Запретная для авторитета. Ты будешь моей

Глава 41

Как хорошо, что есть обезболивающие. Все напряжение покинуло мое тело. Просто ушло. Исчезло. Пуф. Мышцы расслабились, конечности были восхитительно свободными, и я чувствовала себя совершенно невесомой. Как будто я парила.

Не было боли. Никакого дискомфорта. Никакого беспокойства. Даже гипс на моей руке или раздражающие больничные запахи не могли пробить мое сказочное оцепенение. А моя мама? Ну... По меньшей мере в десятый раз мама поправляла подушки на моей койке.

— Ложись, милая, тебе будет лучше.

— Не хочу, — я хотела остаться там, где была — на краю кровати, уложив голову Герману на грудь и слушая ровный стук его сердца. Его рука обвилась вокруг моей талии, а свободная ладонь лежала на моем затылке. Я прильнула к нему, расслабленная и довольная, как кошка, греющаяся на солнце.

В моей части палаты собрались все: мама, Софа, тетя Марина, дядя Дима и Коля. У бедной медсестры не было ни единого шанса их выгнать.

В отличие от меня, они были раздражены и встревожены. Мама постоянно крутила обручальное кольцо, Софа поджимала губы, дядя Дима потирал затылок, тетя Марина переминалась с ноги на ногу а Коля сидел рядом с ней и барабанил ногой по полу. Только Герман казался спокойным, но я подозревала, что он был бы так же напряжен, если бы не боялся, что его напряжение передастся мне.

Из разговоров, тихо текущих вокруг, я начинала складывать картину всего произошедшего. Теряев испортил машину Олега, желая оставить меня в одиночестве, угнал грузовик и устроил аварию. Он хотел убить меня и освободить себе дорогу к Андрею, но Герману вовремя поступил сигнал SOS с моих часов. К тому моменту, как Теряев начал меня избивать, у Олега получилось выбраться из машины. Завязалась потасовка, почти одновременно к месту аварии подъехали Герман и Артур. Как рассказывал Олег, с другой стороны стоял подозрительный серебряный седан, и из него навстречу их с Ромой драке шел кто-то удивительно знакомый, но стоило зазвучать сиренам — и он быстро сбежал, испугавшись.

— Герман, она попала в аварию, ее чуть не убили и не похитили, — сказала мама, наморщив лоб. — Ей нужно полежать и отдохнуть.

Его рука слегка согнулась вокруг меня.

— Мне не нужно напоминать о том, через что она прошла. Она не хочет лежать одна.

Герман поцеловал мои волосы.

— Нет, я ее не брошу.

Я это знала. Я прижималась к нему не потому, что боялась, что он уйдет, мне просто нужен был физический контакт.

— Садись, Кать, — сказала Марина. Она подала Коле знак освободить стул с многострадальным вздохом.

Моя мать нервно потерла руки.

— Меня просто беспокоит, что она такая... спокойная, Марин. Ведь она прошла через ад. Мне было бы неприятно, если бы она рыдала, но это хотя бы нормальная реакция.

Герман вздохнул.

— Агата сейчас на обезболивающих, для нее нормально быть спокойной. В ней было столько адреналина, что врачам стоило большого труда успокоить ее сердцебиение. Сейчас все стабильно. Не надо с этим бороться.

И тут я услышала ее сопение.

— Мама, перестань плакать. Ты портишь мне кайф.

— У тебя не должно быть кайфа, — сказала она. — Тебя могли убить сегодня.

— Прими немного этих чудесных лекарств, а потом скажи, что мне не стоит кайфовать.

— Я бы попробовала, — улыбка Софы была натянутой. — Нервы, честно говоря, пошаливают. Учитывая, насколько серьезной была авария, тебе повезло отделаться тем, что есть.

— Спасибо новой тачке… — черт, я любила эту машину. Она хорошо перенесла аварию. Моя старая развалюха превратилась бы в кусок искореженного металла. — Я буду скучать по ней.

Герман улыбнулся и поцеловал меня в макушку.

— Я куплю тебе новую.

Вообще-то я могла бы купить себе машину сама, но...

— Я чувствую себя слишком лениво, чтобы спорить с тобой.

— Я знаю. Я этим пользуюсь.

Мама потрепала меня по плечу.

— Ты уверена, что не хочешь поспать, милая?

— Как все уже заметили, Агата сегодня прошел через ад, — сказал Герман. Я была уверена, что его терпение на исходе. — Если она хочет сидеть, пусть сидит. Если она хочет опереться на меня, она может на меня опереться. Если она хочет танцевать чечетку, пусть танцует — мне все равно, лишь бы она была спокойна.

