Ядовитое влечение

7. Кора

Когда я наконец-то добираюсь до офиса Арло, чтобы передать документы, уже понедельник. Он на месте, и когда я вхожу, секретарша улыбается и спрашивает, назначена ли у меня встреча. Не назначена.

— Могу я просто оставить документы у Вас? Арло ждёт их. Это касается недвижимости, которую он недавно приобрел.

Она бросает растерянный взгляд на папку, затем снова смотрит на меня. И как раз в тот момент, когда собирается что-то сказать, дверь кабинета Арло открывается, и я слышу женский смех. Женщины смеются рядом с Арло? Он всегда такой серьёзный и устрашающий.

Я оборачиваюсь и вижу, как Арло кивает в ответ на слова незнакомки. Она снова смеётся. Потом он смотрит на меня, и ухмылка сразу сходит с его губ.

— Лилит, прошу извинить. У меня появились дела.

Женщина, по всей видимости Лилит, поворачивается ко мне, склоняет голову набок и медленно улыбается, прежде чем неторопливо выйти.

Арло жестом указывает на свой кабинет.

— Можешь занести документы.

— Я собиралась просто передать их, как ты просил.

— Ты затянула с этим. Привыкла опаздывать? — спрашивает он, что меня задевает, потому что опоздания — это не про меня.

— Подготовка заняла больше времени, чем ожидалось. Как только всё было готово, я сразу привезла документы.

Я сказала Мэтти, что задержусь ненадолго, поэтому оставила все вещи в машине, даже телефон. И когда Арло закрывает за мной дверь, мне становится не по себе.

— Садись. Я просмотрю всё и сразу подпишу.

— Я могу заехать за ними позже. У меня ещё…

— Сядь, — приказывает он, и я оказываюсь на диване раньше, чем успеваю что-либо обдумать.

Арло подходит ближе, его рука на мгновение задевает мою, когда он берёт документы, после чего садится в кресло напротив.

Это место совсем не похоже на типичный кабинет психотерапевта — впрочем, я бывала только в одном, и тот был очень белым и стерильно чистым. Здесь большое чёрное панорамное окно. Диван, на котором я сижу, из чёрного бархата, достаточно длинный, чтобы при желании можно было лечь. За моей спиной — книжный шкаф от пола до потолка, занимающий всю стену. Под ногами — кремовый ковёр, между нами лишь журнальный столик. Всё выглядит выверенно и безупречно. Даже изысканно.

— Тебе нравится мой кабинет? — спрашивает он, заметив, как я осматриваюсь.

— Стильно, — отвечаю, складывая руки на коленях.

— Я недавно его обновил. Стараюсь менять обстановку хотя бы раз в год. Перемены полезны.

В его руке нет ручки, только папка. Когда я больше ничего не говорю, он возвращается к документам.

— Ты не включила моё дополнительное предложение… тот лишний миллион.

— Нет, не включила.

Он встаёт и протягивает мне папку.

— Исправь.

Я смотрю на него снизу вверх. На нём чёрные классические брюки и чёрная рубашка; латунные пуговицы необычного оттенка перекликаются по цвету с пряжкой ремня.

Схватившись за папку, я пытаюсь забрать её, но Арло не отпускает. У меня начинает сосать под ложечкой, когда он спрашивает:

— Ты обдумала моё предложение?

— Я уже сказала. Я состою в отношениях. — Пульс на шее бьётся так сильно, что отдаёт в ушах.

— Многое в тебе пока остаётся загадкой для меня, но когда ты лжешь, то часто моргаешь.

Я снова тяну документы к себе, и на этот раз Арло их отпускает.

— Так ты обдумала моё предложение? — повторяет он.

— Это непрофессионально.

— Я могу подождать, пока сделка не будет закрыта.

Прикусываю язык, чтобы не сказать лишнего.

— Рад был снова тебя увидеть, мисс Эшфорд, — наконец говорит Арло, и я поднимаюсь. — С нетерпением жду нашей следующей встречи. Давай закончим с этим как можно скорее. — Я киваю и делаю шаг вперёд, но он не двигается. — От тебя потрясающе пахнет.

— С-спасибо, — выдавливаю.

— Только не вздумай сейчас смущаться. — Он подмигивает и отступает, позволяя мне пройти.

Я не говорю больше ни слова, открываю дверь, и не оглядываюсь, хотя чувствую, как его взгляд буквально прожигает мне спину. Секретарь улыбается мне, когда я прохожу мимо, и я замечаю пациента в приёмной. Мне приходится взглянуть дважды: несмотря на шапку и опущенную голову, я узнаю лицо. Его последний фильм только что получил престижную награду. Все только об этом и говорят. Похоже, список известных клиентов Арло и правда впечатляет.

