Ядовитое влечение

45. Кора

Его слова крутятся у меня в голове снова и снова, пока Арло протягивает мне стакан воды и две таблетки. Он не сводит с меня глаз, пока я запиваю их и проглатываю. Его волосы растрёпаны, но это лишь делает его привлекательнее. Затем объявляет:

— Сегодня я заеду к твоей маме. Звонили из пансионата, сказали, что антибиотики помогают. Она съела весь шоколад, который ты оставила, так что я привезу ей ещё.

Я ошеломлена его словами. Никто никогда не брал на себя заботу о моей маме — этим всегда занималась только я. Годами я справлялась сама, не задумываясь, будто иначе и быть не может, будто это вплетено в саму мою сущность. И мысль о том, что кто-то другой может вмешаться, кажется чужой… почти неправильной. Но он говорит об этом не как о долге и не из жалости. В его голосе нет сомнений, только спокойная уверенность, не оставляющая пространства для возражений. И дело не только в словах, а в том, как он их произносит: словно всё уже решено и помощь мне для него — не обуза, а нечто само собой разумеющееся.

— Я могу поехать.

— Нет, не можешь. Твоя мама идёт на поправку, и ты тоже. Отдыхай. Я вернусь позже с едой. — Арло наклоняется и очень мягко целует меня в лоб, прежде чем приказать: — Спи.

— Это ты оплачиваешь её уход, да?

Он выпрямляется и ничего не отвечает. Но по его взгляду и так всё понятно. Да.

— Спи, — повторяет.

Я хочу возразить, но веки уже тяжелеют. Он ставит стакан воды на тумбочку и собирается выйти.

— Почему тебе кажется, что ты любишь меня? — вырывается у меня.

Я не собиралась поднимать эту тему, ведь он не говорил мне прямо. Но я только об этом и думаю. Наверное, пытаюсь отвлечься от боли, которая давит в груди при мысли, что я больше никогда не увижу Делани.

Мы не будем стоять друг у друга на свадьбах.

Наши дети не вырастут вместе.

Всё то, о чем мы болтали и что строили в планах, пьяные, в нашей квартире много лет назад… Кому я теперь буду звонить, когда нужно выговориться? Это всегда была она. Себастьян работает на меня, и я считаю его отличным другом, но он — не Делани. И никогда ею не станет. Она незаменима. Поэтому да, я буду поднимать тяжелые темы, потому что это отвлекает. А Арло — хорошее отвлечение.

— Мне не кажется... — только и говорит он, прежде чем выйти.

Я слышу, как за ним закрывается дверь.

Вскоре веки смыкаются, и я проваливаюсь в сон.

Неделя проходит как в тумане. Я откладываю работу и провожаю Делани в последний путь. Похороны оплатил Арло, он не знает, что мне известно об этом. Кто-то внёс анонимное пожертвование, покрыв все расходы. Я держу это при себе, но знаю, что это был он: на её поминках я мельком увидела на его экране письмо-подтверждение перевода денег в похоронное бюро.

Арло сидит напротив меня, и я думаю, сказать ли ему, что всё видела, но решаю промолчать. Мы почти не возвращались к тому, что произошло. И к тому, что он сказал, что любит меня. Я несколько дней носила признание внутри, позволяя его словам осесть и разлиться теплом изнутри.

— Спасибо, что был рядом всю эту неделю, — говорю я искренне, когда перед нами ставят тарелки. — И за то, что навещал мою маму.

Он рассказал, что подключил службу доставки, чтобы ей привозили шоколад через день. Я не стала спорить, что совсем на меня не похоже.

Сегодня первый день, когда я не плакала с тех пор, как Райлас похитил меня и я узнала, что он убил Делани. Лицо уже не такое опухшее, и Арло осторожен в словах, поскольку стоит ему сказать что-то, и я снова срываюсь.

— Не за что.

Мы ещё немного молчим, потом я говорю:

— Ты не носишь чётки. — Киваю на его руки.

— Я же сказал… они мне больше не нужны, — отвечает он, пока тянется к своему стакану.

— Что ты имеешь в виду?

— Это был мой способ справляться с хреновым детством. Но, думаю, теперь всё в прошлом. — Он делает глоток, не сводя с меня глаз.

— Это серьезный шаг вперед. Что такое Общество? — спрашиваю тихо, убедившись, что нас никто не слушает.

— Этой информацией можно делиться только с женами.

— Поэтому ты сказал, что женишься на мне?

— Да. Жёны знают, что это такое, но не всё. Иначе мы не были бы тайным обществом.

— То есть если кто-то вне его узнает, это проблема?

— Это против правил.

— Поняла. — Я не продолжаю.

— И ты не должна никому об этом говорить, — предупреждает он.

— О чем именно? О свадьбе? Я не хочу выходить за тебя.

— Никогда?

— Я этого не говорила. Я про сейчас.

Его губы трогает усмешка.

— Но ты об этом думаешь.

Думаю. И это на меня совсем не похоже. Я ни разу всерьёз не представляла замужество с теми мужчинами, с кем была раньше. А с Арло мысль о браке не выходит из головы с той ночи в лесу, когда он заявил, что женится на мне. Не то чтобы я ожидала от него чего-то против моей воли, но я вообще никогда не задумывалась о том, за кого именно выйду замуж.

Конечно, я представляла себе свадьбу, как и большинство девушек. Платье, цветы, место церемонии. Но ни разу не воображала мужчину, который ждёт меня в конце прохода.

Мы с Арло знакомы совсем недолго, и обсуждать брак кажется преждевременным. И всё же мы это делаем. Какая-то часть меня хочет, чтобы он прямо сказал, что любит меня. Я не собираюсь говорить первой, даже если за эту неделю стало очевидно, как быстро я к нему привязываюсь. То, что он рядом, как он поддерживает меня и берёт на себя мелочи, — всё это успокаивает, хотя обычно меня раздражает, когда кто-то так настойчиво вмешивается в мои дела.

