Ядовитое влечение

32. Арло

Сорен хватает меня за руку, не давая пойти за ней.

— Твоё место здесь, — говорит он, когда обе женщины выходят за дверь. — И почему она была с Крессидой?

— Та женщина, с которой она пришла? — переспрашиваю, не сразу понимая, о ком речь.

— Ты её знаешь? — Его глаза сужаются.

— В некотором смысле. — Я делаю паузу, прежде чем добавить: — Она представляет угрозу для Отверженных?

— Что-то вроде того. Но я разберусь с ней. — Он убирает руку, давая понять, что всё уже решено и обсуждать это не намерен.

— Понятия не имею, почему. Но собираюсь это выяснить.

Я пытаюсь пройти мимо, но он снова меня останавливает.

— Я уже видел этот взгляд. Такой же был у Реона в самом начале с Лилит. Она тебе нравится.

Я не отрицаю. Она мне действительно нравится. Кора — единственная женщина за долгое время, которая удержала мой интерес. И я ещё не устал от неё. Напротив, я всё время ловлю себя на том, что думаю о нашей следующей встрече, о том, как снова затащить её в свою постель и как сделать так, чтобы она там осталась.

— Будь осторожен, Арло. Ты лучше всех знаешь правила.

Я принимаю его предупреждение и выхожу наружу, только чтобы обнаружить, что её уже нет. Тогда достаю телефон, запускаю приложение слежения и нахожу её местоположение. Я подбросил трекер в её сумку в ту ночь, когда она осталась у меня.

— Ты же понимаешь, что он попытается её убить? — говорит Реон, имея в виду Сорена, когда я собираюсь уйти. — Как пытался убить мою жену. — Он кладёт мне руку на плечо, и в его голосе появляется тревога. — Будь осторожен, Арло. Ты любишь смерть, но сможешь ли ты справиться с её смертью на твоих руках?

Я ухожу, не сказав ни слова.

Сев в машину, я проверяю трекер и вижу, что она уже у себя дома. Достаю чётки из кармана и обматываю их вокруг ладони. Меня сразу же накрывает ощущение контроля и привычного спокойствия. Но я замечаю, что чем больше времени провожу с Корой, тем реже чувствую в них необходимость, и это странно. Много лет назад психотерапевт посоветовала мне взять инструмент своей боли и превратить его в оружие, использовать как средство контроля над ситуациями.

Моя приемная мать избивала меня ремнем почти до смерти, а затем хватала чётки и душила ими, пока я не терял сознание. Я всегда приходил в себя и видел их прямо перед глазами. Это стало неизменным. Каждый раз, когда я знал, что меня ждут очередные побои, я понимал и то, чем всё закончится: я очнусь и увижу эти проклятые чётки.

Когда психотерапевт сказала мне это, думаю, она не рассчитывала, что я поеду в дом приемной матери — место, где я не появлялся больше пяти лет, — войду и застану её на диване с сигаретой в одной руке и пивом в другой. Я задушил её насмерть теми же самыми чётками, которыми она душила меня.

Ирония в том, что женщина, посоветовавшая мне это, позже сама оказалась за решеткой из-за профессиональных нарушений.

Убийство многое во мне прояснило, и вскоре после этого я вступил в Общество Отверженных.

Эту историю знает лишь ещё один человек.

Когда я убил приёмную мать, я снял чётки с её горла, намотал их себе на руку и с тех пор больше с ними не расставался. После я начал ходить на работу без них, но у меня появилась привычка хрустеть костяшками, чтобы справляться с их отсутствием.

Всё стало по-настоящему испорченным, когда я понял, что мне нравится душить женщин, которых трахаю. Однажды я почти убил одну из них. Стоит сжать чуть сильнее, чем нужно, и результат не заставит себя ждать. Но в последнее время я стал сдержаннее, и мысль о том, что Коре может быть больно, тревожит меня. Возможно, с возрастом я становлюсь мягче. Но я знаю, что это ложь, потому что, когда в следующие выходные начнется Охота, у меня не будет никаких проблем с тем, чтобы убить добычу, если я доберусь до неё первым.

Кровь на руках — моё любимое ощущение.

Точнее, было. Пока не появилась она.