Запретная для авторитета. Ты будешь моей

Глава 32

На следующее утро, когда мы с Германом завтракали, я буквально замерла с ложкой на полпути ко рту.

— Герман, я не думаю, что это хорошая идея.

— Слушай, Агата, почему мы вообще должны думать о том, кто и что подумает, — он откусил кусочек тоста. — Ты уже и так живешь со мной. Почему бы тебе не переехать ко мне насовсем?

— Есть большая разница между пожить какое-то время и переехать насовсем.

— Я знаю. Меня эта разница устраивает, — он отпил немного кофе. — Почему бы тебе не сказать, в чем на самом деле проблема, Агата? — его пристальный взгляд изучал мое лицо, пока я ела хлопья. — Дело не в том, что ты слишком любишь порядок. Нет, — на его лице промелькнуло понимание. — Ты волнуешься о деньгах, правда?

— Я очень сомневаюсь, что ты позволишь мне платить половину за квартиру, если я перееду сюда. А для меня очень важно не быть чьей-то нахлебницей.

— Квартира принадлежит мне, Агата. За что ты собралась платить?

— Я могу хотя бы платить по счетчикам.

— Ты серьезно что ли?

— А что в этом такого? Я хочу вносить свой вклад тоже. Если я буду платить хоть за что-то, то тогда не буду чувствовать, что я живу в твоей квартире. Может, даже смогу чувствовать себя здесь, как дома

Вздохнув, он взял мою руку и прижался поцелуем к внутренней стороне запястья.

— Я знаю, что ты всегда была очень самостоятельной. Я уважаю это, родная. Но почему бы тебе просто не расслабиться и не позволить кому-то хоть раз позаботиться о тебе? Это не нахлебничество. Это не слабость.

— Эта квартира не будет моим домом, если я не буду за нее платить, Герман. Просто не будет, — я запихнула в рот еще хлопьев, бросив на него взгляд, который говорил о том, что я не собираюсь отступать.

Задумчиво нахмурившись, он отпустил мою руку и снова укусил свой тост.

— Я придумал, — сказал он наконец. — Ты можешь платить за продукты. Еда — это важный вклад, учитывая, что мы умрем без нее. К тому же, ты видела сколько они сейчас стоят?

Меня, честно говоря, удивило, что Герман был готов к переговорам.

— А что, если я куплю сюда что-нибудь? Мне хочется внести в эту квартиру свои штрихи. Что ты скажешь насчет этого? Могу я заплатить за это из своего собственного кошелька?

Герман нахмурился.

— Я никогда не собирался контролировать твои расходы, Агата. Я бы никогда не стал указывать тебе, что ты можешь или не можешь купить. Хочешь купить сюда что-то? Давай, — он сделал глоток кофе, а затем пристально посмотрел мне в глаза. — Но по счетам буду платить я. Даже если твоя следующая книга принесет тебе миллионы, я все равно буду настаивать на этом

И тут до меня дошло. Дело было не в том, что он «мужчина в доме» или что он зарабатывает больше денег, чем я. Дело было в контроле. Оплачивая эти расходы, он контролировал свой мир. Ему нужно было это чувство.

Герман обогнул стол и встал между моими бедрами.

— Разве ты не хочешь остаться со мной?

Я бросила на него взгляд, полный недовольства.

— Не пытайся казаться ранимым и обиженным.

Он улыбнулся.

— Давай посмотрим на факты. Ты уже живешь здесь, так что ничего не изменится, и мы оба знаем, как сильно ты не любишь перемены. Мне все равно, если ты захочешь добавить свои штрихи к этому месту; это твой дом, делай, что хочешь, чтобы он больше походил на твой дом, если тебе это поможет. И тебе же нравится здесь жить, так ведь? Я уверен в этом. Тебе нравится покой, тишина и виды. Зачем от всего этого отказываться?

— Хватит давить на меня!

Герман широко улыбнулся.

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Ты хочешь остаться здесь. Зачем бороться с очевидным? Это бессмысленно. Да и не стоит того, раз уж я не собираюсь отступать.

