Я устала быть сильной

52. Принц

— Я стерла колени, — хрипло стону, падая на кровать.

— Хочешь, узнаю, чем пользуются проститутки? Думаю, для них это привычное состояние. — Рафаэль забирается следом и покрывает поцелуями покрасневшую кожу на моих ногах.

— Нет, просто пожалей меня, — прошу страдальческим голосом.

— Бедная моя девочка, — усмехается Чудовище и, придвинувшись ближе, притягивает меня к себе на грудь. — Попала в лапы к страшному монстру.

— Да, — вздыхаю.

— И он тебя обижал, негодяй.

— Нет, — усмехаюсь, поднимая голову и глядя в расслабленное лицо Рафаэля. — Просто душу вытрахал и стер колени.

— Я тебя обожаю, — усмехается он, закидывая свободную руку за голову и закрывая глаза. — И попала она к страшному монстру, который вытрахивал души. И вытрахала душу из него…

— Ну нет, это уже тогда мне надо тебя жалеть, — возмущаюсь с улыбкой, прижимаясь к его груди, и задумчиво вожу пальцами вокруг соска. Чувствую тяжелый вздох и замираю. — Бедный мой монстр. Все его боялись, потому что он вытрахивал души, а он на самом деле был принцем, которого заколдовала злая колдунья.

— Колдун, — усмехается Рафаэль, и я зависаю с открытым ртом.

— Колдун? — переспрашиваю растерянно.

— Отец изменял матери. Она страдала. Я оказался по темпераменту похож на него и решил, что никогда так не поступлю с любимой женщиной.

— И из-за этого не заводил серьезных отношений? — хочу подняться и посмотреть в глаза Рафаэля, но он прижимает меня обратно, не давая этого сделать.

— Меня и не тянуло в серьезные отношения.

— И твои родители так и живут дальше, несмотря на измены отца? — обнимаю его крепче, пытаясь как бы заранее извиниться и пожалеть за причиненную вопросом боль, потому что не уверена, что имею право спрашивать такие вещи.

— Мать умерла, — вздыхает Рафаэль, поглаживая меня по плечу. — А отец на следующий день после похорон пришел домой с любовницей.

Молчу, не зная, что сказать.

— Я уверена, что ты не такой, — подумав, шепчу едва слышно.

— Я похож на отца, — усмехается он лениво и зевает. — Так что, я бы не спешил с выводами. А проверять что-то не хочется. Давай поспим?

Вздохнув, устраиваюсь поудобнее на груди Рафаэля и, приложив ладонь к области его раненного сердца, слушаю его равномерные удары.

Сколько же он живет с этой болью, что так спокойно об этом говорит? Я бы сошла с ума, если бы узнала о своем отце что-то подобное. Это же каким мужеством нужно обладать, чтобы пережить такое предательство?

— Ты любил маму? — уточняю, не выдержав.

— Очень. И она меня тоже. — сонно отзывается Рафаэль, недовольно выдохнув, и я замолкаю, чтобы дать ему возможность еще немного отдохнуть.

Мне очень хочется сейчас сжать его в объятиях, зацеловать всего и просто сказать ему, что он имеет право попробовать нормальные отношения, но я боюсь, что он воспримет это как намек на мою персону и усомнится в искренности моих слов.

Легонько поглаживаю его, желая подарить хотя бы каплю той ласки, в которой он нуждался столько лет. Спи, мой заколдованный принц. А я буду караулить твой сон.

Когда Рафаэль засыпает, аккуратно переворачиваюсь на живот и разглядываю его, такого уязвимого в данный момент. Интересно, а у нас с ним есть хотя бы мизерный шанс на совместное будущее? Да, секс хорош и нам есть о чем поговорить, но вот смог бы он хранить верность всю жизнь? Что должно произойти, чтобы паттерн его поведения изменился? Ведь, чаще всего, люди не меняются.

Смогла бы я так полюбить, чтобы, зная всю его подноготную, все равно быть рядом?

Вздыхаю, понимая, что меня понесло куда-то не туда в моих фантазиях. Подложив руку под щеку, переключаюсь мысленно на то, что мне нужно сделать по работе в понедельник, и незаметно тоже вырубаюсь.

Меня вырывает из сна звонок телефона.

Открываю глаза и потягиваюсь. Рафаэль со стоном поворачивается на бок и тянется к тумбочке.

— Да, — потирая лицо, выдыхает в трубку. — В смысле: Доманский? Он же в больнице. — резко садится на кровати. — Да, пропустить, конечно.

Рафаэль оборачивается ко мне и пристально смотрит в глаза, будто ждет мою реакцию. А я лежу и смотрю на него в ответ, не зная, как реагировать. Меньше всего мне хочется сейчас попадаться Денису на глаза. Я, конечно, очень рада, что его выписали — это значит, его здоровью больше ничего не угрожает, но снова погружаться в те воспоминания, где мне было плохо, и где я вела себя как влюбленная навязчивая идиотка, мне не очень хочется.

А еще мне не хочется, чтобы Денис вдруг подумал, что я назло ему здесь. И чтобы Рафаэль подумал, что я безумно рада его видеть, тоже не хочется.

Хочется уберечь нашу хрупкую идиллию от посторонних глаз.

— Иди, встречай гостя, — притягиваю Рафаэля за шею и коротко целую. — А я еще поваляюсь, хорошо?

— Я бы тоже с тобой еще повалялся, — вздыхает он, нависая сверху и игриво толкаясь в мое бедро наливающимся членом. — Надеюсь, ты не против, что я разбужу тебя, когда вернусь?

Скольжу рукой по твердому стволу и крепко сжимаю, давая понять, что не просто не против, а обижусь, если Рафаэль меня не разбудит.

— Черт, — усмехается он сердито, накрывая мою руку своей и убирая ее, — я впервые не рад видеть друга.

Удивительно, но я тоже.