Запахи и отвары. Дом на Медовой улице - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Олария Скай (Глава 19. Комната которая не дышит) #18

Глава 19. Комната которая не дышит

Слова прозвучали ровно, но в них была личная нота, словно он намеренно подчеркивал: передо мной не маска и не чужая роль, а он сам. У меня внутри всё дрогнуло: будто стены замка сдвинулись ближе, и мир снова менял очертания.

— Старший мой брат, Рейнар Штерн, наследник дома, тяжело болен, — продолжил Адриан. — Лекари бессильны. Они лечат по книгам, но лучше ему не становится. Мать… графиня Аделина… не отходила от его постели несколько дней. Только сейчас согласилась прилечь хоть на час. Поэтому говорю с вами я.

Он сделал паузу, и в этой сдержанности слышалась не только забота, но и усталость.

— Если Рейнар не встанет на ноги, ответственность за договоры и брак ляжет на меня. Этого я не хочу. Поэтому я настоял, чтобы вас пригласили. Я видел, как вы работаете, София. У вас иной подход.

Он смотрел прямо, без просьбы и без приказа.

— Мне нужно, чтобы вы попробовали. Не ради чуда. Ради попытки, в которую я верю больше, чем во всё, что делали до вас.

Я кивнула медленно. В груди стало тесно: не от страха, а от веса, который лег на плечи вместе с его словами.

— Чтобы помочь, мне нужно видеть его. И всё, что уже делалось: отвары, мази, процедуры. Чем быстрее — тем лучше, — сказала я.

Эрвин чуть склонил голову, но прежде чем двинуться, я подняла ладонь.

— Подождите. Скажите — что именно с ним?

Управляющий бросил взгляд на Адриана, будто спрашивая разрешения. Тот ответил сам, коротко и резко:

— Симптомы меняются. Сначала слабость, потом жар, потом головные боли. Лекари спорят: одни уверяют, что болезнь в крови, другие — что в лёгких, третьи твердят про сглаз. Лечат от разного, а ему всё хуже.

Эрвин добавил тише:

— Иногда он не узнаёт людей. Может говорить несвязно, а потом снова приходить в себя. Мы держим запись всех отваров, что давали, но пользы мало.

Я кивнула, чувствуя, как внутри холодеет.

Адриан продолжил, его голос стал жёстче:

— И вот ещё. Через три месяца должен вступить в силу договор с домом Ауринов. Брак с их дочерью — ключ к союзу. Всё уже готовится к празднику. А я… — он усмехнулся криво и покачал головой. — Я об этом даже думать не хочу.

Он посмотрел прямо на меня:

— Потому времени у нас меньше, чем кажется.

Я вдохнула глубже. Тень праздника и брака, в котором невеста ждёт, а жених не может встать с постели, легла на эту тишину тяжелее камня.

— Покажите его, — сказала я.

Эрвин поклонился и открыл дверь.

Коридоры становились всё тише. С каждым шагом запахи менялись: сперва сухой камень, потом — горечь уксуса, настоянные мази, влажная ткань, слишком жарко натопленная печь. Воздух был густым, усталым. Я уже знала этот язык: когда больного лечат от всего сразу, но не попадают в цель.

Дверь распахнули, и мы вошли.

Комната оказалась просторной, но тяжёлой — не жилой, а больничной. Широкая кровать с высоким изголовьем, стол с десятками флаконов и банок, горшки с остатками мазей. Воздух пах уксусом, старым потом, лекарственными корнями, что давно выдохлись, и чем-то ещё — сухим, чужим, что не принадлежало этому месту.

На кровати лежал мужчина. Старше Адриана, крепкий в плечах, но истощённый, как дерево, из которого выкачали соки. Губы потрескались, дыхание было частым и ломким.

— Рейнар… — тихо позвал Адриан.

Мужчина пошевелился, глаза открылись мутно, но в них мелькнуло узнавание. Он хотел что-то сказать, но губы лишь дрогнули.

Я приблизилась, опустилась рядом, коснулась его руки. Ладонь холодная, как лёд, но пульс был — слабый.

— Я София, — сказала я мягко. — Мне нужно только понять, что с вами.

Он снова попытался шевельнуть губами, но голос сорвался в сип.

Я вдохнула глубже. Запахи, исходившие от него, говорили яснее любых слов: тело было перегружено мазями и примочками, каждая из которых жила своей жизнью, не помогая, а мешая.

— Всё это придётся снять, — сказала я. — Вымыть его начисто и сменить постель. Иначе я не услышу настоящую картину. Также убрать всё из комнаты, чем лечили ранее, и всё тут помыть.

