Ядовитое влечение

24. Арло

Конфиденциально (только для личного пользования)

НАБЛЮДЕНИЯ:

Мне нравится, когда она мне угрожает.

И я прекрасно понимаю, насколько это звучит садистски.

Но, когда речь идет о ней, меня это ни капли не заботит.

Кора неохотно разрывает поцелуй. Что бы она ни говорила, её физические реакции на меня говорят совсем о другом.

Но мне нужны конкретные слова. Я знаю, она может их произнести. Раньше я уже заставлял её соблюдать вежливость, и смогу снова. Теперь это лишь вопрос времени.

Её губы покраснели и распухли от нашего поцелуя, и я знаю, что её помада размазана вокруг моего рта, но мне плевать.

— Посторонись, Арло. Мне нужно идти.

Я поднимаюсь с места, но блокирую ей путь.

— Поехали со мной домой, — повторяю.

— С какой стати? — спрашивает Кора, приподнимая бровь.

Я наклоняюсь ближе, и она не отталкивает меня. Чёрт, она пахнет восхитительно.

— Арло, — раздается голос за моей спиной.

Я знаю, кому он принадлежит, и предпочитаю проигнорировать его. Наклоняюсь к уху Коры и шепчу:

— Потому что я могу заставить тебя умолять. И быть вежливой.

— Арло. — Теперь его голос звучит более настойчиво, и я отворачиваюсь от Коры, чтобы посмотреть на Сорена. Он бросает на меня многозначительный взгляд и произносит:

— Нам нужно кое-что обсудить.

— Он твой босс? — спрашивает Кора.

— Нет, — отвечаю, глядя на Сорена.

— Так что ты собираешься делать: обсудить дела со своим другом или отвезти меня домой? Выбирай.

Я поворачиваюсь к ней, с трудом сдерживая предвкушение.

— Ты хочешь поехать ко мне?

Она кладет руку на бедро и смотрит на меня в упор.

— Я сейчас на взводе. И Себастьян сказал, что тебе стоит просто вытрахать это из меня. Так что вези меня к себе, пока я не передумала.

Я оглядываюсь на Сорена.

— Я ухожу. Это может подождать.

— Нет, не может, — настаивает он и заглядывает мне через плечо, на Джеймса.

Я его игнорирую и смотрю только на Кору. Чёрт, сегодня она выглядит потрясающе. Обычно я никогда не отказываю Сорену — в конце концов, он наш Лорд, — но сейчас мне чертовски хочется сказать ему «нет».

— Похоже, придется найти кого-то другого, чтобы вытрахать это настроение из меня. Спокойной ночи, Арло, — вздыхает Кора, почти разочарованно.

Её слова подобны бензину, вылитому на открытое пламя. В груди вспыхивает ярость и собственничество, срывая с цепи дикого зверя, который день за днем прячется под дорогими костюмами, начищенной обувью и отточенным спокойствием. Желание перегнуть её умную задницу через стол и трахнуть прямо здесь, на виду у всех, обмотав чётки вокруг шеи, накрывает с головой. Это было бы её наказанием и моим искуплением.

Я хватаю её за локоть, не давая уйти далеко.

— Если к тебе прикоснется кто-то кроме меня, Кора, он не доживет до утра.

— Ты серьезно? — она испепеляет меня взглядом.

— Абсолютно.

Кора замирает, выдерживая паузу, просто смотрит на меня. Что бы она ни увидела в моих глазах или на моём лице, этого хватает, чтобы на её губах появилась усмешка, почти торжествующая. Но меня пьянят не она, а вспышка страха и любопытства в её красивых глазах. Кора молчит. Наконец выдергивает руку, разворачивается и идет к выходу.

— Хорошего вечера, — бросает, не дожидаясь, пока я что-то решу.

Она проходит мимо Сорена и выходит туда, где её уже ждет друг. Я смотрю ей вслед, пока за ней не закрывается дверь.

— Надеюсь, это, блядь, стоит того, — рычу, обращаясь к другу.

— Один из членов вышел из-под контроля. Ты знаешь, что это значит, — отвечает он.

— Чёрт. — Я провожу рукой по волосам.

Это значит, что пришла чья-то очередь умирать.

Гейдж стоит в поле. Уже поздно, холод начинает пробирать. На миг пространство заливает свет фар, и мы с Сореном оборачиваемся, наблюдая, как Реон выходит из машины. Он неторопливо подходит, в тёмных джинсах и кожаной куртке.

