Ядовитое влечение

5. Кора

— Прости за это, но я уверена, что сделка состоится, — говорю Себастьяну, как вдруг слышу, как открывается дверь. Я оглядываюсь через плечо — Арло стоит там, внушительный, и ждёт, пока я закончу.

— Он…

— Напряженный, — заканчиваю я с улыбкой.

— Да, можно и так сказать, — задумчиво произносит Себастьян.

Себастьян работает на меня, и он уже довольно долго пытается продать эту недвижимость без особого успеха.

— Мне нужно бежать, но я перезвоню, как только урегулирую детали, — говорю я ему.

Он кивает и тянется обнять меня. Я слышу, как хлопает дверь, и мы сразу отстраняемся друг от друга, оборачиваясь. Арло всё ещё стоит там, солнцезащитные очки скрывают его предположительно холодный взгляд, направленный на нас.

— Просто будь осторожна, ладно? — шепчет Себастьян.

Я едва заметно киваю и подхожу к Арло. Он открывает передо мной дверь, и мы выходим.

— Но не слишком, — низким голосом добавляет Арло, и я слышу, как он хрустит костяшками пальцев, прежде чем сдвинуть очки на лоб.

Господи! Я резко останавливаюсь, делаю глубокий вдох, чувствуя, как учащается пульс, но решаю не смотреть в его сторону. Быстро беру себя в руки и иду дальше, надеясь, что он не придаст моей реакции большого значения. У машины Арло кивает моему водителю и называет ресторан, после чего подходит и открывает дверь, пока Мэтти обходит автомобиль со своей стороны. Я делаю шаг, чтобы сесть, и в тот же миг он оказывается слишком близко, словно загораживая мне путь; его взгляд такой же напряженный и сосредоточенный, как всегда. Я не двигаюсь, лишь приподнимаю брови. Тогда он наконец отступает в сторону, и на его лице мелькает что-то среднее между недоумением и интересом.

Когда я сажусь, он садится следом и наклоняется, пристегивая меня. Его рука скользит по моему телу, когда он тянет ремень и защелкивает замок. Мы оказываемся слишком близко — на мгновение дольше, чем нужно, и его дыхание смешивается с моим.

Машина трогается. Я сижу неподвижно, пульс колотится так сильно, что удивительно, как он не слышит. Заставляю себя не шевелиться, изо всех сил делая вид, будто его присутствие не выбивает меня из равновесия.

— Я могу отправить Вам документы сегодня после полудня, — достаю телефон и сразу пишу ассистентке, чтобы она начала оформление. В основном, чтобы занять руки.

— Я предпочел бы получить их лично, — отвечает он.

Прекращаю печатать и смотрю на него. Странно, что он так и не пристегнулся сам, но при этом позаботился о том, чтобы пристегнуть меня. Солнцезащитные очки всё ещё у него на голове. Он сидит прямо, чуть наклонив голову, чтобы видеть меня.

— В эти выходные у меня не будет времени привезти их самой, — говорю ему. — Но я могу организовать доставку.

— Это не обсуждается. Документы привезешь ты. Никто другой. Иначе сделка отменяется. — Он замолкает, давая мне время ответить. Когда я не спешу, добавляет: — Я увеличу сумму на миллион, если привезешь документы лично.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Почему? — Он разбрасывается деньгами, будто конфетти.

— Скажем так… мне нравится вести дела с тобой.

Машина замедляется и останавливается у ресторана, который выглядит закрытым, но Арло всё равно выходит. Затем он обходит автомобиль и открывает мне дверь раньше, чем к ней успевает подойти водитель. Я замечаю, как Мэтти замирает в растерянности, а потом решает просто прислониться к машине и ждать.

Я выхожу. Арло предлагает мне руку, но я её не принимаю. Иду за ним ко входу, и именно тогда до меня доходит, что это, скорее всего, один из его ресторанов. Внутри загорается свет, и в следующую секунду работник открывает дверь.

— Мистер Грейвс, Ваш столик уже готов.

Уже готов? Я не помню, чтобы он кому-то звонил.

