Ядовитое влечение

27. Кора

— Ты вернулся, — говорю без всякого энтузиазма, глядя на Арло с другой стороны порога. — И ты знаешь, что такое дверь и как в неё стучать, — добавляю.

Мужчина за его спиной смеётся, прислонившись к стене.

— Ты вызвала на меня полицию, — обвиняет он.

— Ты залез ко мне в квартиру, — парирую я.

— Некоторые назвали бы это проявлением любви. — Арло ухмыляется, а его друг кашляет.

Любви? Он что, спятил? Хотя сейчас — вполне возможно.

— Некоторые назвали бы это безумным поведением, — я приподнимаю бровь, ожидая, что он возразит. — И это особенно странно для того, кто профессионально работает с чужими отклонениями. — Как этот мужчина стал самым высокооплачиваемым терапевтом, для меня загадка. — Зачем ты здесь? — спрашиваю. — Снова пытаешься проникнуть в мой дом?

— В этот раз я воспользовался дверью, потому что понял, как тебя злит, когда я этого не делаю. — Его приятель снова смеётся. — Мне нужны остальные вещи, — говорит Арло, и только тогда я замечаю, что на нём одни только брюки.

— Я их сожгла. Они были в крови, — говорю и беру его телефон с консольного столика. — Какой у тебя пин-код?

Он усмехается и, не раздумывая, говорит:

— Шесть, девять, шесть, девять. — Потом подмигивает. Сначала я думаю, что он шутит. Я сразу открываю галерею и вижу снимки домов, его ресторанов, офиса и одно-единственное фото, где я сплю в своей постели.

— Ты не найдёшь там других женщин, — говорит он, и я поднимаю на него взгляд, сдвигая брови.

— Почему? — спрашиваю, сердце начинает колотиться.

— Потому что ни одна не стоила того, чтобы тратить время на фото. А теперь, раз ты оказала мне честь и сожгла остальную мою одежду... — Он глубоко вздыхает. — Та рубашка, кстати, стоила четыреста долларов. Могу я забрать свой телефон? Разумеется, если ты уже закончила в нём копаться.

Я блокирую экран и протягиваю ему телефон, стараясь оставаться невозмутимой. Может, он просто забыл, что сделал моё фото.

— Я решила, что раз ты вторгся в мою личную жизнь, я отвечу тем же.

— Мне вызвать полицию? — спрашивает Арло, а его друг снова кашляет. — Это детектив Бостон. — Он указывает рукой за спину. — Ты, случайно, не сохранила мои ключи? — добавляет, больше не обращая внимания на детектива.

— Сохранила.

Я беру ключи и бросаю ему. Арло отсоединяет один и протягивает его мне.

— Для чего он мне?

— Чтобы ты могла попасть в мой дом в любое время.

— И зачем мне это?

— Чтобы я мог тебя трахнуть. — Он улыбается медленно, самодовольно, будто уже владеет мной. Затем, не говоря больше ни слова, уходит с полной уверенностью, что я смотрю ему вслед.

Да, этого точно не будет.

— Хорошего дня, Кора. Вламывайся ко мне когда угодно. Я только что отправил тебе адрес, — бросает он через плечо.

Телефон подаёт сигнал прежде, чем Арло и его приятель-детектив садятся в машину и уезжают.

Смотрю на экран и вижу от него сообщение с адресом. Я узнаю его, поскольку продала несколько домов на этой улице. И хотя часть меня испытывает любопытство, как он живёт, я знаю, что мне нужно держаться от него подальше: мои чувства растут, и пусть я их не понимаю, я точно знаю — он неправильный выбор.

От таких мужчин женщины бегут, если у них есть хоть капля здравого смысла.

— Я встретила кое-кого, — говорю маме во время очередного визита. Последнюю неделю на работе было как никогда много дел, что хорошо для бизнеса. Это позволяет мне оплачивать любой уход, в котором нуждается мама.

