Запретная для авторитета. Ты будешь моей

Глава 43

Я провела пальцами по спине Германа, а он оставлял мягкие поцелуи на моем лице. В то же время он плавно двигал бедрами, скользя членом по моему клитору. Расплавленное вожделение захлестнуло меня, казалось, заполнив до кончиков пальцев рук и ног.

Со стоном я раздвинула бедра шире, намекая на то, чтобы он вошел в меня. Но он не стал этого делать. Он проигнорировал это требование, нежно проводя пальцами по моим волосам.

— Герман…

Задержавшись на моем рте, он хмыкнул и одарил меня знающей ухмылкой.

— Я знаю, чего ты хочешь. И скоро ты это получишь, — он погрузил в меня два пальца и покрутил ими, разжигая покалывания от серии умопомрачительных оргазмов, которые он подарил мне ранее. — Давай, милая.

Прижавшись к нему, я приподняла бедра.

— Вот так, хорошая девочка.

— Я бы предпочла твой член.

— Думаю, пришла пора дать моей девочке то, что она хочет, — он взял мои руки и сцепил их над головой. Его хватка была не настолько тугой, чтобы причинить боль. Но достаточно крепкой, чтобы я почувствовала, насколько он сильнее меня. — Не своди с меня глаз, Агата, — он с силой вошел в меня, погружая свой член внутрь по самые яйца.

Шок от его мгновенного проникновения заставил меня резко вдохнуть. Наполненная до краев, моя киска сжалась и затряслась вокруг него. До Германа мне никогда не нравилось, когда меня держали. Но было что-то дико возбуждающее в том, что я не могла двигаться, что я была вынуждена брать только то, что он решил дать мне, это еще больше разжигало мою потребность в нем.

— Обожаю, что ты такая горячая и тугая, — он медленно отстранился. Затем снова вошел в меня, застонав. Глаза потемнели от потребности и чистого мужского собственничества, он делал это снова и снова — медленно отстраняясь, а затем резко погружаясь.

Обычно «медленно» не вызывало у меня такого сильного возбуждения. Но ощущение его сильных рук, обхватывающих меня, и его члена, скользящего по моему клитору, заставляло меня сжиматься невыносимо туго. Моя киска пульсировала и трепетала.

— Еще. Мне нужно кончить.

Мучительно медленно он отстранился, пока только головка его члена не осталась внутри меня.

— У тебя есть веская причина, почему я должен тебе это позволить?

Я зажмурила глаза.

— Не совсем, — я почувствовала, как он улыбнулся мне в ухо.

— Ты любишь меня, Агата?

— Да.

Он глубоко вошел в меня, выбив дыхание из моих легких.

— Ты моя?

— Да, — вздохнула я, раздвигая ноги, когда он снова медленно вышел из меня.

— Ты останешься моей?

— Да, — я застонала, когда его член вошел глубоко, снова заполняя меня до отказа.

— Моя хорошая девочка. Такая идеальная, — трахая меня медленно и глубоко, он наклонился, чтобы поцеловать меня. Он ласкал мой язык своим, побуждая к игре. Мы обменивались дыханием и стонами, пока его язык танцевал с моим. Он не торопился. Нет, он наслаждался.

Мое тело выгибалось в его руках каждый раз, когда он глубоко вводил свой член.

Затем он вернулся к нежным поцелуям. Двигался лениво. Никуда не торопясь.

Он каждый раз делал все по-новому, выводя меня из равновесия и запутывая мои мысли. Все это было восхитительно и... и... и что это было, черт возьми?

Я открыла глаза, осознав, что на моем безымянном пальце находится что-то холодное и гладкое.

— Что ты только что сделал?

Его рот растянулся в нежной улыбке.

— Заявил права на то, что по праву принадлежит мне.

— Ты не можешь просто...

— Ты сказала, что любишь меня. Ты сказала, что ты моя. Ты сказала, что не уйдешь.

— Я не говорила, что выйду за тебя, — он даже не спросил.

