Запретная для авторитета. Ты будешь моей

Глава 40

Я ужасно устала. Я согласилась на очередной поход в торговый центр с Софой и очень жалела об этом. Я предпочитала делать покупки в интернете, а она не видела в этом ничего прекрасного, поскольку толпы людей ее ничуть не беспокоили.

Еще одна причина, по которой я жалела, что мы пошли в торговый центр — мы случайно увидели Макса в кофейне с Ликой. Поскольку он сказал Софе, что едет к матери, она была в ярости. Полагаясь на его благоразумие, Софа держалась в стороне и позвонила ему, чтобы вскользь спросить, где он. В ее душе еще была надежда, что Макс и Лика встретились случайно.

Он снова солгал, сказав, что пьет кофе с матерью. Неужели он так ничему и не научился?

Софа предсказуемо вышла из себя и теперь пряталась в своей комнате в родительской квартире, отказываясь отвечать на его звонки. Я предложила остаться с ней, но она захотела побыть одна. Уважая это, я в конце концов ушла, но не раньше, чем попросила дядю Диму не делать того, чем он угрожал, а именно: «Раздолбать ломом хорошенькое личико Макса».

Когда я поехала домой, мелкий дождь непрерывно стучал по стеклам машины. Я включила дворники, как только выехала на главную дорогу. И посмотрела едет ли за мной Олег. Герман по прежнему настаивал на этой мере безопасности.

Не более чем через минуту зазвонил мой телефон. На экране машины появилось сообщение «Звонок от Германа».

— Алло? — ответила я.

— Привет, детка, ты все еще с Софией?

— Нет, еду домой.

— Хорошо. Если тебе позвонит Макс, даже не бери трубку. Он может подумать, что ты скажешь ему, где она. Я не хочу, чтобы тебя втягивали в их разборки. Пусть сами разбираются.

Я уже и так планировала не отвечать на звонки от Макса. Парень мне нравился, но я не смогла бы удержаться от того, чтобы не упрекнуть его в том, что он лживый мудак. Потом, когда они с Софой наконец помирятся, что в конце концов точно произойдет, мне же будет неловко.

— Не волнуйся, я сама не хочу в это ввязываться.

— Я предупреждал, чтобы он не втягивал тебя в их драму. Но если он не сможет найти ее, то может оказаться настолько глуп, что рискнет своими зубами. Я знаю, что сделал бы все возможное, чтобы найти тебя, если бы ситуация изменилась на противоположную.

Я улыбнулась.

— Тебе лучше не врать мне снова. Я так легко могу превратить твою жизнь в ад.

Он рассмеялся.

— Единственный способ превратить мою жизнь в ад для тебя — это уйти из нее.

О, это было мило.

— Была еще одна причина, по которой я тебе позвонил. Оказалось, что ты была права.

— В чем?

— Литвинов, на самом деле, и есть тот самый Илья Яны.

Я выругалась. Такая информация не означала ничего хорошего. Во-первых, это свидетельствовало о том, что Литвинов не сдался. Во-вторых, Яна будет в ярости. В-третьих, Герман может просто слететь с катушек, а я не хотела навещать его в тюрьме.

— Он сейчас у Элеоноры, пока еще не в курсе, что она его узнала, — продолжил Герман. — Я уже еду туда.

— Хорошо, встретимся там.

— Нет.

— Нет? — повторила я.

— Я не хочу, чтобы ты находилась рядом с кем-то, кто потенциально может быть «другом» Теряева. В любом случае, Литвинов хочет иметь доступ к тебе. Я не собираюсь ему его предоставлять. Отправляйтесь прямо домой. Я скоро приеду.

— Но Герман…

— Прямо домой, — повторил он. Затем связь оборвалась.

— Чертов мудак, — ладно, да, в его словах был смысл. Находиться рядом с Литвиновым было неразумно.

Даже если его единственной целью было задать мне вопросы для его книги, было бы плохо, если бы я пошла к нему. По сути, это было бы вознаграждением за его отвратное поведение. Тем не менее, мне не обязательно было радоваться, что Герман оказался прав.

