За пределами изгнания

НОЧНОЕ БЕГСТВО

6 октября

Поздний вечер

По звукам снизу я понимаю: тварь почти в доме. Около получаса назад я услышал, как одна из досок упала на пол. Впрочем, я уже не представляю, что такое «полчаса». Опасаясь, что тварь может привлечь себе подобных, я решил воспользоваться покровом ночи и бежать из этого места.

Весь вечер я набивал новый рюкзак, найденный внизу. Переложил всё так, чтобы самые нужные вещи лежали сверху или в отсеках у молний. В рюкзаке ещё много свободного места — я прихватил зелёное шерстяное одеяло из шкафа.

Проверил батарейки, добытые внизу. Срок их годности истекает лишь через шесть лет. Вставил их в ПНВ и включил. Зелёный свет, отразившийся от моей ладони, подтвердил: прибор работает. Нет смысла смотреть в него при свете свечи.

Снова попробовал включить портативную рацию. В динамике — лишь шум. Мозг играл со мной злую шутку: мне казалось, что я слышу голоса на другом конце. Я передал сообщение о своём положении вслепую, намеренно не уточняя местоположение. Возможно, когда я продвинусь дальше на юг, воспользуюсь кодами, которые Джон настойчиво заставлял меня выучить.

Швы снова зудят — я намазал их антибиотической мазью. Надеюсь, она поможет предотвратить инфекцию. Через несколько дней я сниму швы.

Пора погасить свечу.

7 октября

Раннее утро

Я не понимаю, почему эти существа такие, какие есть, и почему они отличаются… Более агрессивные и настойчивые.

Прошлой ночью я покинул дом через то же окно, через которое вошёл. Застелил постель — отчасти чтобы успокоиться, отчасти чтобы отсрочить неизбежный уход. После этого погасил свет и надел ПНВ.

Когда я отрегулировал прибор, мои страхи подтвердились: шум, который издавала тварь внизу, привлёк дюжину других мертвецов. Это лишь те, кого я смог разглядеть из окна. По моим подсчётам, вокруг дома их было около тридцати.

Выбравшись на крышу, я слышал, как они пробираются сквозь высокую траву и спотыкаются о ветки, пытаясь отыскать источник шума в темноте. Старые привычки живучи: я знал, что в каждом магазине у меня по 29 патронов, хотя для этого оружия это уже не имело значения.

Осторожно подойдя к краю, я посмотрел вниз. Там стояли двое. Перегнувшись через край, я застрелил обоих, но в одного не попал по голове. Раненый упал на второго, дав мне ещё один шанс. Я выстрелил во второго и начал спускаться по стене дома тем же путём, каким поднялся.

Двигаясь по заранее намеченному маршруту отхода, я убил ещё троих. Каждый выстрел озарял окрестности зелёной вспышкой — ПНВ усиливал свет от дульного тормоза.

Я слишком устал, чтобы бежать. Двигался почти бегом, просто уворачиваясь от них. Оглянулся на дом, когда приблизился к дороге. Одно из существ, казалось, почти бежало в мою сторону. На мгновение мне показалось, что оно действительно видит меня в темноте.

Мои страхи утихли, когда оно свернуло в сторону и остановилось. Оно словно принюхивалось, медленно поворачивая голову из стороны в сторону, будто пытаясь уловить моё присутствие. В руке оно сжимало какой-то предмет. Интуиция подсказала мне: это та самая тварь, которую я видел в глазок.

Я начал отдаляться от неё и свернул к дороге. Я не знал, куда иду.

Несколько миль я шёл на юг по старому асфальтированному шоссе, переступая через трещины — чтобы избежать срыва поясницы. Дорожные знаки подсказывали: я приближаюсь к Ойл-Сити. Эта дорога могла вывести меня даже в Шривпорт — город, в который я не осмеливался войти. Мне нужно было найти место для ночлега.

Я шёл, пока на горизонте не забрезжил первый свет — скоро взойдёт солнце. Впереди на дороге я разглядел школьный автобус.

Думаю, было около 04:30. Холод пробирал до костей, и мне требовалось хотя бы пару часов сна, чтобы встретить новый день. Я продолжал идти к автобусу, внимательно осматривая окрестности. Место казалось безопасным, но слишком много было неизвестных.

По пути к автобусу вдоль дороги валялись брошенные машины и грузовики. Рядом с ними лежали истлевшие скелеты — обглоданные мертвецами и птицами.

Подходя к автобусу, я с облегчением заметил, что дверь открыта. Это означало: внутри никого не зажало — никого, кто был бы слишком глуп, чтобы выбраться самостоятельно.

