Запретная для авторитета. Ты будешь моей

Глава 27

Я застыла на месте не от ужаса или отвращения. Нет, я просто не ожидала увидеть такого. Совсем. Не ожидала увидеть огромное пространство, заполненное людьми, которые толпились вокруг боксерских рингов и клеток для смешанных единоборств. Их крики и улюлюканье смешивались со звуками ворчания и рычания бойцов.

Подпольный бойцовский клуб — вот, что скрывалось в секретном подвале Германа.

Пока мы ходили вокруг, я слышала, как кулаки и ноги врезаются в плоть; слышала звук удара, когда бойцы сильно ударялись об пол. Некоторые зрители держали пиво, другие — деньги, подбадривая того бойца, на которого ставили свое состояние. Где-то свистнул рефери и...

Вот черт. Я моргнула, узнав в одном из боксеров своего знакомого.

— Перед тобой не отбросы общества, пришедшие сюда помахать кулаками, — сказал мне Герман. — Эти люди платят за то, чтобы прийти сюда, выпустить пар и поиграть в азартные игры. Миллионеры, политики, бизнесмены...

— Политики? Они не боятся, что их лица...

— Перед боем можно оговорить, что лицо или другие зоны трогать нельзя, — он внимательно изучал меня, словно ища чего-то в моем лице. Возможно, осуждение.

— Тебе не нужно было скрывать это от меня. Мое воображение в неведении рисовало себе абсолютно другие картины, Герман. Тем более, похоже, что все тут происходит по обоюдному согласию, и я вижу, что у вас есть судьи и охрана. Я бы не упала в обморок от ужаса, я не настолько нежная фиалка, — и он знал это, так что, видимо, я что-то упустила. Должно быть... И тут меня осенило. — Синяки, которые я видела на тебе.

— Да, — признал он.

— Когда преследователь прислал мне фотки, у тебя был огромный синяк на челюсти, — вспомнила я.

— В предыдущее воскресенье у меня был особенно тяжелый бой, меня неплохо так разукрасили. Синяки долго не сходили. Поэтому я и не встретился с тобой тогда.

— Ты ждал, чтобы они прошли? — Тупо спросила я, начиная кое-что понимать.

Герман кивнул.

— По той же причине я не встречался с тобой по будням. Раньше я приходил сюда в воскресенье вечером и выпускал пар. К тому времени, когда я виделся с тобой в следующие выходные, большинство следов исчезало.

— Но в последнее время у тебя не было никаких синяков, — пробормотала я. — Ты не мог драться, потому что я жила с тобой, а это означало, что я бы видела травмы.

— Да.

— И часто ты тут дрался раньше?

— Да.

— Зря ты не сказал мне об этом сразу, — мне не очень понравилось то, что я сейчас услышала, но я бы как-нибудь пережила эту информацию и раньше.

Герман подошел ближе, но не прикоснулся ко мне.

— Какой вопрос сейчас крутится у тебя в голове, Агата? Просто спроси.

— Почему ты так часто бываешь здесь? Это довольно странное хобби, чтобы делать его частью своей рутины.

— Ответ в том, что... мне просто иногда это нужно.

Я непонимающе нахмурилась.

— Тебе... нужно что?

— Мне нужно это ощущение, когда кулак врезается во что-то. И мне даже нужна боль от того, что кулак врезается в меня. Короче говоря, мне нравится причинять боль, и мне нравится ее чувствовать.

У меня свело желудок, потому что первая мысль, которая пришла мне в голову, была: так же, как и Андрею.

— Не в сексуальном плане. Я не увлекаюсь садомазо или чем-то подобным. И вспыльчивым меня тоже не назовешь. Я не часто выхожу из себя. Мне просто... мне просто нужно, выпускать пар время от времени — и здесь он получал то, что ему было нужно, в контролируемой обстановке, по обоюдному согласию.

Я сглотнула.

— Я не понимаю.

— Боль... она помогает мне. Я знаю, как хреново это звучит, Агата. Знаю. Так же, как я знаю, что понять, что человек, с которым ты спишь, любит причинять боль, должно быть, не самая лучшая новость, тем более что Калинин во многом такой же. Я читал статьи о нем, потому что хотел удостовериться в том, что ты не найдешь у нас с ним общие черты. И поэтому я не хотел, чтобы мы когда-нибудь заводили этот разговор.

Я запустила руку в волосы, пытаясь осознать все — и не желая осознавать ничего.

— Откуда в тебе такая скрытая ярость, Герман? Должна же она была откуда-то взяться! Все это не просто так, ты же понимаешь?

Его лицо напряглось.

— Я не хочу обсуждать ничего здесь. Пойдем со мной наверх, в мой кабинет. Я не уклоняюсь от твоих вопросов. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Только не здесь. Хорошо?

Поскольку мне действительно нужно было присесть, я кивнула и пошла с ним к лифту. Сердце бешено колотилось в груди. Мне было холодно. Я чувствовала себя выбитой из колеи.