Эрвин кивнул в коридор и отдал распоряжение. Почти сразу появились двое слуг — люди в холщовых одеждах, с ведром горячей воды и стопкой льняных полотен.

— В воду добавьте липовый цвет и немного ромашки. Не для лечения, а для очищения. Нам нужно открыть кожу, смыть всё, что мешает телу дышать.

Слуги склонили головы и приступили к делу: аккуратно сняли с Рейнара пропитанное потом бельё, смочили полотна и осторожно протирали его плечи, грудь, руки. Я видела, как с каждой тряпкой уходил налёт мазей, как кожа становилась чище. Рейнар застонал, но дыхание его стало ровнее, губы дрогнули — он словно благодарил без слов.

Когда всё закончили в комнате остался запах влажного льна, липы, ромашки и свежей воды. Казалось, стало легче дышать, но мне самой от этого множества нот было только тяжелее.

Я присела у изголовья и закрыла глаза. Уксус, смола, жирные мази, коренья, старые настойки, теперь ещё липа и ромашка… слишком много всего. Запахи спорили, перебивая друг друга, и я никак не могла ухватить то единственное, что прячется под ними.

Я открыла глаза и посмотрела на Рейнара. Он лежал тише, но всё равно оставался в плену этой какофонии.

— Теперь ему станет легче, — сказала я, обернувшись к Адриану. — Не выздоровление, но хотя бы передышка. Его тело сможет услышать то, что я дам. Но я сама пока не слышу главного — болезнь тонет в этом хаосе.

Мы вышли в коридор. Дверь за нами плотно прикрыли, оставив внутри свежий запах льна.

Я повернулась к Адриану и Эрвину:

— Чтобы работать, мне нужна отдельная комната. С плитой или печью, где можно держать ровный жар. Постоянный доступ к чистой воде. Кувшины, котелки, колбы — всё, что у вас есть.

Эрвин прищурился, но промолчал. Я продолжила:

— И ещё одна комната рядом. Пусть туда соберут по горсти всего, что найдётся в замке: травы, специи, мази, корни, порошки. Даже если это кухонные приправы или старые настойки — всё равно. Я сама решу, что мне нужно.

Адриан кивнул, не раздумывая:

— Сделайте, как она сказала.

Я встретилась с его взглядом и добавила:

— И последнее. Никто не должен класть к нему на кожу ни мазей, ни примочек, не спросив меня. Всё лишнее мы уже видели.

— Будет исполнено, — ответил Эрвин коротко и поклонился.

Я выдохнула. Теперь у меня появится место, где можно будет разобрать хаос на части и услышать настоящую мелодию болезни.

Когда мы распрощались у двери покоев Рейнара, я ощутила, как силы оставили меня разом. Тело держалось на упрямстве, но внутри звенела пустота.

Служанка проводила меня обратно в мою комнату, и я задержала её у двери.

— Разбуди меня, когда всё будет готово, — сказала я. — И ещё: в комнате Рейнара нужно проветривать каждые полчаса.

Она моргнула непонимающе, и я уточнила:

— Окно настежь на пять минут, не дольше. В это время накрывать его плотным одеялом, чтобы не застудить. Потом окно закрыть и печь подбросить. Запомнила?

— Да, госпожа, — кивнула она.

Дверь открылась — и я сразу услышала:

— София!

Мия сидела на лавке у стола, обняв книгу из Фальдена. На щеках румянец, глаза горели — явно всё это время она читала и ждала.

— Ну? — спросила она с порога. — Что там?

Я опустила сумку и села к столу.

— Потом, Мия. Сначала я поем.

На столе всё так же стояла корзина: хлеб, сыр, печёные яблоки, бокал с вином. Я взяла кусок хлеба — и впервые за сутки почувствовала вкус. Каждая крошка, каждый ломтик яблока возвращали меня в тело, словно я сама заново оживала.

Мия устроилась напротив, не отрывая от меня взгляда. В её глазах было не только любопытство, но и тревога, сдержанная, чтобы не мешать мне.

— Ты выглядишь так, будто прошла через весь лес пешком, — сказала она.

— Почти, — усмехнулась я. — Но всё сказано, и завтра начнём работать по-настоящему.

Я сбросила сапоги и легла на кровать. Мия подоткнула покрывало, как будто я была не старше её, а младше.

— Спи, София. Я тут посижу, книгу дочитаю.

Я улыбнулась сквозь сон. Слова её звучали как охрана. И пока я проваливалась в сон, я знала: одна я здесь не останусь.