Вздохнув, я продолжила путь к квартире. Дождь уже начал усиливаться, что отнюдь не улучшило моего настроения. Когда в зеркале заднего вида мелькнули фары, я заметила, что Олег остановился на обочине. Нахмурившись, я дала задний ход и высунула голову в окно, вдыхая запахи дождя, травы и мокрой земли.

— Что случилось? — спросила я, морщась когда капли дождя попали мне на волосы и стекали по воротнику.

Стоя возле своей машины с телефоном в руке, он пожал плечами.

— Не знаю. Двигатель просто заглох, представляешь. Придется звонить эвакуатору и ждать, пока кто-нибудь отбуксирует машину к ближайшей мастерской. А ты поезжай домой.

— Я не оставлю тебя здесь одного, — и я не была дурочкой. Кто-то мог испортить его машину, чтобы разлучить нас. Это было маловероятно, но я не собиралась рисковать. — Ты можешь посидеть здесь, со мной, пока мы ждем.

Он махнул рукой.

— Со мной все будет в порядке, Агата. Езжай домой.

— Просто садись в машину, — дрожа от прохладного ветра, трепавшего мои волосы, я залезла обратно на водительское сиденье и позвонила Герману. Долго раздавались одни гудки. Он не ответил. Потом звонок перешел на голосовую почту. Я попробовала еще раз, но произошло то же самое. Вероятно подумал, что я звоню, чтобы пожаловаться и попытаться убедить его, что мне не надо домой.

Олег сел на пассажирское сиденье и сказал:

— Эвакуатор может приехать не скоро. Уверена, что хочешь ждать со мной?

— Конечно. Я не хочу, чтобы ты сидел тут один, — вздохнув, он застегнул ремень безопасности.

— Поехали. Я попрошу Григория встретить нас у квартиры. Он сможет вернуть меня сюда. Скорее всего, я успею до того, как появится эвакуатор.

Полагая, что он прав, я кивнула.

— Хорошо. Дай только я попробую позвонить твоему засранцу-начальнику в последний раз.

Губы Олега дернулись в намеке на улыбку.

— Почему он засранец?

— Он меня игнорирует, — я объяснила, что Литвинов выдавал себя за парня Яны и что сейчас он находится в доме Элеоноры, где Герман намерен с ним встретиться. — Он не хочет, чтобы я была там, поэтому ведет себя как придурок.

Усмешка Олега только сильнее раздражала меня. Под звуки дождя, стучащего по тротуару, я услышала слабый гул автомобиля, когда в очередной раз попытался дозвониться до Германа. Телефон звонил и звонил, но звонок оставался без ответа, и я громко выругалась, и Олег расхохотался, а я, не сдержавшись, начала ругаться уже на него.

Как вдруг...

Шины взвизгнули, в зеркале заднего вида я увидела красное пятно, а затем мир словно взорвался, когда что-то врезалось в машину. Ремень безопасности щелкнул и натянулся, отбросив меня назад с болезненно резким рывком. А потом нас подбросило в воздух, и все пошло кувырком.

Время стало замедляться. Каждый раз, когда машина врезалась в землю, раздавался мучительно громкий хруст и скрежет. Стекло разбивалось вдребезги и вылетало внутрь. Моя голова моталась из стороны в сторону. Тело снова и снова ударялось в дверь. Предметы проплывали перед перед глазами. В какой-то момент белое облако вырвалось наружу, отбросив меня назад. Подушка безопасности.

Потом все стихло, даже сердцебиение.

Стояла тишина.

Остался только звон в ушах.

Ошеломленная, я просто сидела. Я не понимала, что, черт возьми, только что произошло. Как будто туман окутал мое сознание. Мне казалось, что я плыву. Полностью отрешенная от всего, что произошло.

Темнота подкралась к краю моего зрения, и я подумала, что потеряю сознание. Но не потеряла.

Оцепеневшая и ошарашенная, я могла лишь тупо смотреть на абсолютный беспорядок вокруг. Осколки стекла, пустая чашка из-под кофе, моя сумочка, освежитель воздуха и документы из бардачка — все это было разбросано по салону. Куда делись стекла? Почему мне на голову капала теплая вода?

