Ядовитое влечение

43. Кора

Когда задние огни машины Сорена исчезают, на поляне повисает глухая тишина. Я почти не соображаю, что происходит вокруг, поскольку перед глазами стоит Делани: на земле, бездыханная, чертовски холодная. Сколько она здесь пролежала? Тело не могло остыть так быстро. Это случилось не сегодня.

— Я могу стоять, — говорю Арло. И хотя у меня нет сил спорить о том, что он сказал, я должна спросить: — Ты планируешь на мне жениться?

Он ставит меня на ноги, затем хватает подол своей рубашки, стягивает её через голову и накидывает на меня. Я даже не осознавала, что у меня стучат зубы, пока он этого не сделал.

— Обсудим позже. Сначала нужно отвезти тебя домой и засунуть под горячий душ, чтобы ты согрелась.

Его запах накрывает меня, когда он обнимает меня за талию и ведёт к машине. У самой двери я оборачиваюсь через плечо.

— Мне не нравится, что она там, с ним.

— Я останусь, — вызывается Бостон, и я слабо улыбаюсь ему.

— Спасибо, — шепчу.

Он кивает, а затем поворачивается к Арло, пока я забираюсь в машину.

Когда я сажусь, Арло закрывает дверь, обходит машину спереди и садится за руль. Он заводит двигатель, включает печку и подогрев сидений.

— Мне нужно поговорить с Бостоном. Ты будешь в порядке?

Я киваю. Он несколько секунд внимательно смотрит на меня, хмурится, потом всё же закрывает дверь и отходит к Бостону, к заднему бамперу.

Поворачиваюсь на сиденье и вижу, как они оба сначала смотрят в сторону леса, а потом — друг на друга. Арло что-то говорит Бостону, после чего возвращается и садится за руль.

— Тебе тепло? — спрашивает.

— А Делани тепло? — я огрызаюсь.

— Бостон позаботится о ней, — уверяет меня Арло, его тон мягче, чем я когда-либо слышала.

— Он продажный коп, да? — Когда мы отъезжаем, я смотрю в боковое зеркало и вижу, как Бостон возвращается в лес. Я больше никогда не хочу видеть это место.

— Выходит, что да.

— И здесь проводят Охоту?

Его пальцы сжимаются на руле.

— Что именно он тебе рассказал?

— Что ты любишь душить женщин, — отвечаю я, вспоминая слова Райласа. — Что ты всегда соблюдаешь правила.

— Это правда... было правдой. Но ты моё единственное исключение. Ради тебя я нарушил все свои правила.

Он говорит это так, будто давно уже всё для себя решил. Будто носил эту мысль в себе и не сомневался в ней ни секунды. И, может, это не должно так много значить, но почему-то значит. Его слова заполняют пустоту, о существовании которой я даже не догадывалась. Они заставляют меня чувствовать себя менее одинокой.

Не исцелённой, но увиденной.

— Меня ты тоже душил, — говорю я.

— Знаю. И тебе понравилось.

После этого мы замолкаем. В салоне слышно только шум двигателя и дороги. Когда подъезжаем к моему дому, я поворачиваюсь к нему.

— Мне нужно поспать, а потом мы поговорим. Я должна знать, что происходит.

Он отвечает просто:

— Хорошо, но сначала нужно обработать руку.

Я опускаю взгляд, и рана тут же начинает жечь.

Когда мы останавливаемся у моего дома, я не жду, пока он откроет мне дверь, а выхожу сама. Холодный ветер сразу пробирает до костей. Хорошо, что на мне его рубашка.

Он быстрым шагом идёт ко входу, достаёт ключ и открывает дверь, затем ждёт меня. Я вся в грязи и только сейчас замечаю, что на мне нет обуви.

Изо всех сил держусь, чтобы не сорваться, хотя внутри всё уже кипит. Моей лучшей подруги, одной из немногих людей, кому я действительно доверяла в этом мире, больше нет. И всё из-за трусливого ублюдка. Если бы он уже не был мёртв, я бы нашла самый страшный способ заставить его страдать. Я понимаю, насколько это неправильно, правда. Но когда человек настолько гнилой, он заслуживает смерти. И, честно говоря, я рада, что он больше не дышит со мной одним воздухом.

Войдя в мою квартиру, Арло не ждёт указаний.

— Сядь, — говорит он. — Сейчас приедет врач осмотреть твою руку, а потом мы пойдем в душ.

В дверь стучат, и я вздрагиваю.

Он замечает это и с невероятной нежностью касается меня.

— Это просто врач, из-за твоей руки.