Осторожно подобравшись к передней части, я взобрался на бампер и ступил на капот. От утренней росы поверхность была скользкой. С капота я заглянул в переднее окно, окинув взглядом ряды сидений. Внутри — пусто.

Я поднялся на крышу автобуса, чтобы осмотреть окрестности на 360 градусов. Движения не было — лишь два маленьких кролика в канаве.

Я подумал, не пристрелить ли их, но в темноте рисковать лишним шумом не стоило. Достав из рюкзака шерстяное одеяло, я оставил сам рюкзак на крыше автобуса. Затем снова спустился по капоту и вошёл через дверь. Бросив одеяло на сиденье водителя, я опустился на колени и направил пистолет-пулемёт под сиденья. Там не оказалось ничего, кроме старого бумажного пакета из-под обеда.

Медленно, стараясь не издавать ни звука, я закрыл дверь автобуса с помощью ручного рычага. Печально, но это не первый раз, когда я сплю в автобусе.

Поскольку рюкзак остался на крыше, я мог выбраться через любое окно и забрать его, если придётся срочно бежать. Если бы я оставил рюкзак внутри, он мог бы не пролезть в окно — и тогда при побеге я лишился бы всех припасов.

Я вырезал полоски винила из одного из сидений и кое-как сплёл их в верёвку. Этой верёвкой я закрепил дверную ручку, чтобы никто не смог войти бесшумно.

Пора спать — если это вообще можно назвать сном.

Позднее утро

Сейчас примерно полдень. Я сижу на четвёртом сиденье справа в автобусе. Мне удалось поспать — наверное, около четырёх часов, как мне кажется. Мой рюкзак по-прежнему на крыше. Вокруг — ни движения. Вероятно, скоро я поднимусь, заберу вещи и отправлюсь в путь, как только буду уверен, что это безопасно.

Чем больше я думаю об «Отеле 23», тем важнее становится вернуться туда — к семье. Хотя в голове всё ещё живёт мысль, что родители могут быть живы, я понимаю: скорее всего, их уже нет. Мой дом — не бункер. Как и почти любое жилище, построенное в США за последние пятьдесят лет, он не рассчитан на то, чтобы выдержать осаду. Интересно, сколько людей могло бы выжить, если бы дома «строили как раньше».

Вечер, всё ещё 7 октября

Сегодня утром, собираясь забрать вещи с крыши автобуса, я столкнулся с мрачным сюрпризом. Тот самый ублюдок из дома каким-то образом выследил меня.

Я стоял на капоте, готовясь подняться на крышу, когда услышал скрежет металла о металл. Звук настолько меня потряс, что я едва не свалился на спину. Я рванулся вперёд, в окно автобуса — стекло треснуло. Обернувшись, я мгновенно понял: это та самая тварь, что глядела на меня через глазок в старом доме.

Как эта тупая тварь смогла меня выследить? Ещё более странный вопрос: откуда она знает, как орудовать топором?

Я вскочил на крышу автобуса и замер, наблюдая за ней с изумлением. Она действительно пыталась забраться ко мне. На этот раз я не повторю прежней ошибки. Этому представителю «одарённой десятой части» нежити пришёл конец.

Я переключил режим оружия и выстрелил твари в лицо — она рухнула мгновенно. Перед смертью она наделала немало шума, так что пора было уходить.

Перед уходом я обыскал тварь в поисках чего-нибудь ценного — и, представьте, на ней оказались потрёпанные пластиковые часы G-Shock. Я схватил их, взглянул на дисплей и убрал в рюкзак вместе с топором. На цифровом экране было: «10/7, 12:23 PM».

Я продолжил путь на юго-запад, минуя одну за другой сцены запустения. Сколько времени прошло с тех пор, как я увидел первого из них? Я шёл и представлял, каково это — снова поговорить с кем-то. Одиночество давило всё сильнее.

Из всего, что я узнал о выживании, я понял: одиночество — самое серьёзное из всех чувств. Оно по-разному действует на людей, но для меня одиночество — это страх.

Я старался вытеснить мысли о мертвецах из сознания, но не мог управлять тем, что приходило мне в голову. «Дневной кошмар» перенёс меня на открытое поле, которое я пересекал, направляясь к лесу на другом конце.

Словно в сцене из военного фильма, когда я достиг середины поля, на гребне холма появилась армия облучённых мертвецов. Они тут же бросились ко мне. Прежде чем я успел разглядеть гниль в их глазах, я вырвался из сновидения и продолжил идти.

Не было ни звука. Лишь лёгкое дуновение ветра на лице напомнило мне, что я вернулся в реальность.