Я устала быть сильной

66. Вероятность

Конечно, когда я увидела Рафаэля, я испытала шок. Почему-то первой мыслью было то, что он приехал забрать моего малыша. Но то, как он аккуратно приближался к нам и как растерянно смотрел на меня и коляску, сбило с толку. А потом я поняла, что он пришел не за этим, а просто потому, что… кажется, все же соскучился.

То, как он отреагировал на Даню, было дико необычно. Он будто огромный лев, аккуратно принюхивающийся к своему детенышу, боялся дотронуться до него. И не рискнул бы, если бы я хитростью не вручила ему коляску.

Всё то время, что мы гуляли, я пыталась понять свои ощущения и пришла к выводу, что мне очень приятно, что Рафаэль снова появился в моей жизни. Я скучала, я волновалась за него и была рада убедиться, что он жив, хотя и не ждала чуда.

Всегда уверенный Рафаэль, в этот раз выглядел растерянно и будто ощущал себя не в своей тарелке. А мне настолько хотелось посмотреть на то, как он проявит себя в роли отца, что я не нашла ничего лучше, чем бросить его наедине с голодным ребёнком.

Мне кажется, я еще ни разу не сходила в туалет, чтобы Даня при этом не проснулся. Он слишком зависим от меня сейчас. На это и был рассчет.

И вот сейчас я стою на втором этаже торгового центра, у панорамного окна, и сверху наблюдаю, как Рафаэль пытается дозвониться мне и параллельно договориться со своим сыном. Когда телефон звонит снова, я ставлю на беззвучный и продолжаю смотреть, как опасный, влиятельный мужчина растерянно озирается, ища меня глазами и не зная, что делать. Как он качает коляску, как заглядывает внутрь и пытается впихнуть плачущему Даниэлю соску.

У меня сердце сжимается от того, что я бросила сына, который сейчас нуждается в моём внимании, но одновременно с этим я умираю от наслаждения, видя, как Рафаэль обречённо расстёгивает полог коляски и вытаскивает его на руки. Как ходит туда-сюда, качая своего ребёнка на руках, и в какой-то миг прекращает искать моей помощи, а концентрируется на нём. Склоняется ближе к маленькому личику, что-то шепчет, то и дело потирая свои глаза.

Закусив губу, закрываю глаза, чтобы не пустить слезу. И, выдержав ещё пять минут и так ничего и не купив, возвращаюсь обратно.

По лицу Рафаэля вижу, что он уже не растерян, а в тихой панике. Увидев меня, он прекращает качать Даню и так пристально смотрит, как я приближаюсь, что я даже пугаюсь.

— Эмма, он плакал, — выдыхает Рафаэль испуганно и прижимает Даню к себе крепче.

— Он просто голодный, — сообщаю ему с улыбкой. — Нам нужно домой.

— Мне кажется, он совсем голодный, — Рафаэль снова покачивает притихшего Даню, не торопясь отдавать мне его. — Давай ты покормишь его у меня в машине?

Подумав, киваю, и мы идём в сторону его внедорожника. Я везу пустую коляску, а Рафаэль несёт Даню на руках, не отдавая. И я уже начинаю немного переживать.

Когда я забираюсь на заднее сидение машины, Рафаэль тут же аккуратно вручает мне Даниэля. Сам выходит, но спустя минуту открывается багажник, и я понимаю, что он убирает в него коляску, а после заводит машину и пересаживается к нам на заднее сиденье.

— Ты не против, если я побуду с вами? — уточняет Рафаэль осторожно, будто покорно выйдет, если я откажу ему. А мне не хочется ему отказывать, мне хочется просто показать этому опасному человеку, что то, что мы считаем главным в своей жизни, чаще всего оказывается мишурой. Но, мне приятно, что он интересуется моим мнением и готов к нему прислушиваться.

Улыбаюсь и киваю.

Рафаэль пристально наблюдает, как я расстёгиваю конверт, чтобы было удобнее держать ребёнка. Приподнимаю кофту, оголяя грудь.

Жадно причмокивая, Даня присасывается к ней. Я улыбаюсь, глядя, как он с ворчанием активно работает челюстями, чтобы добыть себе молоко.

Рафаэль тоже наблюдает за нами, кажется, боясь не то, что пошевелиться, а даже дышать. В какой-то момент я начинаю волноваться за его самочувствие и бросаю на него быстрый взгляд. И в эту секунду, возможно, я сама себя обнадёживаю, но мне кажется что я вижу, как на его лице мелькает то ли восторг, то ли радость. Не такая, когда он смотрел на меня в моменты нашей близости, а что-то другое, более светлое и чистое.

То, что я пыталась рассмотреть в нём так тщательно все это время.

— Как ты догадался, что у меня родился ребенок? Следил? — вздыхаю, когда Даня начинает засыпать на второй груди.

— Нет, — коротко отзывается Рафаэль, откидываясь на спинку дивана и глядя перед собой. По привычке достает из кармана сигареты, но, спохватившись, убирает их обратно. — Скажи, на твой день рождения между нами что-то было?

— Было, — вздыхаю, понимая, что он вспомнил ту ночь.

— Я был груб с тобой? — тут же оборачивается Рафаэль, серьезно глядя на меня. — Почему ты не сказала? Нет, я помню, что не поверил тебе, но я думал, что ты шутишь, а ты не стала меня разубеждать. Почему?

— Ты был собой. — пожимаю плечами. — Но, мне понравилось. Было немного обидно, что ты перепутал меня с проституткой и предложил взять денег и проваливать…

— Блядь, — выдыхает он так, будто злится на себя.

— Но я понимала, что ты просто был пьян и со мной бы так никогда не поступил, — заканчиваю свою мысль. — А потом… Я уже давно хотела ребенка. Ты мне нравился, и я решила, что от тебя не убудет, если я забеременею. Тем более, что я не собиралась тебе навязываться. Ты не хотел детей и не должен был о нем узнать. Все бы жили, как привыкли. Поэтому и не сказала. Я рожала для себя.

— А сейчас? — усмехается он хмуро.

— Что?

— Сейчас не нравлюсь?

— Нет, — закрываю глаза и вздыхаю. — Сейчас я тебя просто люблю. Но, мы оба понимаем, что это ничего не изменит. Я не против, если ты будешь видеться с сыном. Мальчику нужен отец. Просто, я прошу тебя, будь аккуратнее, когда едешь к нам. Я не хочу рисковать.

Обернувшись к Рафаэлю, сталкиваюсь с его темным взглядом. Кажется, его глаза не синие, и даже не серые, как в те моменты, когда он злится, а черные, как адова бездна.

— Я тоже тебя люблю, — выдыхает он рвано, будто из последних сил. — И я никогда вам не наврежу. Но, пока я жив, всегда есть вероятность того, что вам будет грозить опасность. Поэтому, мне пора уезжать.