Я устала быть сильной

23. Задело

— Прекрати! — выдыхаю и уворачиваюсь, когда он тянется к моему лицу. — Шлюх своих в туалете будешь драть!

— Тебе сколько лет? — усмехается чудовище, все же зажимая меня в самый угол, и убирает мои волосы за уши.

Замираю, прекращая выступать, и не могу поверить, что Рафаэль аккуратно обводит пальцами мои ушные раковины.

— Раз, — сжав их немного, тянет вверх.

— Ты чокнулся? — возмущаюсь. — Ай!

— Два, — тянет он низким голосом соблазнителя. — Три.

— Это глупо! — брыкаюсь и снова шиплю, потому что он тут же тянет сильнее, приходится замереть. — Хватит!

— Нет, — усмехается.

Смотрю в его лицо, на котором играет самодовольная ухмылочка, и сдерживаю недовольство, чтобы не доставлять этому идиоту удовольствия своими мучениями.

— Двадцать, — он не собирается останавливаться, кажется.

— Тебя задело то, что я отказалась спать с тобой за деньги? — усмехаюсь сердито. — Ай!

— Двадцать один. — сосредоточенно считает он. — Нет. Но, удивлен, что увидел тебя здесь с Басовым. Его профиль тебе нравится больше? Двадцать два.

— Ау! — при речи про Басова он тянет сильнее. — Мне больно!

Рафаэль останавливается и прекращает терзать мои уши, поглаживает их и серьезно смотрит в ответ.

— Что? — хмурюсь и чувствую, как щеки пылают от стыда, возмущения и близости этого душного человека. Я ведь, и правда, будто задыхаюсь в его присутствии.

— Ты не ответила.

— Да что я должна тебе сказать?! — вскрикиваю шепотом.

— Басов с его маленьким членом лучше? — брови Рафаэля сходятся у переносицы, а сам он будто становится больше и заполняет собой все видимое пространство.

— Нормальный у него член! — ахаю от возмущения, в душе не ведая, что там творится в штанах у Ильи Дмитриевича.

Осознаю, что лицо Рафаэля уже совсем близко только тогда, когда он ладонью обхватывает меня за скулы и касается губ коротким поцелуем.

— Двадцать три, — шепчет и снова чмокает, прикусывая нижнюю губу. — Двадцать четыре.

— Прекра… ммм! — сжимаю губы, потому что он собирается поцеловать меня глубже.

— Двадцать пять. — усмехается и проводит пальцем по губам, немного оттягивая нижнюю, но я снова поджимаю ее. — Осталось немного потерпеть. Так же лучше, чем за уши?

— Лучше никак! — возмущаюсь и попадаюсь в ловушку.

Сильные пальцы смыкаются на челюсти, не давая мне закрыть рот, и горячий язык бессовестно затыкает мои мычания. Рафаэль целует жестко, напористо — меня будто сносит товарным поездом.

Хватаюсь за его напряженную руку, потому что меня ведет, но поцелуй уже заканчивается.

— Двадцать пять, — шепчет Рафаэль, глядя на то, как я тяжело дышу.

— Было, — протестую и пытаюсь сдуть со лба упавшую на него кудряшку.

— Черт, сбился. — Рафаэль аккуратно убирает мой локон и снова касается моих губ невесомыми поцелуями. — Придется заново. Кстати, не вздумай ничего делать с волосами.

— Вот еще, — сердито фыркаю. — Завтра же запишусь на выпрямление.

— Тогда я убью парикмахера, — выдыхает мне в рот и продолжает целовать, несмотря на мое сопротивление.

В этот раз целует мягко.

Как морской прибой ласкает кожу, так и язык Рафаэля толкается навстречу моему. По телу пробегают едва ощутимые искры и оседают покалыванием в кончиках пальцах. Непроизвольно начинаю увлекаться, потому что напор, с которым Рафаэль добивается меня, не оставляет равнодушной.

Да, между нами ничего не может быть, потому что мы ищем в людях противоположное: он — беззаботное времяпрепровождение, я же всегда рассматривала только серьезные отношения и мужчин искала таких же. Но, женское эго все равно мурлыкает от того, что меня хочет такой влиятельный и опасный мужчина.

— Прекрати, нас ждут, — прошу срывающимся голосом, когда Рафаэль в очередной раз отстраняется. Дыхание перехватывает, будто он забрал весь мой кислород.

— Поверь, им не скучно, — усмехается зло, но все же отпускает меня. Прикладываю ледяные ладони к полыхающим щекам. — Что тебе подарить?

— Фокус с исчезновением, — обиженно смотрю на него.

Рафаэль замолкает и глядит на меня так, что мне хочется с визгом бежать без оглядки.

— Я заберу тебя после работы, съездим куда-нибудь отметить, — игнорирует мои слова, но тон становится ледяным.

— Я не могу, меня ждут в гости родители, мы будем отмечать с семьей, — тоже стараюсь придать голосу твердости.

Вздыхает, задумчиво разглядывая себя в зеркало и поправляя воротник рубашки.

— Я что-нибудь придумаю, — усмехается и уходит, хлопнув дверью, а я цепляюсь за каменную столешницу, потому что колени подгибаются.