Я вздохнула.

— Ты уверен, что действительно хочешь этого, Герман?

Теперь он посмотрел на меня с недовольством.

— Агата, как ты думаешь, скольким людям я раскрывал все свои тайны? Сказать тебе? Никому.

— Но Олег...

— Мы дружим со школы, и он двоюродный брат Макса. Вот откуда он знает так много. Нет, прежде чем ты спросишь, Лиза его не трогала, — Герман обнял меня за шею. — Я бы не стал доверять тебе все это, если бы ты для меня ничего не значила. А ты значишь для меня охренительно много. Если ты чувствуешь то же самое, я не вижу причин, по которым ты не могла бы согласиться жить здесь на постоянной основе.

— Просто...

Он успокоил меня нежным поцелуем.

— Ты любишь меня, Агата.

Мое сердце гулко ударилось о грудную клетку.

— С чего ты это взял?

— Я вижу. Я чувствую. И если ты не видишь и не чувствуешь, что я люблю тебя, то ты поразительно невнимательная.

От неверия я потеряла дар речи. Я уставилась на него, потеряв равновесие. В конце концов я сказала:

— Я не могу решить, обнять тебя за то, что ты говоришь, что любишь меня, или дать тебе пощечину за то, что ты посмел даже думать о том, что я могу быть невнимательной.

— Первое. Ты должна сделать первое.

Я впилась зубами в нижнюю губу.

— Ты серьезно? Ты любишь меня?

— Серьезно. Если бы не любил, никогда бы не сказал, — его рот впился в мой в ленивом, томном поцелуе, от которого у меня подкосились ноги. — Скажи это, Агата.

Мой пульс участился.

— Я никогда раньше не говорила такого парням.

В его глазах вспыхнуло самодовольство.

— Хорошо, — его руки соскользнули с шеи и зарылись в мои волосы. — Скажи это.

Нервничая, я облизала губы и сглотнула. Черт, почему было так трудно сказать ему правду вслух? Он уже все равно знал. Я сделала глубокий, подготовительный вдох и прошептала:

— Я люблю тебя.

Его взгляд стал мягким и нежным, а губы растянула улыбка чистого мужского удовлетворения.

— Я знаю. Я уже много раз говорил тебе, что со мной ты в безопасности.

Герман снова поцеловал меня. Обхватив его за талию, я положила руки ему на спину.

— Я боюсь, что мы можем причинить боль друг другу, — прошептала я.

— Может, так и будет. Ты же знаешь, что иногда люди причиняют друг другу боль, этого не избежать. Мне нравится, что ты такая уравновешенная, Агата. Ты не истеришь и не выходишь из себя по всякому поводу. Мне это нужно, детка, потому что с меня хватит драмы.

Я просто кивнула в ответ.

— Если кто-то из нас обидит другого, то давай не будем устраивать сцен, — твердо заявил Герман. — Мы сядем и поговорим. Мы все уладим. Да?

— Да. Но, возможно, придется придумывать наказание.

Он улыбнулся.

— Ах ты, маленькая хитрая чертовка!

— И я буду ждать подарков, если ты сильно облажаешься. Красивые ручки. Блокноты. Но ничего дорогого.

Выражение его лица стало немного настороженным, и я напряглась.

— Что?

— У меня есть для тебя кое-что, — он достал из кармана коробку и открыл ее.

Я внимательно посмотрела на черные наручные часы. В них не было ничего броского. Маленькие и компактные, с ремешком из силикона. Но было видно, что они дорогие.

— Ты купил мне часы?

— Прежде чем ты откажешься носить их, выслушай меня.

Это предложение не предвещало ничего хорошего.