— Ты выйдешь, детка. Иначе и быть не может, — он задвигал бедрами, трахая меня жестко и быстро, глядя на меня глазами, в которых сверкала яростная решимость. — Ты выйдешь за меня замуж, Агата.

— Герман…

— Ты выйдешь за меня.

— Я не...

— Ты выйдешь за меня. Правда?

Я сжала губы.

Его хватка на моих руках усилилась.

— Посмотри мне в глаза, Агата. Разве похоже, что я сдамся? Разве похоже, что я приму любой ответ, кроме того, который мне нужен?

Нет, не похоже. Я зарычала.

— Я заставлю тебя надеть самую нелепую бутоньерку, какую только смогу найти.

Приняв это за «да», он одарил меня веселой, самодовольной улыбкой.

— Все мое.

Затем он стал вбиваться в мою киску, словно хотел, чтобы я почувствовала его в своем горле. Я бы возмутилась, но мне было все равно.

Мое тело напряглось. Содрогнулось. Оно кричало о разрядке.

Он крепко поцеловал меня и прорычал мне в рот.

— Я люблю тебя больше жизни, Агата.

При этих словах я разбилась вдребезги. Крик застрял в моем горле, когда волны удовольствия, настолько сильные, что они были почти невыносимы, захлестнули меня и разорвали на части. Затем мы оба, задыхаясь, опустились на ковер. Когда мой мозг наконец снова включился, я пошевелила пальцами.

— Можно мне посмотреть? — он отпустил мои руки, и горло сжалось при виде огромного бриллианта, окруженного блестящими камушками в кольце из белого золота. — Оно очень красивое.

— Прямо как ты, — прошептал он мне в губы, прежде чем подарить мягкий, одурманивающий поцелуй.

Я хотела сказать что-то глубокое. Значимое. Что-то, что отражало бы эмоции, бушующие во мне. Но было трудно найти нужные слова. Особенно когда в горле образовался ком, и на глаза навернулись слезы. Я остановилась на...

— У меня такое ощущение, что мое сердце сейчас лопнет от эмоций.

Его лицо стало мягким.

— Это потому, что ты любишь меня.

Я улыбнулась.

— Да, это правда. Ну и? Когда люди спросят, как ты сделал мне предложение, что мне им сказать?

— Правду. Я надел кольцо на твой пальчик, когда ты отвлеклась, а потом не позволил снять его, — он прислонился своим лбом к моему. — Ты бы рассмеялась, если бы я встал на одно колено.

Он был прав. Я бы не смогла держать лицо, если бы он сделал что-нибудь хоть немного похожее на клише. Он слишком хорошо меня знал.

Его рука по-хозяйски расположилась на моем животе.

— Когда-нибудь.

Понимая, что он имеет в виду, я вздохнула.

— Когда-нибудь, — его однобокая ухмылка заставила меня улыбнуться. — Ну и самодовольная у тебя физиономия.

— А почему бы мне не быть самодовольным? У меня есть все, чего я хочу. Ты должна знать, что я не из тех людей, которые готовы ждать по два года, прежде чем пожениться. Мне неважно, насколько большой или маленькой будет свадьба — пусть она будет такой, какой ты хочешь, но я не буду ждать больше четырех месяцев.

Это было неудивительно, учитывая его характер.

— Я не хочу большую свадьбу, — я хочу провести этот день только с теми людьми, которые действительно для меня что-то значат. — Знаешь, очень жаль, что мы не можем пожениться в «Убежище», — у моей матери случился бы сердечный приступ, если бы она узнала, что здесь происходит.

Он задумчиво хмыкнул.

— Мы могли бы пожениться на крыше «Убежища». Там много места. А прием устроим на главном этаже. А потом мы могли бы провести нашу брачную ночь внизу.

Я улыбнулась.

— Мне очень нравится эта идея.

— Я вижу.

— Кажется, ты всегда знаешь, чего я хочу, лучше меня.

