Запахи и отвары. Дом на Медовой улице

Глава 23. Начало второго дня

Проснулась резко, как будто кто-то дотронулся до плеча. В комнате было ещё темно, только от печи тянуло тёплым дыханием. Голова гудела, но нос работал — это я почувствовала первой.

Запах золы, тёплого камня, собственной кожи, чуть кислая нота сна. За ними — три знакомые тени, вчерашние: сладость, сырость и искра. Они больше не рвали меня на части, а просто напоминали: работа ждёт.

Мия шевельнулась, перевернулась на бок и сонно пробормотала:

— Уже утро?

— Для нас — да, — ответила я, потянулась и села. — Спи ещё немного. Мне к Рейнару.

Она приподнялась на локте, всмотрелась в меня через полутьму.

— Ты бледная.

— Ты тоже, — устало усмехнулась я. — Просто у меня это работа, а у тебя — чтение до полуночи.

Мия фыркнула, но виновато улыбнулась и снова уткнулась в подушку. Я быстро умылась холодной водой из кувшина, заплела волосы, накинула шаль.

У двери уже ждала служанка — та самая, что ночью будила меня.

— Госпожа София, — тихо сказала она, — я проветрила, как вы велели. В печи подбросили, ледяного сквозняка не было.

— Хорошо, — кивнула я. — Веди.

Коридор встретил знакомыми запахами: воск, известь, чуть-чуть тушёного мяса из далёкой кухни. Замок просыпался. Я шла, прислушиваясь к камню под ногами — он тоже дышал: сухой, ровный, уверенный.

У покоев Рейнара нас ждала тишина. Служанка осторожно приоткрыла дверь.

Воздух внутри стал другим. Вчерашняя резкая смесь уксуса и мазей ушла почти полностью. На её месте — лён, чуть влажная кожа, остаток ромашки. И под всем этим — то, ради чего я пришла: вязкая сладость болезни, сырая кислинка и тонкая, почти упрямая искра.

Я подошла к кровати.

Рейнар лежал чуть иначе, чем вчера: голова не запрокинута, плечи не так сильно вжаты в подушки. Дыхание всё ещё тяжёлое, но между вдохами появились ровные паузы. Лоб блестел потом, но взгляд, когда он на мгновение приоткрыл глаза, был не совсем пустым — будто где-то далеко он всё-таки слышал мир.

— Доброе утро, — сказала я тихо, хотя знала, что он вряд ли различит слова. — Это была только первая нота. Сегодня попробуем сыграть дальше.

Я наклонилась ближе, вдохнула у его груди. Сладость держалась крепко, как прилипший к кастрюле сироп. Сырость тянула вниз, в лёгкие. Искра… да, она ещё была. Хрупкая, дрожащая, но живая.

Я выпрямилась, сделала знак служанке:

— Тёплой воды. Без добавок. Просто освежить лицо и руки. И чистая рубаха. Этого достаточно.

Она кивнула и выскользнула за дверь.

Через пару мгновений за моей спиной послышались знакомые шаги. Я даже оборачиваться не стала — нос уже знал, кто это: лёгкая тень яблок, холодный воздух снаружи, тонкая нота бумаги и чернил.

— Как он? — голос Адриана прозвучал тише, чем вчера.

— Жив, — ответила я. — И это уже ответ. Отвар не оттолкнуло.

Он подошёл ближе, встал по другую сторону кровати. Несколько секунд мы молча слушали дыхание Рейнара, каждый по-своему.

— Ты видишь что-то ещё? — спросил он наконец.

— Слышу, — поправила я. — Сладость держит его грудь. Она не даёт воздуху ходить свободно. Сырость тянет вниз, как мокрая ткань. Искра… — я шевельнула пальцами, будто пытаясь поймать её в воздухе, — пытается пробиться. Сегодня нужно помочь ей, а не сладости.

— Это значит… новый отвар?

— Нет, — покачала я головой. — Продолжение. Вчера мы лишь сделали первый шаг. Теперь нужно пройти по этой же дорожке ещё раз, но точнее.

Служанка вернулась с водой и полотенцем, я отошла в сторону, давая ей место. Адриан смотрел на брата так, будто боялся, что стоит ему моргнуть — и всё исчезнет.

Я коснулась его локтя:

— Пойдём. Мне нужно к печи. Если хочешь быть рядом — лучше там.

Он кивнул и последовал за мной.