— Он серьёзно сказал тебе переделать документы? — недоверчиво спрашивает Лейла, когда я захожу в офис примерно через час после своего небольшого столкновения с мистером Грейвсом. Она идет следом, с кофе в руке, цокот каблуков раздается за моей спиной.

— Да. Кто вообще добавляет к предложению лишнюю сумму? — бормочу себе под нос.

— А ко мне он не проявлял никакого интереса. Фактически, единственный раз, когда мы нормально поговорили, — это когда он спрашивал о тебе.

Я резко останавливаюсь и оборачиваюсь к ней.

— В смысле? Я видела его всего один раз, — говорю растерянно.

— Без понятия. Может, спросишь его при следующей встрече. А она, судя по всему, будет скоро, раз ты хочешь как можно быстрее закрыть сделку, — ухмыляется она.

— Может, отправить тебя? — смеюсь я.

Лейла качает головой.

— Нет уж. Он ранил моё эго, когда отшил меня. — Она прижимает руку к груди и изображает обиженное выражение лица.

— О, держу пари, с тобой это случается нечасто.

И, если честно, с чего бы? Лейла потрясающая.

— Нечасто. Но ничего страшного. Я уже нашла пару мужчин, которые быстренько вернули моё эго на место, — она подмигивает и уходит.

Улыбаясь, я захожу в свой кабинет и вижу Делани, сидящую в одном из кресел для посетителей. Тёмные волосы ниспадают блестящими свободными локонами, а большие карие глаза смотрят на меня с радостью.

— Какой приятный сюрприз. — Наклоняюсь и целую её в щеку.

— Ты забыла. Не ожидала от тебя такого, — отвечает подруга.

Я бросаю на неё взгляд, кладу документы на стол — и тут до меня доходит.

— Боже мой. Прости, пожалуйста.

Она отмахивается.

— Прощаю. Только потому, что знаю: обычно ты ничего не забываешь. А теперь объясни, почему ты забыла мой день рождения.

— Ты получила цветы?

— Это не считается. Я записана в твоём календаре для флориста, так что всё делается автоматически.

Я улыбаюсь. Она знает меня слишком хорошо. Делани стала одной из моих первых подруг здесь, в Нью-Йорке. Я тогда только съехала из дома, где жила с мамой, и переехала в съемную квартиру на несколько человек — Делани была одной из моих соседок. С мамой всё было в порядке, и, когда она снова вышла замуж, я решила взять жизнь в свои руки и поняла, что больше не хочу жить под одной крышей с очередным мужчиной.

— Цветы прекрасны, как всегда. Спасибо, — с восторгом говорит она, а потом замечает стопку бумаг на моём столе. — Но ты, кажется, занята. Может, перенесем?

— Нет-нет. Прости, что я пропустила твой праздничный обед, но сейчас уже почти ужин. Так что… продолжим по нашему обычному плану? — Каждый год мы отмечаем дни рождения вместе: встречаемся на обед, обязательно берём десерт. А вечером — коктейли и лучшая еда, какую только можно себе позволить. — Мне подобрать место?

— Нет, есть одно новое заведение, куда я хотела сходить, если ты согласна.

— Конечно. Сейчас передам документы ассистентке, и можем ехать. — Я касаюсь её плеча, проходя мимо.

Пока я сидела у Арло в офисе, мне следовало быть с Делани. Потом, по дороге обратно, пришлось заехать на несколько объектов — на это ушёл почти весь день. Я планировала как можно быстрее внести правки в договор и отправить его Арло, чтобы закрыть вопрос, но он подождёт. Хотя терпение — явно не его сильная сторона.

Я объясняю ассистентке, что нужно сделать, возвращаюсь в кабинет, беру сумку и говорю Делани:

— Теперь всё, поехали.

Я здесь не впервые, но не говорю об этом Делани. Сейчас ресторан выглядит иначе, чем в тот вечер, когда я была здесь с Арло. Тогда я так и не попробовала еду, но сегодня собираюсь это исправить.

— Сюда сложно попасть, но я смогла забронировать столик, — с воодушевлением говорит Делани.

Мы заходим внутрь. Хостес встречает нас и провожает к столику. Я оглядываю зал, и взгляд сам собой останавливается на том месте, где мы сидели с Арло. Теперь там другая пара, они держатся за руки через стол.

Когда мы садимся, Делани берёт меню, а я заказываю бутылку вина, прежде чем хостес уходит. Она кивает и отходит.

— Итак… я кое-кого встретила.

