Запахи и отвары. Дом на Медовой улице

Глава 55. Рынок перед дорогой.

Снег у стен замка ещё держался серыми островками, но под ногами уже было мокро. Камень тянул холодом, а воздух — чем-то другим: сыростью, дымом и ранней весной. Такой запах бывает в марте… хотя здесь, конечно, мартом это никто не называет.

Я как раз затягивала последний мешочек с травами, когда Мия вдруг перестала суетиться и посмотрела на меня слишком внимательно.

— Мы ведь уезжаем… — сказала она осторожно. — А ты даже города не видела.

— Видела стены, — ответила я, не поднимая головы.

— Это не считается.

Она выпрямилась, сложив руки на груди, и я сразу поняла: сейчас будет аргумент.

— Сегодня ярмарка. Большая. С торговцами с этой стороны гор. Я слышала, они потом туда больше не ходят, когда перевалы закрываются.

Я уже хотела сказать что-нибудь разумное — про дорогу, усталость и то, что нам ещё ехать и ехать, — но в этот момент в дверях появился Адриан.

— Она права, — сказал он спокойно. — Сегодня последний день перед выходом. Торговцы стараются распродать всё, что не повезут обратно.

Он посмотрел на меня внимательнее и добавил:

— Предлагаю прогуляться и закупиться в дорогу. По эту сторону гор много такого, чего дальше не будет. Потом будете жалеть.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь.

В моём прошлом мире ровно так же звучали фразы вроде «берём сейчас, потом будет дороже» и «это сезонное».

— Хорошо, — сказала я. — Но ненадолго.

Мия победно пискнула и тут же накинула платок.

Город встретил нас так, будто ждал именно сегодня.

Музыка лилась сразу со всех сторон: флейты, барабаны, скрипки. Люди смеялись, перекрикивались, торговались так эмоционально, что это больше напоминало спектакль, чем покупку обычного сыра.

Под ногами чавкала грязь, плащи были забрызганы, сапоги — в разводах, но никого это не смущало. Все куда-то шли, что-то несли, о чём-то спорили.

— Ярмарка на излёте всегда самая шумная, — сказал Адриан, ведя нас между рядами. — Никто не думает о завтра. Все хотят успеть сегодня.

Я оглядывалась и ловила странное чувство.

Мия тащила меня буквально за руку.

— Смотри! Пряники!

— Потому что это рыба, — терпеливо объяснил торговец.

Я не удержалась и рассмеялась.

Мы начали с мелочей — и я быстро поняла, что «ненадолго» было самообманом.

Я купила Мие деревянную гребёнку с вырезанным листом, булавку для платка и мешочек сладких орехов в мёде.

— Ещё! — прошептала она сияя.

— Потом, — сказала я. — Сначала — важное.

У травника было удивительно тихо.

Здесь не кричали и не спорили. Здесь нюхали.

Запахи накрывали слоями: холодный камень, смола, горечь, металл. Я выбрала несколько местных трав — тех, что дальше за перевалом не росли.

Пусть будут в дорогу.

Подарки собирались сами собой.

Для Лотты — пряности и сушёные яблоки.

Оставалась староста.

Я остановилась посреди ряда и на секунду просто замерла, глядя на прилавки.

— Так… — пробормотала я вслух. — Старосте тоже что-то нужно.

Мия тут же подняла голову.

— А ей что дарят?

— Вот именно, — вздохнула я. — Что дарят человеку, у которого всё время бумаги, люди и заботы?

Я ещё раз огляделась, прикидывая варианты, и добавила, больше для себя:

— Не украшения же. И не сладости мешками. Ей нужно что-то… полезное.

— Бумагу, — спокойно сказал Адриан.

Я повернулась к нему.

— Бумагу?

— Хорошую, плотную. И тетрадь. Она любит, когда записи держатся годами, а не рассыпаются через месяц.

Я моргнула.

— Вы… знакомы?

Он даже не сразу понял, что именно меня удивило.

— Да, — ответил он так же спокойно. — Это моя тётя.

— Староста? — уточнила я, хотя уже всё поняла.

— Староста Мальгрет.

Мия тихо охнула, а я медленно кивнула, чувствуя, как в голове щёлкает сразу несколько мыслей.

— Теперь понятно, — сказала я. — Почему она так просила меня ехать и помочь Рейнару. Это было не просто “по службе”.

Адриан едва заметно усмехнулся.

— Она бы никогда не сказала иначе.

Мы подошли к лавке писчих товаров. Там пахло воском, сухой бумагой и чернилами — запах людей, которые поздно ложатся и рано встают.

Адриан выбрал тетрадь в кожаном переплёте, провёл пальцем по корешку, проверяя шов, и добавил простое, добротное перо.

— И ещё, — сказал он, уже расплачиваясь. — Малины возьмём.

— Малины? — переспросила я.

— Да, — кивнул он. — Она забывает поесть, когда работает. А малина — единственное, что она всегда съедает сразу.

Я невольно улыбнулась.

— Значит, у неё слабость.

— Скорее якорь, — ответил он.

Я посмотрела на свёрток в его руках, потом — на него самого.

— Вы хорошо её знаете.

— Она меня вырастила наполовину, — сказал он просто.

И этого было достаточно.

Когда я потянулась за кошельком, он мягко накрыл мою руку своей.

— Я заплачу.

— Адриан…

— Не спорь, — сказал он спокойно. — Считай это вкладом в общее выживание.

Я фыркнула, но руку убрала.

Мия прижимала покупки к груди так, будто это были не пустячки, а настоящее сокровище.