Мы входим в полутемный зал, где тени липнут к стенам, будто скрывая тайны. Я окидываю ресторан взглядом и вежливо улыбаюсь официанту. В интерьере преобладают глубокие тёмные оттенки: столы из красного дерева поблескивают в мягком свете свечей, кожаные диваны утопают в углах зала. С высокого потолка свисают массивные люстры — их кристаллы ловят свет и разливают по помещению чувственное сияние. Они больше тех, что я видела в некоторых роскошных домах, которые продаю, — вычурные, эффектные, рассчитанные на эффект вау. Всё здесь наполнено тихой, чувственной энергией.

Мы проходим через зал, и тогда я замечаю: накрыт только один стол, блюда уже стоят на нём.

Арло отодвигает для меня стул и, когда я сажусь, задвигает его. Я благодарю его, пока он направляется к своему месту.

— Мой шеф приготовил то, что я люблю. Думаю, тебе понравится. — Он небрежно указывает на стол, а я оставляю руки на коленях. Я голодна, но сейчас нервы берут верх.

— Для чего я здесь, Арло?

— Ты разве не обедаешь и не ужинаешь с клиентами, Кора? — он обращается ко мне по имени намеренно.

— Обедаю. Но не наедине и всегда по делу. Мы здесь для этого? Обсудить ещё какие-то рабочие вопросы? — спрашиваю.

Он берёт стакан с водой и откидывается на спинку стула.

— Я хочу кое-что тебе предложить.

Смотрит мне в глаза, словно ожидая реакции. Я её не даю.

— Ладно.

— Я хочу тебя трахнуть.

Я замираю, ошеломленная.

Чёрт, я даже не уверена, что сейчас дышу.

— Обещаю, тебе понравится. — Он говорит это с такой уверенностью, будто не сомневается ни секунды, хотя почти меня не знает.

— Ты так уверен в этом?

Мне следовало просто сказать «нет», и он это понимает. Уголок его губ дергается, прежде чем лицо снова становится бесстрастным.

— У меня есть довольно чёткое представление. Большинство женщин хотят одного и того же… оргазма. А мужчины, как известно, в этом плане эгоистичные животные. Могу тебя заверить: я — не такой.

Он настолько уверен в себе, что я ему верю. И ненавижу себя за это.

Отвожу взгляд к еде передо мной — лишь бы не смотреть на него — и пытаюсь придумать ответ. Не могу сказать, что раньше хоть раз мужчина делал мне предложение в такой форме. Это пугает, и всё же что-то во мне отзывается.

— Я встречаюсь кое с кем, — выпаливаю я, и, сжимая сумку в руке, поднимаюсь. Он тоже встает. — Мне нужно идти. Но, как я уже сказала, документы ты получишь.

— И ты привезешь их сама? — после моего признания выражение его лица ожесточается.

— Да.

— Хорошо. Подумай о моём другом предложении.

Останавливаюсь, делаю глубокий вдох и решаю больше ничего не говорить. Как только я собираюсь пройти мимо него, он делает шаг, преграждая мне путь.

— Было приятно познакомиться, Кора Эшфорд. С нетерпением жду нашей следующей встречи.

Он небрежно взмахивает рукой, отступая в сторону и позволяя мне пройти. Проходя мимо, я улавливаю аромат его одеколона — кедр и мускус. От него кружится голова.

Стоит мне выйти на улицу, как Мэтти уже открывает дверь машины. Забираюсь внутрь, не произнеся ни слова.

Мне нужно уехать.

Подальше от всего этого.

— Как обычно, мисс? — спрашивает Мэтти, трогаясь с места. Я киваю.

Предлагали ли мне когда-нибудь подобное? Да. Но никогда — такой мужчина, как Арло Грейвс.

Я даже не знаю, что и думать.

Как это могло бы сработать?

И почему я вообще рассматриваю его предложение?

Я почти не знаю этого мужчину. Да, я слышала о нём разные истории. И да, он мне кажется очень привлекательным — надо быть слепой, чтобы не заметить, насколько он хорош собой. Но с таким мужчиной неизбежно возникают вопросы. Например…

Почему он до сих пор одинок в таком возрасте?

