Запахи и отвары. Дом на Медовой улице

Глава 29. Трещина во льду.

Рейнар лежал так же, только губы стали чуть менее сухими, а кожа на шее — бледнее, без фиолетового отлива.

— Окно по сигналу, — тихо сказала я служанке. — На «сейчас» — настежь. На «хватит» — закрыть и подбросить в печь.

Маркен занял место у изголовья, чуть сбоку, чтобы видеть лицо и шею. От него пахло меньше ночной травой, больше мылом и усталостью.

Я поставила кувшин рядом с кроватью и накрыла горлышко чистой тканью, делая подобие шатра. Пар начал собираться под ним, прозрачно колыхаясь.

— Готовы? — спросила я.

Я подняла край ткани, подвинула кувшин ближе к лицу Рейнара — не так близко, чтобы обжечь, но достаточно, чтобы каждый вдох захватывал хоть немного.

Я вдохнула первой, чтобы поймать момент, когда нота станет широкой, но ещё не хищной.

Дыхание Рейнара сбилось.

— Один… два… три… — считал где-то справа Адриан.

Запах изменился.

Рейнар закашлялся.

— Продолжай считать, — сказала я, не отводя кувшина.

Время растворилось. Остались вдохи и выдохи, кашель, тонкий хруст льда и пар, теряющий остроту.

Руки начали неметь. Холод пробирался через ткань, поднимался по предплечьям. Кожа покрывалась мурашками, пальцы сводило, но я не убирала их.

— София, — негромко сказал Маркен. — Ты бледная.

Холодная нота в груди Рейнара уже не лежала пластом — потрескалась, пошла трещинами, выпуская сырость.

Пар редел. Зимняя трава отдавала себя недолго, но ярко.

— Хватит, — произнесла я и отодвинула кувшин. — Закрыть окно. Печь — сильнее.

Рейнар дышал часто, мелко — как после долгого подъёма. Но в звуке дыхания появилась новая глубина: воздух не спотыкался о стену, а проходил дальше.

— Счёт? — спросила я.

Маркен проверял пульс, слушал грудь ухом:

Я сделала шаг — мир качнулся. Комната потемнела по краям. Я ухватилась за край стола.

Я послушалась. Села, вдохнула. Зимняя нота внутри отозвалась не холодом, а пустотой.

Паника поднялась мгновенно — старая знакомая.

— Ты знала, что так будет, — тихо сказал Адриан.

Маркен фыркнул:

Мы все повернулись к Рейнару.

— Он легче дышит, — выдохнул Маркен, будто боялся сказать это вслух.

Мы стояли в молчании. За окном — ранний рассвет. В комнате — трое людей и один медленный, но уверенный вдох.

— София, вы бледны, — сказал Маркен. — Вас не должно шатать.

Адриан смотрел пристально:

Я просто сидела. Дышала. Прислушивалась к ровному вдоху Рейнара.

— Видите? — тихо сказала я. — Его дыхание выровнялось. Это хороший знак.

Адриан медленно выдохнул.

— Понял, — кивнул он. — Никого не впускать.

Я села у кровати, обхватила колени, пытаясь согреть пальцы.

Что-то щёлкнуло внутри меня, как отпустившая пружина.

Очень своевременно решил проснуться.