— Кого ещё нам ждать? — спрашивает Гейдж.

Иногда, и я имею в виду действительно редкие случаи, мы встречаемся здесь. Тут тихо, и это место достаточно далеко от чужих глаз.

— Думаю, все в сборе, — говорит Сорен, поворачиваясь к нам. Его взгляд скользит по каждому, прежде чем остановиться на Гейдже.

Из Общества Отверженных есть только один выход — смерть.

Мы все это знаем.

Именно поэтому Реон всё ещё здесь. Даже если он не хочет. Хоть и любит все эти нездоровые развлечения не меньше нашего.

— Почему вы все… — Гейдж осекается, лихорадочно оглядывая каждого из нас. Я вижу, как в нём начинает прорываться паника. Его взгляд мечется, руки сжимаются и снова разжимаются.

Он нервничает.

Так и должно быть.

Он вот-вот умрет.

— Я ничего плохого не сделал. Ничего. — Он трёт глаза, мотая головой из стороны в сторону.

Сорен показал мне доказательства. Они есть, и их много. Мы все знаем, что сделал Гейдж: рассказал о нас, об Отверженных. О Сорене.

Это была роковая ошибка.

Против Лорда не идут.

— Я рассказал только про твои подпольные бои, — выпаливает он, теперь пытаясь выкрутиться. — Это же не секрет.

На самом деле — секрет. Об этом знают только те, кто ходит на бои. Когда Сорену приходится объяснять синяки и побои, он говорит, что занимается боксом. Наверное, это можно назвать полуправдой.

— От Отверженных ничего не скрыть, — говорит Реон.

Правило, касающееся лишения члена жизни, гласит: наказание должны одобрить трое других. Именно поэтому нас здесь трое.

— Клянусь, — он поднимает руки.

Гейдж — банкир. И очень хороший. Он помог многим из нас перевести деньги на счета, которые невозможно отследить. Но правила существуют не просто так, и он их нарушил. Неважно, что он в Обществе уже больше десяти лет — на него распространяются те же правила и те же последствия, что и на остальных.

— Гейдж. — Он поворачивает голову на звук моего голоса. — Ты умрёшь сегодня ночью, — сообщаю с улыбкой.

— Арло, ты же меня знаешь. Ты знаешь, я бы никогда так не поступил, — в его голосе мольба.

— Язык твоего тела говорит, что ты лжешь, Гейдж. Ты трешь глаза, заламываешь руки. Всё это слишком показательно, — говорю я.

— Ты рассказал ей, — рычит Сорен, обращаясь к Гейджу.

— Она расспрашивала о тебе. И она подсыпала мне что-то в бокал.

Вот она, правда. По крайней мере та, в которую он верит. Хотя я сомневаюсь, что в его бокал что-то подсыпали.

— Кто она? — спрашивает Реон, и отчаянный взгляд Гейджа дергается в его сторону.

— Она сказала, что её зовут Крессида, — говорит и снова смотрит на Сорена. — Ты же мне веришь?

— Нет, — отвечает Сорен.

— Она журналистка, — говорю я Гейджу.

— Что ещё ты ей сказал? — спрашивает Реон, подходя ближе.

— Хватит, — рявкает Сорен, а затем обращается ко мне: — Твоё решение.

— Смерть.

Гейдж поворачивается к Реону, умоляя:

— Пожалуйста, Реон. Пожалуйста.

— Реон? — спрашивает Сорен.

— Смерть, — просто отвечает он.

— Да пошли вы все! Нахуй вас! — орет Гейдж.

И поскольку я стою к нему ближе всех, он бросается на меня, но нож уже у меня в руке. В тот миг, когда Гейдж оказывается достаточно близко, я вонзаю лезвие ему в шею. Его руки на секунду касаются меня, а потом хватаются за горло. Кровь заливает меня, и я выдергиваю нож.

Он падает на колени у моих ног, обеими руками зажимая рану. Это опьяняет — такая власть. Одна из причин, почему я так люблю Общество. Оно позволяет исследовать все тёмные склонности, которые зреют внутри. На Охоте мы убиваем без колебаний. Но есть одно правило: мы не трогаем невинных. Если только они не предают нас.

— Закопайте его, — приказывает Сорен, когда Гейдж падает на землю, кровь всё ещё хлещет из него, а глаза остаются навеки открытыми.

Мертв.