Тетя Марина хихикнула.

— Не думаю, что она в состоянии танцевать чечетку.

Рот мамы сжался в тонкую полоску.

— Хорошо. Но я все равно считаю, что доктор не должен был соглашаться выписывать ее, — неужели мы снова вернулись к этому? Честно?

— Она не хочет оставаться здесь, — напомнил ей Герман уже в двенадцатый раз.

— Но ей больно, — мама обратила на него свой испепеляющий взгляд. — Лучше остаться под наблюдением.

Нет, это было далеко не так. Конечно, мама этого не понимала. Ей нравилось, если с ней нянчились, когда ей было плохо или больно; так она чувствовала себя лучше. Меня же это заставляло чувствовать себя хуже.

Герман заскрипел зубами.

— Ей наложили гипс, наложили швы и провели все необходимые процедуры в которых она нуждается. Как только доктор закончит с бумагами, я заберу ее домой. С этим можно только смириться.

— Но...

— Спокойно, Катя, — решительно вмешалась тетя Марина. — Она сказала, что с ней все в порядке.

Мама повернулась к ней.

— Сейчас мы спустим им с рук эти глупости, а потом ей будет еще хуже.

Тетя Марина похлопала по стулу рядом с собой.

— Я не думаю, что ей станет хуже в спокойной, привычной обстановке. Дома и стены помогают.

Софа положила ладонь маме на плечо и провела ее к стулу, ненавязчиво вынуждая сесть.

— Агата сильная, вы же знаете. Но она не любит людные места. Ей нравится побыть одной. В больнице этого не получишь. Но она получит все нужное дома, — с покорным вздохом мама сложила руки.

— Я позвонила твоему отцу, Агата. Он очень расстроен, что ты пострадала и что он не может быть рядом с тобой. Он винит себя. Они не заинтересовались бы тобой, если бы Андрей не был твоим отцом.

— Никто не должен винить себя, — сказала я.

Наступила тишина. Благословенная, благословенная тишина. Она длилась недолго.

— Герман, спасибо, что нашел ее. Честно говоря, я не знаю, что сделала бы, если бы с ней что-то случилось.

Раздался металлический звон, дверь в палату открылась. Вошел Макс, принеся с собой запахи одеколона и кофе.

— Привет, Агата, как дела?

Я медленно улыбнулась ему, даже подумав: «О-о, Софа взбесится, если он задержится».

— Хорошо, спасибо.

Он наклонил голову.

— Ты выглядишь удивительно отдохнувшей.

— Обезболивающие просто шикарные.

Он рассмеялся.

— Я рад, что ты в порядке. Мы все волновались, — он кивнул Герману в знак приветствия. — Я ожидал, что ты уже наполовину сошел с ума, — повернувшись, он перевел взгляд на Софу. Взгляд стал мягким... а потом застыл как камень. — Где чокер?

— Я надела его на мамину кошку, — сказала Софа. — Ей очень идет.

Я улыбнулась, полагая, что украшение в безопасности в сумочке Софы.

— Если вы двое собираетесь ругаться, делайте это в другом месте, — сказал Герман. — Агате ваша драма не нужна.

— Мы не собираемся ругаться. Мы собираемся поговорить, — Макс протянул руку Софе, которая она фыркнула, словно он предложил ей что-то очень глупое.

— Не думаю, что моя сестра хочет с тобой разговаривать, — Коля бросил на него испепеляющий взгляд. — Что меня вполне устраивает поскольку я тоже не хочу, чтобы она с тобой разговаривала. Я понятия не имею, что между вами произошло, но ты чуть не довел ее до нервного срыва. Ты знаешь, как редко моя сестра плачет, с ее-то чёрствым сердцем?

Софа недовольно уставилась на него.

— Эй! У меня не черствое сердце!

— Еще какое.

Марина закатила глаза.

— Дети, дети, хватит.

Вдруг зашел еще кто-то.

— Агата Андреевна, у нас есть несколько вопросов.

Герман бросил на них убийственный взгляд.

— И вы должны задать эти вопросы прямо сейчас?

— Будет лучше сделать это, пока все еще свежо в памяти, — ответил напарник Артура. — Мы не займем много времени.

Откинув голову назад, я сказала Герману:

— Я бы предпочла разобраться с этим сейчас, чтобы они поскорее отвалили. Но мне нужна минута наедине с тобой, прежде чем я поговорю с ними.

Тетя Марина поднялась со стула.

— Ладно, все. Пора уходить. Я скажу, чтобы они зашли через пару минут, Агата.