Ждёт, пока я кивну, затем идёт открывать. На пороге стоит мужчина в синей медицинской форме, будто только что из больницы. Он не задаёт вопросов, пока Арло показывает, где рана, хотя, не сомневаюсь, что это и так очевидно. Я не свожу глаз с Арло, пока врач занимается моей рукой. Арло внимательно смотрит на меня в ответ. Когда врач заканчивает и поднимается, Арло провожает его до двери. Я слышу щелчок замка, потом он сбрасывает обувь и, не задерживаясь, проходит через мою спальню в ванную, где сразу включает душ. Затем стягивает брюки, и я не могу отвести взгляд.

Сначала я колеблюсь, но потом его руки находят край его рубашки на мне. Он аккуратно снимает её, затем расстёгивает молнию на юбке и стягивает её вниз вместе с трусиками.

— Ты когда-нибудь о ком-то заботился? — спрашиваю, внимательно наблюдая за ним: как при каждом шаге колышутся волосы, как его пальцы сжимают мою одежду перед тем, как он роняет её на пол.

— Нет. И никогда в жизни я не буду проявлять такую заботу к кому-то, как к тебе сейчас, — бормочет он.

И я ему верю.

Ненавижу, что верю. Но верю.

Он разворачивает меня и, положив ладонь на поясницу, мягко ведёт под душ. Я встаю под горячую воду, он входит следом и закрывает стеклянную дверцу.

Я опускаю глаза и вижу, как грязь стекает с моей кожи, исчезая в стоке. Если подумать, возможность просто стоять под горячей водой и отмываться — это роскошь. Звучит странно, но Делани больше никогда не сможет сделать даже такую простую вещь, как смыть грязь со своей кожи.

Вообще-то я даже не знаю, что будет с грязью на ней. Её обмоют? Странные мысли, но мой разум с трудом переваривает случившееся.

— Хватит, — тихо приказывает Арло, намыливая мне спину. — Ты ничего не могла изменить. Ты поступила как настоящая подруга, и мы её нашли.

— Мы нашли её только потому, что он похитил меня, — отвечаю, продолжая безучастно стоять под водой.

— Нет, мы уже вышли на него. Просто не знали, что ты у него.

— Ты поехал туда ради неё? — Это совсем не похоже на него.

— Да. А теперь давай смоём с тебя всё это и ляжем спать. Завтра нужно будет всё уладить. — В этот момент на его телефон приходит сообщение. — Наверное, Бостон. Он собирается сделать так, чтобы их нашли уже сегодня ночью, чтобы тебе не пришлось ждать. Ты сможешь горевать, не скрываясь.

— Я бы всё равно ничего не скрывала, — честно говорю я.

— Ты не можешь рассказать Себастьяну. Не можешь сказать ему, что случилось, — предупреждает Арло.

Я делаю глубокий вдох.

— Тогда они убьют меня, да? — Даже от этой мысли по коже проходит дрожь.

— Попытаются, — отвечает с уверенностью.

Я кладу голову ему на грудь, пока он перебирает мои волосы, вероятно, вымывая остатки грязи.

— Почему ты здесь, Арло?

— Потому что ты здесь, — шепчет он мне в волосы, мягко целует их и выключает воду. Берёт полотенце, вытирает нас обоих, затем выходит и протягивает мне руку. Оборачивает полотенце вокруг меня и спрашивает: — Пижама?

— В верхнем ящике, — отвечаю и поворачиваюсь к зеркалу.

В отражении я вижу женщину с потухшим взглядом. Сломанную. Как её собрать заново? Смогу ли я? И возможно ли это теперь? Щека покраснела — видимо, он ударил меня, когда я была без сознания. Живот весь в синяках после его пинков. Я стараюсь об этом не думать, когда Арло встаёт позади меня.

— Сестра Реона — медсестра. Она предложила прийти и осмотреть тебя, если ты не против.

— Не сегодня. Я в порядке. Просто хочу спать.

— Тогда завтра, — говорит Арло.

Затем тянется за футболкой и надевает её на меня, и я невольно морщусь, когда приходится поднять руки.

— Прости, — тихо говорит он.

Я ничего не отвечаю, просто опускаю руки. Он подводит меня к кровати, откидывает одеяло, и, когда я ложусь, аккуратно укрывает меня.

— Хочешь, чтобы я остался? — спрашивает, склонившись надо мной.

— Да, — отвечаю без колебаний. Я хочу этого. Прошло много времени с тех пор, как мне хотелось почувствовать чью-то защиту. И, боюсь, что сегодня я нуждаюсь в ней больше всего.

Он молча обходит кровать, сбрасывает полотенце и ложится рядом.

— Где твои чётки? — спрашиваю, замечая, что их нет. Затем вспоминаю, как они упали в грязь после того, как он задушил Райласа.

Арло притягивает меня к себе так, что моя голова ложится ему на сгиб руки, а я прижимаюсь к нему, насколько могу, стараясь не задеть больной живот.

— Они мне больше не нужны, — просто говорит он и тихо добавляет: — Спи.

Вскоре веки, налитые свинцом, сами смыкаются.

И всю ночь мне снится только она.