Глава 65

Сойдя на британский берег, был слегка разочарован: почему-то рассчитывал застать Лондон изменившимся, обвесенившимся. Но не было ни первых почек, ни зеленеющей травки — только мокрая голая земля вокруг чёрных деревьев.

Я нанял у пристани такси и велел ехать в «Императорский банк», где положил на свой счёт большую часть денег. Затем отправился пообедать в кофейню. Съел свиной гуляш с томатом и круассан с горячим шоколадом.

Наконец, отправился в полицию. Нужно было рассказать про смерть Лоузи и убийство доктора Барни. Я надеялся управиться достаточно быстро — часа за два, максимум три.

Однако меня сразу ждало разочарование: Глории на месте не было, и пришлось минут сорок ждать, пока освободится офицер, который сможет меня выслушать. Жаль потерянного времени, но что делать?

Наконец, меня пригласили в маленький кабинет, где за покрытым синим сукном столом сидел толстый лысый офицер с жёлтыми кругами под глазами и посасывал желудочную таблетку, целая упаковка которых лежала справа от него, перетянутая резинкой.

— Ну, — проговорил он, причмокивая, словно в зубах у него застряли кусочки мяса, — как ваша фамилия, сэр?

— Блаунт, — ответил я, садясь на прочный тяжёлый стул, стоящий напротив стола. — Кристофер Блаунт.

Полицейский задумчиво нахмурился, подозрительно прищурился.

— А документик у вас имеется?

— Паспорт, — я положил его на стол.

Полицейский подался вперёд, сгрёб пятернёй и почти минуту пристально изучал, пару раз взглянув на меня, сличая с фото.

— Хорошо, — проговорил он, наконец. Вытащил из нагрудного кармана очки, протёр стёклышки платком, нацепил на нос, шумно вздохнул. — Что у вас за дело… господин Блаунт?

Я набрал в грудь побольше воздуха и принялся рассказывать. Конечно, не всё: пока плыл из Амстердама, тщательно продумал, что буду говорить. Например, о клинике Рессенс упоминать было нельзя — я не забыл её угрозы касательно моих близких. Пока не будет ясно, насколько они реальны, лучше не рисковать.

Полицейский вначале слушал с видом скучающим, затем заинтересовался. А когда я дошёл до смерти Лоузи, попросил прерваться и куда-то вышел. Вид у него при этом был возбуждённый и обескураженный.

Вернулся минут через десять в компании другого офицера, высокого блондина с подкрученными усами и маленькими глазками навыкате, смахивающими на ягоды крыжовника.

— Капитан Резерби, — представился тот, садясь в кресло хозяина кабинета и сцепляя руки перед собой. — Я правильно понял, что вы были свидетелем смерти мистера Барни, сбитого автомобилем?

— Нет. Я не видел этого происшествия, но находился в это время совсем рядом, в его кабинете, и сразу вышел на улицу, когда стало известно о…

— Вы — господин Блаунт?

— Да, это я.

Толстый полицейский подал капитану мой паспорт. Тот взглянул на него мельком.

— Сын Советника Его Величества? Из рода Блаунтов?

— Он самый. И частный детектив. С лицензией.

— Да… я видел по телевизору. Хм… Это дело передано из полиции в наше управление, — сказал Резерби, внимательно взглянув на меня. — То есть, службе внутренней безопасности, представителем которой я являюсь. И веду это дело. Очень хорошо, что вы явились к нам. Но скажите, где вы были всё это время, ведь Лоузи умер уже давно. Чем вы занимались с тех пор?

— Прятался от его убийц. Они ведь, конечно, собирались и меня прикончить.

Капитан согласно кивнул.

— Мне нужны были деньги на обратный билет, — продолжал я. — Пришлось долго собирать.

— Как вы связаны с графиней фон Раскуль?

Пришлось честно рассказать о своей афере. Полицейский и капитан Секретной службы слушали молча, но было заметно, что изумлены.

— Однако! — протянул толстяк, когда я закончил. — В изобретательности и решимости вам не откажешь!

— Так вы не знаете, куда именно фон Раскуль направлялась в Амстердаме? — спросил Резерби.

— Увы. Мне уже было не до неё.

Тут я, не дожидаясь дальнейших расспросов, перешёл к рассказу о горничной, выкравшей у хозяйки список с фамилиями.

— Значит, убийцы забрали его? — с видимым сожалением переспросил Резерби.

— Да, но я помню три из четырёх.

Капитан оживился и кивнул своему товарищу. Толстяк тут же достал из ящика стола лист бумаги, ручку и приготовился писать.

— Граф Бартенс, лорд Дербиш, генерал Самертон, — перечислил я.

Полицейский поднял на меня изумлённый взгляд. Он казался смущённым.

— Хм… вы уверены?

— Абсолютно.

Мои собеседники переглянулись.

— Ну, хорошо, — сказал капитан, беря в руки листок с фамилиями. — Допустим.

Его тон мне не понравился: было похоже, что капитана уже не очень-то радовала полученная информация. Или он мне не верил. Что довольно дерзко, учитывая, что он знал, кто я.

— Конечно, я понимаю, что это известные и влиятельные люди, — начал я, но не договорил, потому что Резерби вдруг мрачно усмехнулся:

— Да, — сказал он, — это очень влиятельные люди. Не представляю, как они могут быть связаны с фон Раскуль.

— Которая, как нам известно, имеет самые тесные связи с террористами, — словно про себя пробормотал толстяк.

Резерби бросил на него недовольный взгляд — мол, не болтай при посторонних, но тот даже не заметил — так был расстроен.

— Вы уверены, что горничная… придавала значение этому списку? — спросил капитан.

— Она считала, что за него сможет поучить амнистию, — твёрдо ответил я.

Уже было ясно, что моя информация пришлась не ко двору, и мои собеседники предпочли бы её не слышать.

Резерби встал, заложил руки за спину и прошёлся по кабинету, насколько позволяли размеры помещения.

— Нужно обсудить это дело с полковником, — сказал он, наконец. Толстяк поспешно кивнул — как показалось мне, с облегчением. Видимо, речь шла о начальнике, обращение к которому снимет с обоих личную ответственность за дальнейший ход расследования. — Ведь это же, если, конечно, тут действительно что-нибудь есть, может основательный резонанс получить, — продолжал Резерби. — Такие люди

, такие… деньги, — он посмотрел на меня исподлобья своими глазами-крыжовинами. — Вот что, господин Блаунт, мы сейчас ваши показания застенографируем, вы их подпишете, и никуда из города не уезжайте. Оставьте адрес, а мы в ближайшее время с вами свяжемся.

— Скажите, а какое сообщение отправил мистер Барни перед смертью? — задал я вопрос, терзавший меня уже долгое время — с тех пор, как Лоузи заронил в мою душу сомнение насчёт того, что доктор стал жертвой несчастного случая.

— Этого вам знать не положено, — ответил Резерби вежливо, но твёрдо. — Вы, конечно, из уважаемого рода, господин Блаунт, но всё же частное лицо. Так что прошу прощения.

Тогда я объяснил, что убийцам Лоузи были нужны записи мистера Барни, касающиеся вскрытия неизвестного господина.

— Обрезанный ноготь и отсутствующее кольцо, — сказал я, кладя на стол листки, которые хранил всё это время. — Мистер Барни почему-то очень заинтересовался этим сочетанием.

Загрузка...