— Спасибо, — коротко попрощавшись, все посетители ушли, хотя моя мать немного задержалась. Когда она тоже вышла, я снова повернулась к Герману.

Мы так и смотрели друг на друга, набираясь сил и спокойствия, пока мои плечи не расслабились, а дыхание снова не стало ровным. Пружина, начавшая закручиваться внутри после появления полиции, все-таки расслабилась, снова отдавая тело во власть обезболивающего и крепких, надежных рук.

Герман кивнул мне.

— Давай закончим это, — сказал он мне на ухо, а потом отвернулся, чтобы продолжить уже громче. — Вы можете войти.

Я снова положила голову на грудь Германа, когда Артур и его напарник вошли в палату.

— Ты выглядишь немного лучше, чем раньше, — сказал Артур. Именно он оказался на месте преступления сразу после Германа и видел, как тот уносил меня в машину, чтобы срочно везти в больницу.

— Вы арестовали Теряева? — вместо приветствия спросила я.

Артур кивнул.

— Да. Будь уверена, что он больше не приблизится к тебе. Я вижу, что ты устала, Агата, но нам действительно нужно задать несколько вопросов, — сказал он на удивление извиняющимся тоном.

— Хорошо, — я кивнула. — Но я не сдвинусь с места ни на сантиметр.

Артур выглядел так, будто боролся с улыбкой.

— Договорились.

Они не стали долго допрашивать меня, хотя, возможно, это было потому, что Герман продолжал нетерпеливо вздыхать и спрашивать, закончили ли они уже.

— Если это все...

Поняв намек, напарник Артура кивнул мне и ушел.

Артур долго смотрел на меня, собираясь с мыслями.

— Мы вышли на след человека, который мог давать указания Роману. Пока стопроцентной уверенности нет, но он был на месте аварии, и мы знаем, как выглядит его машина. В работу запущен план-перехват. Надеюсь, тебе станет спокойнее.

С этими словами он последовал за напарником.

Возможно, чуть позже мне будет крайне важно узнать, кто же следил за мной все это время, но пока… пока мне было восхитительно плевать. Главное, что для меня здесь и сейчас все кончено. Одного из сообщников поймали, второго уже почти догнали… долгожданное спокойствие туманило разум и заставляло глупо радостно улыбаться собственным мыслям.

— Никогда больше так со мной не поступай.

Мои брови сошлись вместе от неожиданности.

— Что я сделала?

— Напугала меня. Действительно напугала. Я должен был сказать тебе, чтобы ты встретилась со мной у Элеоноры. Если бы я не отправил тебя домой, Теряев, возможно, не успел бы покалечить тебя.

— Я уверена, что если ты попросишь механика осмотреть машину Олега, он подтвердит что она была испорчена. Рома хотел, чтобы она сломался. Хотел, чтобы я осталась одна.

— Да, но если бы ты ехала в направлении дома Элеоноры, ты бы ехала по оживленным дорогам. Возможно, это заставило бы Рому колебаться. А если бы и не заставило, кто-нибудь увидел бы, что произошло. Они могли бы вмешаться.

Я приложила палец к его губам.

— Не думай об этом. Ты сведешь себя с ума. Я здесь. Со мной все в порядке. Кстати, что там с Литвиновым?

Герман улыбнулся, когда я опустила палец, нахмурившись.

— Долгая история. Я расскажу тебе позже.

— Расскажи вкратце, пока мы ждем доктора, — надеюсь, это отвлечет Германа от мыслей о том, как плохо все могло сложиться.

— Он признался, что использовал Яну, чтобы получить информацию о тебе. Яна избила его своей сумочкой еще до того, как я успел подойти. Литвинов с большой неохотой достал из багажника свой ноутбук и затем удалил книгу, которую писал об Андрее, тебе и твоей матери. Я сказал ему, что если у него где-то есть копия и он когда-нибудь выпустит ее или что-то похожее, я... ну, тебе не стоит слушать эту часть. В общем, он согласился не публиковать ничего об Андрее. Потом я ударил его.

Хорошо.

— Он заслужил это.

— Да, заслужил. Тем более, что ему было бы приятно услышать, что тебя чуть не убили поклонники Андрея. Это добавило бы пикантности его книге, — Герман мягко поцеловал меня в губы. — Он больше никогда тебя не побеспокоит.

— Спасибо.

Он провел рукой по моим волосам, лицо его стало мягким, он смотрел на меня сверху вниз.

— Я люблю тебя, — прошептал Герман.

— И я люблю тебя, — довольная, я снова положила голову ему на грудь. Я просто не могла удержаться, чтобы не сказать... — Я же говорила тебе, что это не Коля.

— Заткнись.