— Возможно, — ровно отвечаю я.

— Этого мне достаточно. Пока что.

— Тебе не кажется, что это слишком рано? — спрашиваю я.

— Нет. У меня есть пациенты, которые съехались или поженились через несколько недель или месяцев после знакомства, и их отношения не слабее тех, кто знал друг друга годами, прежде чем решиться на это. У любви нет расписания. Она либо есть, либо нет. Поэтому нет — я не думаю, что мы спешим.

Его голос звучит спокойно и твёрдо, словно он уверен в каждом слове. И почему-то эта уверенность обволакивает меня, приглушая сомнения, которые всё ещё царапают где-то внутри.

— А вдруг ты начнешь меня ненавидеть? — спрашиваю. — Или выяснишь, что я слишком громко храплю?

— Я никогда не буду тебя ненавидеть. И поверь, я знаю, когда человек мне не подходит. А ещё ты храпишь очень мило.

— Я не храплю, — возмущаюсь я, и он смеётся.

— На обезболивающих ещё как.

— Ну, обычно нет. Прошу принять к сведению.

— Принято.

— И ты даже не спросишь, что будет, если я от тебя устану?

— Не устанешь. — Он улыбается с полной уверенностью.

— Очень самонадеянно.

— Ты буквально стала центром моего мира. Если ты кого-то не выносишь, значит, я тоже. — Он пожимает плечами.

— Звучит немного нездорово.

— Прости, это теперь ты у нас терапевт? — спрашивает он, приподняв бровь.

— Нет.

Но потом я вспоминаю, как он относится к близким мне людям. К маме, например. Он вовсе не обязан был заботиться о ней, и я ни разу не просила его об этом. И всё равно берёт это на себя — не раздумывая. А то, что он сделал для Делани… я никогда не смогу до конца выразить, что это значит для меня.

— Я хочу татуировку, — говорю внезапно.

— Правда?

— Да.

— Хорошо. Какую?

Я указываю на место на руке.

— Хочу имя Делани, курсивом. Вот здесь.

Он кивает, берёт телефон и несколько минут что-то в нём ищет, игнорируя меня. Потом поднимает голову и встречается со мной взглядом.

— Я нашел мастера. Он может принять тебя прямо сейчас.

— Серьезно? — спрашиваю удивленно.

Он встает и протягивает мне руку.

Я беру её.

Было бы глупо не взять.

Арло рядом со мной хрустит костяшками, пока мастер выводит имя Делани на моей коже. Я тянусь к нему и сжимаю его ладонь, чтобы он перестал. Он опускает взгляд, будто только сейчас понял, что делает это.

— В чем дело? — спрашиваю.

— Мне не нравится, что к тебе прикасается другой мужчина, — ворчит он.

Тату-мастер замирает и быстро смотрит на Арло, но я ободряюще улыбаюсь ему, и после короткого кивка Арло он возвращается к работе.

— Это, между прочим, красный флаг, — говорю я, и он сжимает мою руку.

— Можем съездить в «Шесть флагов»¹, покажу тебе целую коллекцию, — отвечает он с усмешкой.

Я смеюсь, и он улыбается в ответ.

— У тебя есть татуировки? — спрашиваю. — Конечно, я видела тебя голым, но, может, что-то упустила?

— Нет, — отвечает он и добавляет: — Но собираюсь это исправить, как только с твоей закончат.

Когда мастер заканчивает, и я встаю к зеркалу, Арло занимает моё место. Я смотрю на имя Делани на своей руке — постоянное напоминание о том, что она со мной, даже если её больше нет рядом.

Оборачиваюсь и вижу, как Арло оттягивает нижнюю губу. Сначала не понимаю, что происходит, пока мастер не поднимает машинку и не начинает набивать что-то от руки на внутренней стороне его губы. Заинтригованная, подхожу ближе. Всё заканчивается быстро, и когда он откатывается на стуле, я вижу одно слово.

Её.

Арло вытирает губы и поворачивается ко мне.

— Больно?

— Нет, на удивление.

Он поднимается, расплачивается с мастером, и мы выходим.

— Что это значит? — спрашиваю, чувствуя, как нервное возбуждение вибрирует внутри.

— Твой, — отвечает он просто.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Не раздумывая, я хватаю его за воротник, утаскиваю за угол тату-салона и наклоняюсь, чтобы поцеловать в шею. Он не сопротивляется. Его губы находят мои, когда я прижимаю его к кирпичной стене и начинаю тереться о него. Арло отвечает сразу — подхватывает меня и прижимает спиной к стене. Юбка задирается, я пытаюсь просунуть руку между нами, но безуспешно. Он понимает, чего я хочу: слышу, как расстегивается молния, его губы всё ещё у меня на шее. Затем Арло сдвигает мои трусики в сторону и входит в меня одним резким движением.

Облегчение разливается по мне, заполняя каждую клетку.

Я люблю этого мужчину всем своим существом.

И он любит меня.

Арло — то, к чему я всё это время тянулась, подпитывая свои порочные наклонности, даже не понимая этого.

А он понимал.

Он врывается в меня, его рот жадно накрывает мой, и мне приходится сдерживаться, чтобы не прикусить его нижнюю губу, пока он трахает меня у кирпичной стены, царапающей спину.

Но, чёрт, как же трудно сдерживаться.

Мои ногти впиваются ему в спину сквозь одежду, когда мы оба кончаем — быстро, резко, с трудом переводя дыхание, всё ещё не разрывая поцелуя.

— И тебе даже не понадобились чётки, — шучу я.

В ответ он лишь отстраняется и подмигивает мне.