У него проблемы с обязательствами?

Особые фетиши, о которых стоит знать?

Хочется дать себе пощечину за то, что я вообще об этом думаю. Всё предельно ясно: я скажу «нет». Я не собираюсь с ним спать — не только потому, что он мой клиент, но и потому, что он меня пугает.

А мама всегда говорила: если мужчина пугает тебя хотя бы немного… беги.

Выходя из машины, смотрю на знакомую вывеску над входом. Я бываю здесь как минимум раз в неделю, иногда чаще — всё зависит от расписания. В коридоре мне машет Барри, один из медбратьев. Подойдя к двери, я застаю маму в кресле-качалке, которое купила для неё в прошлом месяце. Она сама его попросила, и я, разумеется, согласилась.

У моей матери деменция, и болезнь прогрессировала до такой степени, что единственным выходом стало место с круглосуточным профессиональным уходом. Это, должно быть, тяжело для неё, поэтому я стараюсь по мере возможности сделать её жизнь удобнее — так же, как она когда-то делала для меня.

— Мама.

Она поворачивает ко мне голову. Её светло-русые волосы, собранные в пучок на макушке, заметно потускнели. Кожа бледная из-за того, что она почти не бывает на улице. С каждым днём мама становится всё слабее.

В некоторые дни она меня помнит. В другие — принимает за свою сестру, Мэри-Бет. Я больше похожа на тётю, чем на маму, так что это объяснимо. По крайней мере, даже если мама меня не узнаёт, она всё равно думает, что я — человек, который её любит. А это всё, чего я для неё желаю: чтобы она никогда не чувствовала себя нелюбимой.

Раньше мама входила в комнату, и все сразу оборачивались. Не только из-за красоты, но и из-за того, как она себя держала. Уверенно. Она всегда была яркой, открытой, деятельной — как говорят, умела брать от жизни своё. Все хотели с ней познакомиться, узнать, кто она, откуда. Наверное, поэтому рядом с ней надолго не задерживался ни один мужчина: она была замужем трижды. И каждый раз уходила первой, уводя меня с собой. Мы жили в таком количестве штатов, что, когда в мои пятнадцать мы наконец оказались в Нью-Йорке, я сразу поняла — больше я отсюда никуда не уеду. Она это тоже знала.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь. Я принесла твой любимый шоколад.

Я достаю маленькую коробку белого шоколада Lindt. Она смотрит на неё с живым интересом, но не пытается поздороваться со мной.

Сегодня один из этих дней.

Едва взглянув на неё, я понимаю, что она сейчас потеряна, но это ничего. Даже если она потеряна, я — здесь. Зелёные глаза, того же оттенка, что и у меня, цепляются за моё лицо. Она смотрит настороженно, но не просит меня уйти. Я сажусь напротив и начинаю открывать коробку с шоколадом.

— Папа всегда покупал тебе такие — на каждый день рождения, на Рождество и вообще на любой праздник, — вспоминаю я и смеюсь. Он действительно любил её, и их брак был счастливым. Я уверена: будь он жив, она бы сейчас не была здесь. Не в том смысле, что у неё не было бы деменции — просто папа захотел бы заботиться о ней сам. Думаю, поэтому мама и продолжала давать мужчинам шанс за шансом, надеясь снова найти ту любовь, что была у неё с ним. Папа отказался бы от всего ради неё — даже если бы она перестала узнавать его. В этом я не сомневаюсь.

Я разворачиваю шоколадку и протягиваю ей. Это единственное, от чего она никогда не откажется.

— Я и правда люблю шоколад, — говорит она, берёт плитку и кладёт в рот. Я киваю и улыбаюсь ей.

Интересно, что бы она подумала об Арло. Скорее всего, посоветовала бы бежать в другую сторону. Я знаю, что именно так сказал бы папа. Он вообще не выносил мысли о том, что я буду встречаться с кем-то.

— Да, любишь, — говорю с грустью.

Потерять одного родителя тяжело. Но ещё тяжелее — видеть, как другой медленно угасает прямо у тебя на глазах.