Её слова застают меня врасплох. Не в плохом смысле, а потому что обычно Делани не говорит о мужчинах вот так. Как правило, она просто посвящает меня в подробности очередного романа без обязательств и не стесняется делиться всеми деталями. Поэтому такая формулировка удивляет — я не слышала, чтобы у неё намечалось что-то серьёзное. Впрочем, мы обе были так завалены работой, что толком не разговаривали уже какое-то время.

Я кладу салфетку на колени и жду, пока она продолжит. Наверное, мне вообще не стоит как-то реагировать на то, что она сейчас скажет, ведь я сама так и не рассказала ей про Арло. Да и рассказывать особенно нечего — этот мужчина по-настоящему обескураживает. К тому же я не сказала ей, что порвала с Люком. Делани знакома с ним, так что не удивлюсь, если он уже сам всё ей выложил.

— Ладно, я слушаю. И насколько он нам нравится? — спрашиваю я.

Тогда она краснеет.

Ого-го, всё действительно серьёзно.

— Вау, ясно. Ты влюблена по уши.

— Откуда ты… — она касается щёк, и мы обе смеёмся, потому что Делани всегда краснеет, когда выпьет, когда нервничает или когда по-настоящему увлечена кем-то. Она заправляет тёмно-каштановые волосы за ухо и улыбается. — Да. Мы сходили на три свидания. И только на последнем он меня поцеловал.

Ха! А мне, значит, просто предлагают потрахаться. Как романтично (нет).

— И как, поцелуй был хорош? — спрашиваю я.

Она кивает, прикасается к губам и шепчет:

— Крышесносный.

Я смотрю, как она обмахивается, пытаясь охладить разгоряченную кожу.

— Я рада за тебя. Ты заслуживаешь самого лучшего, Делани.

И я не лгу. Делани была не только потрясающей подругой более десяти лет, но и дважды победила рак, и при этом сумела построить карьеру, полностью полагаясь только на себя. Её родители умерли ещё до того, как она переехала в Нью-Йорк, так что я никогда не встречалась с ними, но она много о них рассказывала. Мы сблизились, потому что обе оказались одни в большом городе. Я держала её за руку во время химиотерапии. Была рядом, когда последний парень разбил ей сердце, и она зареклась больше ни с кем не встречаться. Она боялась снова испытать боль, и я её понимаю. Именно поэтому у меня были только отношения без обязательств — и до недавнего времени это работало.

— Он хочет поехать со мной в отпуск и всё оплатить, по сути, увезти меня куда-нибудь на день рождения. Но у него рабочие обязательства, так что дату ещё нужно подобрать.

— Ничего себе… это серьёзно.

— Думаешь, мне стоит отказаться? Я ему пока не ответила.

— Если хочешь поехать — езжай. — Я улыбаюсь ей, когда к нам подходит официантка с вином. Она разливает нам по бокалу, ставит бутылку на стол, и мы делаем заказ. Делани берёт курицу, я — стейк. И, конечно, мы обе заказываем десерт.

— То есть ты правда считаешь, что мне стоит поехать?

— Я в этом уверена. — Беру бокал и поднимаю его в её сторону. — За твоё счастье.

Она улыбается мне в ответ.

— И за твоё тоже. И не думай, что я ничего не знаю про Люка. — Я ухмыляюсь, поднося бокал к губам, и делаю большой глоток. — Я с ним столкнулась. Он сказал, что ты порвала с ним.

— Ага. — Делаю ещё глоток.

— Я жду объяснений. — Делани наклоняет голову набок, наблюдая за мной.

— Это ни к чему не вело.

— Ты ведь раньше не хотела замуж, — говорит она.

— Нет, и сейчас не думаю, что хочу… Может быть. Просто, кажется, я готова к серьезному партнеру. К кому-то, кто будет ждать меня дома, чтобы спросить, как прошел мой день. — Мягко улыбаюсь этой мысли. Наблюдая за тем, как мама выходила замуж снова и снова, я рано поняла, чего именно не хочу. Наверное, я стала немного циничной в отношении той любви, от которой сердце колотится и невозможно представить день порознь.

— И я.

Она поднимает бокал, и я делаю то же самое, хотя мне неприятно, что в голове на мгновение вспыхивает образ Арло.

— За то, чтобы наконец разобраться, чего мы хотим от жизни.

Мы обе смеёмся — по-настоящему, без напряжения, так, что плечи расслабляются, а в груди становится легче. Впервые за несколько дней, а может, и недель, я ни к чему не готовлюсь и ничего не жду. Я просто здесь: со своей лучшей подругой, с бокалом вина в руке и хорошей едой перед нами, без необходимости быть кем-то, кроме самой себя. Это облегчение, в котором я, оказывается, давно нуждалась. Сегодня… сегодня я могу просто дышать. И само по себе это ощущается как маленькая свобода.