Запахи и отвары. Дом на Медовой улице

Глава 34. Письмо

День складывался на удивление ровно. Рейнар уверенно прошёл по комнате, даже сделал разворот без опоры — и был этим почти доволен. По крайней мере, я заметила ту едва уловимую искру удовлетворения, которая всегда появлялась у него после маленьких побед.

Адриан просматривал бумаги у столика, я перебирала высушенные листья, и весь дом будто стоял в той самой спокойной тишине, которую мы месяц ждали как чуда.

— Через два месяца свадьба, — сказал Рейнар неожиданно спокойно, словно обсуждал хозяйственный инвентарь. — А я ещё ни разу не дошёл даже до главной лестницы. Хотелось бы встречать гостей хотя бы стоя.

В голосе не было ни тревоги, ни раздражения — просто факт. Адриан поднял взгляд и коротко кивнул, как человек, который держит ситуацию в руках и знает: брат идёт к цели.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Адриан.

Слуга вошёл уверенно, с письмом в руках.

— Послание от дома Ауринов.

Мы таким уже не удивлялись. Всё время болезни переписку вёл Адриан — отвечал вежливо, без подробностей, но письма приходили регулярно. Сейчас свёрток впервые адресовали самому Рейнару.

— Это тебе, — сказал Адриан, протягивая конверт.

Рейнар без суеты разломил сургуч и развернул бумагу. Прочитал первую строку — и ничем не выдал ни интереса, ни удивления.

А вот я уловила запах.

Тонкий. Холодный. И слишком знакомый.

Он не был похож ни на дорогу, ни на сырость, ни на обычный аромат бумаги. Это была та самая едва заметная нота, которую я чувствовала в первые, самые тяжёлые дни его болезни — будто к дыханию цеплялся иней.

Рейнар не почувствовал ничего. Он продолжил читать, совершенно спокойно.

— София? — спросил он тихо.

Я подошла и протянула руку.

— Можно письмо?

Рейнар передал без сомнений. Он уже привык: иногда мои ощущения говорили больше, чем чьи-то глаза.

Я провела пальцем по краю, будто изучаю почерк. Почерк был обычный — аккуратный, женский. Но холод держался по всей поверхности письма ровно, как след, который не возникает случайно.

— Что пишут? — спросила я.

— Они собираются приехать, — ответил Рейнар. — Леди Элионор и её брат. Хотят обсудить детали свадьбы и заодно проведать. Формально звучит уважительно.

Он говорил ровно, но в дыхании появился едва заметный оттенок тяжести — настолько лёгкий, что сам бы он его не уловил. Я почувствовала сразу.

Возвращать письмо ему было бы неправильно.

Я сложила лист, не отдавая обратно, и сказала без нажима, но честно:

— Я оставлю письмо у себя. Запах на нём похож на тот, что был у тебя в начале болезни. Не такой сильный, но слишком похож, чтобы игнорировать. Я хочу понять, повторялось ли это раньше. Для этого нужно сравнить с другими письмами.

Я подняла глаза на обоих братьев:

— Рейнар, Адриан… могу я посмотреть всю переписку с домом Ауринов? Не хочу сгущать краски, но мне кажется, твоя болезнь могла быть не совсем случайной. Или не такой простой, как выглядела.

Тишина повисла короткая, но внимательная.

Адриан первым пришёл к решению.

— Хорошо. Пойдём в кабинет. Все письма там. Сравнивать нужно на месте.

Рейнар кивнул. В лице не было страха — только решимость.

— Возьми всё, что нужно. Если есть шанс, что ты что-то заметишь, — надо это проверить.

Он поднялся. Ровно. Сам. Осторожно, но уверенно — как человек, который знает: ноги слушаются. Адриан встал рядом не поддерживая, а просто на расстоянии, чтобы подхватить, если понадобится. Но не понадобилось.

Мы вышли из комнаты втроём — не тревожно, не спеша, а так, как выходят люди, которые наконец идут в нужную сторону. Даже если эта дорога пахнет странным холодом.