— Хотя я пока не уверена, что он мне действительно нравится. — Я протягиваю ей плитку белого шоколада, и она берет. — Но он дал мне ключ от своего дома, который всю неделю лежит у меня в сумке и не даёт мне покоя, словно нарочно подталкивая воспользоваться им. Я не уверена, что стоит это делать, мам. Видишь ли, он немного ненормальный.

Едва я произношу эти слова, в палату заходит медбрат с букетом красивых цветов. Пастельные оттенки — розовые, светло-желтые, нежно-сиреневые, — ни один цветок не похож на другой. Их легкий, сладкий аромат прорезает стерильный воздух. Он ставит их на туалетный столик, и только тогда я замечаю, что там уже стоит другая ваза с цветами.

— Когда их доставили? — спрашиваю, указывая на те, что стоят дольше. Я не отправляла ей цветов.

— На прошлой неделе. Красивые, правда? — он берёт вазу и относит её к раковине, чтобы сменить воду.

— От кого они? — допытываюсь, вставая, чтобы рассмотреть свежий букет.

— Не указано. Только написано, что для Вашей мамы. — Он ставит старый букет на место и уходит. Я ищу открытку, но не нахожу.

Мама что-то спрашивает, но я не сразу её слышу. Когда оборачиваюсь, вижу, как она тянется к шоколаду. Я отламываю плитку и даю ей. Она спрашивает, кто я такая, и я остаюсь ещё немного, а потом ухожу с тяжелым сердцем.

— Как она сегодня, мисс? — спрашивает Мэтти, мой водитель.

— Так же, — отвечаю, садясь на заднее сиденье.

Когда мы трогаемся, я звоню Арло. Он отвечает сразу.

— Кора. — Когда он произносит моё имя, я отворачиваюсь к окну. Молчу, прижимая телефон к уху. — Что случилось? — продолжает Арло. То, что он понимает, что что-то не так, лишь усиливает моё напряжение. — Приезжай ко мне. Поговорим.

— Ты не хочешь со мной разговаривать, Арло.

— Ты права. Я могу придумать много вещей, которые предпочел бы делать с тобой вместо разговоров. Но если именно за этим ты позвонила, у тебя есть мой адрес, и я могу помочь тебе забыться.

После этих слов я сбрасываю звонок, и, верный своему слову, через несколько секунд он присылает мне свой адрес. Снова. Ключ у меня уже есть, и где он живет, я тоже знаю. Может, он об этом забыл. Когда я говорю Мэтти, куда ехать, он кивает и меняет направление. По дороге моя нога дергается, тревога оседает внутри.

Я поступаю глупо?

Все женщины чувствуют себя так с мужчиной, от которого заведомо не получат ничего большего, чем секс?

Когда машина подъезжает к его дому, входная дверь открывается, и на пороге появляется Арло. Он небрежно опирается на косяк и ждет. На нём белая рубашка, плотно обтягивающая верх, и свободные серые спортивные штаны.

— Мисс, мне остаться или уехать? — спрашивает Мэтти.

Я качаю головой в ответ на его вопрос.

— Не знаю, — говорю и в тот же момент телефон подает сигнал. Я снова смотрю на Арло и вижу, что он держит телефон в руке.

Арло:

Ты собираешься выходить?

Я перевожу взгляд с него на экран и печатаю.

Я:

Я обдумываю варианты.

И это правда. Я действительно обдумываю.

Часть меня хочет просто ничего не чувствовать. Боль от осознания того, что происходит с мамой, — он способен её заглушить, пусть и ненадолго. Потому что рядом с ним всё остальное отступает.

Арло:

Выходи из машины, милая.

Я перечитываю сообщение и понимаю, что хмурюсь. Он знает, что я терпеть не могу, когда меня так называют. Но делает это специально. Ему нравится меня дразнить.

Я:

Нет. Я уезжаю.

