Запахи и отвары. Дом на Медовой улице

Глава 31. Чай у графини Аделины.

Следующим утром за мной пришла служанка. Постучала едва слышно, будто боялась потревожить не только дверь, но и моё спокойствие.

Я застыла с травами в руках. «На чай» — со мной? Это звучало так, будто я здесь не травница, спящая полусидя у кровати наследника, а, прости боги, почётная гостья.

Спина сама выпрямилась, руки пригладили платье, которое всё равно было мятой тряпочкой после ночных дежурств, но почему-то мне стало важно выглядеть прилично. На чай — так на чай.

Гостиную графини я видела впервые. Она была не роскошной, как я ожидала, а удивительно тёплой: мягкий дневной свет, простые садовые цветы, печенье с орехами, чайник, от которого поднимались тонкие струйки пара. Графиня Аделина поднялась, когда я вошла.

Голос у неё был другой — не властный, не настороженный, а спокойный, по-человечески тёплый. Я села за небольшой круглый стол. Графиня сама налила нам чай; чашка тихо звякнула о блюдце, но в её руках не было ни одной дрожи. Женщина, которая держит весь дом, всегда держит себя так же уверенно.

Первые секунды мы просто молчали — не неловко, а скорее так, будто настраивались на один ритм разговора. И вдруг она сказала:

Я уже открыла рот, чтобы возразить — привычное «я просто делала свою работу» крутилось на языке — но графиня подняла ладонь, останавливая меня.

Сказано было без пафоса — просто правда, которую она слишком долго держала внутри.

— София, — продолжила она тише, — если бы не ты… я бы его потеряла.

Я опустила взгляд. Её искренность была настолько тяжёлой и чистой одновременно, что внутри что-то болезненно дёрнулось.

— Проси, — сказала она спокойно. — Что хочешь.

— Я… ничего не хочу, — выдохнула я.

— Значит, не сейчас. — Она едва заметно улыбнулась. — Но запомни: когда придёт время, просто скажи.

Тепло, которое подступило к горлу, трудно было назвать обычной благодарностью. Скорее чем-то вроде признания — ещё не принятия в семью, но точно шаг в ту сторону.

Разговор дальше потёк легко, без усилий. Графиня рассказывала о доме — о том, как непросто держать всё под контролем, пока сыновья взрослеют и каждый пытается вести себя как полноценный мужчина. О страхах, которые приходят тише всех, но сидят дольше остальных. О муже, о том, каким дом был раньше.

Потом перешла к сыновьям.

Я рассмеялась — слишком ярко представилось. Маленькие братья, маленькие бури, маленькие подвиги.

Потом она заговорила об Адриане.

Я едва заметно улыбнулась.

Графиня заметила мою улыбку.

— Немного, — ответила я честно. — Но достаточно, чтобы понять, что он… хороший.

Она кивнула, и уголок её губ приподнялся чуть мягче обычного.

При этих словах я сжала пальцы под столом.

Мы сидели почти час. Чай остывал, печенье исчезало с тарелки, а разговор не иссякал. За этот час я увидела графиню не как строгую хозяйку замка, а как женщину, на плечах которой лежит слишком многое, но которая всё равно держится — и держит остальных.

Когда я вышла из её гостиной, казалось, будто коридор стал светлее и глубже дышит. Замок и правда вздохнул. И я тоже.

Её «просИ, что хочешь» ещё долго звучало у меня в голове.