Я не могла думать. Не могла ничего понять. Не могла ничего осознать.

Мне показалось, что я слышу шипение, но звон в ушах был слишком громким, чтобы быть уверенной. Я надавила на подушку безопасности, морщась от ощущений, и непонимающе наблюдала, как она сдувается.

Почему моя голова так болела? Я дотронулась до виска, и мои пальцы стали влажными.

Кровь.

Меня начало трясти. Сильно. Не успела я набрать воздуха в легкие, как туман вокруг моих мыслей резко рассеялся, и на меня накатила волна паники. Я вспомнила, что машина перевернулась. Какой-то урод въехал в нас.

От осознания у меня бешено заколотилось сердце. Я слышала, как оно бьется в груди. Я чувствовала, как адреналин переполняет меня. Мое дыхание стало быстрым, неровным и поверхностным. Маленькие вспышки боли отдавались по всему телу.

Черт, я хотела выбраться.

Олег.

Боль пронеслась по моей шее, когда я попыталась быстро повернуть голову, чтобы посмотреть на него. Выплюнув проклятие, я зажмурила глаза. Это была плохая идея. Я все-таки повернулась, очень медленно, чтобы посмотреть на него. Мой желудок заныл. Его тело подалось вперед, а по лицу текла кровь. Я не могла понять, жив он или нет.

Когда я отстегнула ремень безопасности, острая боль пронзила мое запястье, и я замерла, резко вдохнув. Дыхание через агонию принесло мне только новую боль, ведь моя грудь словно была избита — несомненно, благодаря ремню безопасности. Я попыталась дотянуться, чтобы проверить его пульс, но пальцы дрожали слишком сильно.

— Олег, проснись, мать твою. Нам нужно выбираться, — я боролась с дверной ручкой, оставляя разводы крови. И тут я услышала звук шаркающих по дороге ботинок. Мое сердце подпрыгнуло. — Олег, мы должны выбраться.

Подавив рыдания, я снова взялась за ручку двери. По телу пробежала дрожь, но я не была уверена, от холода это, от шока или от того и другого. Мне было все равно. Мне просто нужно было открыть эту чертову дверь. Давай, давай, давай!

Под ботинками хрустело стекло, сердце замирало. Наконец дверь распахнулась. Я почувствовала себя победителем... пока не увидел его, стоящего там, и не поняла, что это он открыл дверь, а не я.

Рома Теряев улыбнулся.

— Выглядишь так себе, если честно.

Я отшатнулась и ударила его ногой, но он действовал быстро. Он увернулся, схватил меня за руку и выдернул меня из машины. Когда он бросил меня на землю, мое больное запястье сильно ударилось и приняло на себя вес всего тела. Боль пронеслась от запястья до плеча, перед глазами вспыхнули звезды. Я задыхалась, уверенная, что меня сейчас стошнит, но тут что-то врезалось мне в спину. Ботинок.

Новая боль отвлекла меня, хотя и заставила затаить дыхание.

Я убью его. С этой бодрой мыслью я попыталась подняться на ноги. Как только я встала на колени, сапог врезался в мою больную грудь и отбросил назад. Я ударилась головой обо что-то твердое. Камень? Не знаю. Но было чертовски больно, и зрение поплыло.

Руки схватили меня и начали тащить назад. Длинная склизкая трава сделала мокрой волосы и одежду. Я слабо извивался и вырывалась, пытаясь освободиться, но все, что получилось, — это задрать рубашку и джинсы.

Часы, подумала я. Мне нужно было нажать на эту чертову кнопку! Мой разум был настолько поглощен сначала шоком, а потом паникой, что я даже не подумал о...

Он повалил меня, и моя голова ударилась о тротуар с ужасным треском, который, казалось, отдавался в черепе диким звоном.

— Я не могу допустить, чтобы ты доставила мне неприятности, — его кулак врезался мне в висок, заставив мир закружиться, а затем все потемнело.