В его словах есть правда. Просто она, увы, слишком неудобная, не дающая возможности немного отбалансировать её в какую-либо из сторон.

— Запомни, Эмма, — Рафаэль прикуривает и открывает окно. — Я всегда выбираю себя. И тебе советую делать точно так же. Всегда уходи оттуда, где тебе плохо. Ты не сможешь всю жизнь жить, оправдываясь. А если сможешь, то в старости будешь несчастной старухой, которая втайне ненавидит весь мир и завидует тем, кто смог жить иначе.

— Ты специально спровоцировал моего отца, — повторяю упрямо. — И заставил меня выбирать.

— Ну, если я такой мудак, по-твоему, — снисходительно усмехается Рафаэль, — то почему ты ушла со мной?