Отправляю сообщение и смотрю, как Арло читает его. На губах появляется легкая улыбка, потом он убирает телефон в карман и направляется к машине. Открывает заднюю дверь, и его тёмный взгляд впивается в меня — он выглядит чертовски привлекательно.

— Привет, милая. Скучала по мне? — игриво приподнимает брови.

Я сжимаю челюсть, глядя на него.

— Скучала? — фыркаю. — Нет. А теперь закрой дверь, я уезжаю.

Он усмехается, забирается внутрь и захлопывает дверь за собой. Повернувшись ко мне, спрашивает:

— Куда едем?

— Ты ведь понимаешь, что должен быть адекватным, верно? Это, по сути, твоя работа.

Мэтти смотрит на нас через зеркало заднего вида с приоткрытым ртом, но ничего не говорит.

— Рядом с тобой моя адекватность летит к черту. А теперь давай, пожалуйста, выйдем из машины, чтобы не трахаться прямо перед твоим водителем. Если, конечно, тебя это не заводит. — Он подмигивает, и Мэтти кашляет на переднем сиденье.

Я виновато улыбаюсь.

— Прости, Мэтти. Я напишу тебе, когда буду готова.

Выражение лица Арло торжествующее, когда он открывает дверь, выходит и ждет, протягивая мне руку.

— Твои услуги ей больше не понадобятся. Я сам отвезу её домой, — говорит Арло Мэтти, пока его рука продолжает висеть в воздухе.

Взять её?

Выйти из машины?

Или это ещё одна черта, которую мне не стоит переступать?

Каждый раз, когда я с ним перехожу грань, я думаю, что совершаю ошибку. Но стоит ему ко мне прикоснуться, и всё остальное перестаёт иметь значение.

Так что я беру его чертову руку, из-за чего улыбка Арло становится шире. Выбираюсь из машины, и каблуки касаются асфальта.

— Это всего лишь секс, — говорю ему.

Он не отпускает мою руку, пока ведёт меня к открытой входной двери. Когда мы оказываемся внутри, я наклоняюсь, чтобы снять туфли, но он говорит:

— Можешь оставить их.

Я игнорирую его и всё равно снимаю каблуки: у него безупречно чистые полы, и я не хочу быть той, кто их испачкает.

Он закрывает за мной дверь, и я оглядываюсь, следуя за ним вглубь дома. На стенах открытая кирпичная кладка, большое окно в металлической раме открывает впечатляющий вид. Пространство залито естественным светом, который хорошо оттеняет темную гамму. У него огромный диван с обилием подушек — выглядит действительно уютно. Книги, свечи и комнатные растения делают комнату куда более обжитой, чем моя стерильная квартира. Здесь современно и при этом по-домашнему.

— Ты никого сюда не приводишь? — спрашиваю, когда Арло выпускает мою руку и идет на кухню. Там я вижу темные деревянные столешницы и открытые полки, уставленные стеклянными банками и бутылками. Он берет два бокала, ставит их на стол, затем подходит к винному шкафу, выбирает бутылку и открывает её, глядя на меня.

— Нет. Это моё личное пространство, — говорит, разливая вино. — Ты сегодня навещала свою мать? — Я сужаю глаза. — По выходным ты ездишь к ней чаще.

— Ты что, следишь за мной? — спрашиваю.

— Нет, просто наблюдателен. К тому же я видел список посетителей в учреждении, где лежит твоя мама. — Он подмигивает.

— Ах да. Когда ты собирал на меня информацию. — Закатываю глаза и подхожу к стойке. — Полагаю, этим занимался твой дружок-детектив. Тот, который избавил тебя от ночи голышом в камере. — Он подвигает ко мне бокал, но я не беру его. — Я пришла сюда не пить. Я пришла, чтобы трахнуться. — Улыбаюсь ему.

— Тогда кто я такой, чтобы мешать тебе?