— Это для твоей же безопасности, пока мы не разобрались с преследователем. У этих часов есть своя сим-карта и номер. С их помощью ты можешь звонить, и отвечать на звонки — но только с номеров, которые ты предварительно одобрила в аккаунте. Это значит, что ты сама контролируешь, кто может с тобой связаться, — он указал на маленькую кнопку на боковой стороне часов. — Если ты зажмешь эту кнопку на 5 секунд или более, она отправит оповещение всем контактам, которые указаны в приложении. Она также покажет твое местоположение, так что эти контакты будут знать, где ты находишься.

Мои брови взлетели вверх.

— Мое местоположение? Это устройство слежения? — я не могла не вздрогнуть. — Значит, с помощью приложения вы можете проверить мое местоположение в любой момент?

Он поднял одну руку, протянув ладонь.

— Дело не в том, чтобы проверять, где ты находишься. Ты меня знаешь, Агата. Я требовательный и напористый, но я никогда не попытаюсь отнять у тебя независимость. Я слишком уважаю тебя для этого. Я не хочу следить за тобой. И не буду. Я не хочу вторгаться в твою личную жизнь. Речь идет о твоей безопасности.

— Моя безопасность? — сложив руки на груди, я снова посмотрела на часы. — Разве не подобные штуки люди дарят своим детям?

— Да, опять же для безопасности, — он обхватил мое лицо и провел большим пальцем по щеке. — Мне нужна уверенность, что ты можешь связаться со мной в любой момент. Мне нужно знать, что если что-то случится и я не смогу с тобой связаться, у меня будет способ узнать, где ты, чтобы я мог добраться до тебя.

— Ты думаешь, что преследователь попытается добраться до меня.

— Мы уже приняли меры, чтобы этого не произошло, но это все еще возможно, если я не буду постоянно держать тебя взаперти. Ты никогда на это не пойдешь, и хотя мне было бы спокойнее, если бы ты была здесь, где тебе безопаснее всего, мне было бы неприятно давать ему такую власть над твоей жизнью. Мне нужна уверенность, что ты всегда можешь связаться со мной и что я всегда могу найти тебя. Подари мне ее, Агата, — уговаривал он, потираясь своим носом о мой. — Давай будем умными и сделаем так, чтобы ему было как можно труднее.

Как я могла сопротивляться, когда он так ладно говорил?

— Неужели ты лишишь меня спокойствия?

— А ты бы надел такие же?

— Если бы это было важно для тебя, то да. Но не меня тут домогаются. Слушай, как только все закончится, ты сможешь их снять.

К моему полному раздражению, я не смогла отказаться.

— Они дорогие, да. А вдруг я их разобью?

— Тогда я куплю новые. Но такие вещи трудно повредить. Они водонепроницаемые и ударостойкие. Ну же, детка, надень уже их.

Я вздохнула.

— Теперь Олег не будет ходить за мной по пятам?

— Нет. Олег по-прежнему будет сопровождать тебя на работу и с работы, чем больше мер безопасности, тем лучше. Носи их, Агата. Ради меня, — мой покорный, многострадальный вздох заставил его улыбнуться. — Хорошая девочка.

— Где ты их взял? — спросила я, когда он надел браслет мне на запястье.

— Элеонора посоветовала. Не забудь, что сегодня мы идем к ней в гости.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я тоже пошла?

Герман нахмурился, как будто я задала самый идиотский вопрос.

— Да, уверен. Даже если бы Элеонора тебя не позвала, я бы хотел, чтобы ты пошла со мной. А она тебя приглашала.

— Лика наверняка будет недовольна моим приходом, — заметила я. — Мне все равно, что ей нравится или не нравится, но ты сказал, что она может вести себя отвратительно, когда выпьет. Я не хочу, чтобы она испортила День Рождения Егора из-за меня.

— По словам Элеоноры, Лика приведет с собой кого-то.

Мои брови удивленно поднялись.

— Правда?

— Правда. Это, кстати, необычная ситуация для Лики.

— Насколько необычная?

— Она никогда не делала такого раньше.

Я решила, что либо Лика приняла решение жить дальше, либо завела себе кого-то в надежде заставить Германа ревновать. Я очень надеялась, что первая причина окажется верной, но не стала загадывать заранее.