Он пожал плечами.

— Я просто знаю, что нравится моей девушке. Я знаю, о чем она думает.

— Да?

— Да.

— Тогда ты знаешь, что я люблю мгновенное удовлетворение, так почему же ты всегда заставляешь меня ждать, прежде чем позволить мне кончить?

— Потому что ты кончаешь еще сильнее, когда я это делаю.

Дело в том, что... я даже не могла этого отрицать.

— Как скажешь. А теперь подвинься, чтобы я могла полюбоваться своим блестящим камешком.

Перевернувшись на бок, он с улыбкой наблюдал, как я рассматриваю свое кольцо.

— Ты хочешь сфоткать его и отправить семье, да?

Я удивленно уставилась на него.

— Откуда ты знаешь?

— Я же говорил тебе, что знаю, о чем думает моя девочка, — он поцеловал меня. — Ты определенно должна сначала отправить фотографию Николаю, — он пожал плечами, когда я посмотрела на него недовольно. — Будет справедливо, если он первым узнает о нашей помолвке. Вы же с ним такие друзья! Неужели ты лишишь его такой чести?

— Неужели тебе не стыдно?

Улыбаясь, он провел рукой по моему горлу.

— Поцелуй меня, Агата.

— Почему?

— Потому что ты меня любишь, — с трудом сдерживаясь, я поцеловала его. Предполагалось, что поцелуй будет быстрым, но он превратился в нечто мягкое, глубокое и одурманивающее. Черт возьми, как же я люблю этого придурка.

Он хмыкнул.

— А теперь давай затащим тебя в ванну. Это я сделал тебя такой липкой; будет правильно, если именно я буду тебя мыть.

— Прежде чем ты это сделаешь, ты должен кое-что знать.

— Что?

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Тот ребенок, которого ты хочешь «когда-нибудь»... ну, он появится гораздо раньше, чем ты думал.

Он замер.

— Ты беременна?

Я кивнула.

— Сделала тест, когда поняла, что у меня задержка. Он оказался положительным, как и остальные три теста, которые я сделала, просто чтобы убедиться.

Он дважды моргнул.

— Как?

— Я не знаю. Говорят, что у таблеток не стопроцентная гарантия

Он сглотнул и провел рукой по моему животу.

— Ты носишь под сердцем моего ребенка?

— Вообще-то, нашего ребенок.

— Свадьба будет через неделю.

— О, начинается.

— Я не хочу, чтобы ты долго нервничала из-за подготовки. Особенно во время беременности — у тебя стресса хватило уже на всю оставшуюся жизнь. Неделя, Агата. У тебя есть неделя.

— Почему ты такой тиран?

— Чем скорее я сделаю тебя своей женой, тем лучше. Тогда ты останешься со мной. Ты не сможешь сбежать.

— Я и не убегаю.

Он улыбнулся.

— И не убежишь. Мы будем связаны на всю жизнь.

Я вздохнула.

— Ты слишком привык к тому, что у тебя все по-своему, — но я уступлю ему в этот раз, потому что не хочу, чтобы на свадебных фотографиях было видно беременный животик. — Я должна больше бунтовать.

Его улыбка из мягкой превратилась в лукавую.

— Не стесняйся. Наказывать тебя — мое любимое занятие. На самом деле, я должен наказать тебя прямо сейчас.

Мои глаза расширились.

— За что?

Он навис надо мной.

— Ты знаешь, что беременна с сегодняшнего утра, но говоришь мне об этом только сейчас.

— Я ждала подходящего момента!

— Это не оправдание, — сказал он, притворяясь обиженным. — Ты скрывала это от меня. Теперь я буду скрывать от тебя оргазм. Вроде бы справедливо.

— Нет, это несправедливо, ты... - я задыхалась, когда он снова вошел в меня. — Ну ты и мудак.

Он только усмехнулся.

— Не кончай, пока я не скажу.

— Видишь? Самый настоящий мудак.

КОНЕЦ