Академия преемников. Яга против!

Глава 10

Я смачно откусила большое красное яблоко и аппетитно захрустела, наслаждаясь соком и свежестью. Нет лучше перекуса, чем дары природы, особенно после борща и котлет.

— Ну и кто из вас это сделал? — яблоко уменьшалось на глазах.

Три взгляда скромно потупились, буравя пол. Перерыв подходил к концу, аудитория до сих пор пустует только по моей огромной просьбе — воспитательные беседы лучше проводить тет-а-тет.

— Признавшаяся первой получит снисхождение.

Прозрачно-зеленые головы наклонились еще ниже, но ни одна не проронила ни звука. Я вздохнула, подбирая слова.

— Даю минуту на размышления. По истечении шестидесяти секунд каждая из вас выучит «Евгения Онегина» наизусть и поставит на сцене на Студенческой Весне.

— Но у нас же не будет Студвесны, — пискнула одна из провинившихся кикиморок и на всякий случай зажмурила глаза.

— У вас — будет, — отрезала я.

Пакостницы ахнули. Удивительное дело, политика «Колхоз — дело добровольное. Хочешь — вступай, не хочешь — корову отберем» работала на отлично в качестве оригинальной меры наказания. А то, с каким воодушевлением и предвкушением мы прорабатывали сценарий праздника, достойно записи в мемуарах.

Нет, конечно, мы не сразу пришли к этому. Только спустя неделю, когда необходимость выработки системы наказаний и поощрений других факультетов встала ребром. Началось все со злющей Амиры, пинками гнавшей русалок по комнатам после того, как паршивки уделали центральную лестницу болотной тиной и отказались убирать.

Потом уставшая Фрида поделилась, что гамаюны разорались под окном нашей деканши в пять утра, имитируя песни больных соловьев. Госпожа Агата не оценила и напомнила богине, что коменданту общежития нужна помощь в починке матрасов, и Фриде выбирать, кто эту помощь окажет: виновницы песнопения или она сама.

Мне повезло больше, кикиморы и домовые с первого раза усвоили, что главный принцип — не попадаться. Не мне, конечно, а преподавателям, потому что отвечать за их косяки я не имела никакого желания. Но сегодня мои меньшие сестры перешли черту.

— Последний раз спрашиваю, кто из вас, маленьких шаловливых дурочек, подкинул человеческой девушке зеленку в настой крапивы?

— Это не мы, — всхлипнула одна, утираясь широким домотканым рукавом. — Мы не хотели.

— Так не вы или не хотели?

— Мы не знали, что она расстроится! — в голос заревела вторая, цепляясь за подол сестрицы. — Мы думали, она тоже хочет зеленые волосы, как у нас!

Самая маленькая кикиморка пряталась за старших, тихонечко подвывая от ужаса — страшный Евгений терроризировал оба факультета уже третий день.

— С чего вы это решили?

— Н-настой крапивы был з-зеленый, — заикала одна из пакостниц. — У нас волосы тоже зеленые. Мы красивые. Значит, это человечка тоже хотела быть красивой, подобно нам. Но мы-то знаем, что крапива почти не красит волосы, а откуда это знать простой человечке? Вот мы и нашли у нее в шкафу пахучую зеленушку.

— И?

— И в воду добавили, — понурилась она. — Девчушка волосы там прополоскала, а потом как закричит!

— Мы решили, что от радости, а она как давай всех бесов поминать, будто ей жужелица под юбку заползла! Ну, мы и…

— И?

— Деру дали, — доверительно сообщила малышка, вынырнув из-за старших.

— А бесы пришли на ее крики и сдали нас, как часы в ломбард, предатели!

— Тетечка Яга, не нужно Онегина, пожалуйста!

— Пожалуйста! — подхватили все трое. — А мы вам картошку от колорадского жука рядом с избушкой обработаем.

Я покрутила в руках яблочный огрызок и незаметно покачала головой в сторону дверной щели. Рано пока.

— Командирую вас к бабушке на неделю, — решение принято. — Каждый день после занятий будете ходить к ней, перевоспитываться, но чтобы к девяти часам возвращались обратно. В сопровождающие выпишите себе ту пару бесов, которые настучали на вас, я попрошу об этом юхву. Вопросы есть?

— Никак нет, — приободрились девочки, лихо переглядываясь между собой. Конечно, работать в огороде — это вам не изучать семантику «лондонского денди», чтобы проникнуться гениальностью поэта.

— И «Письмо Татьяны» рассказать Кощею до среды. Каждая! — крикнула я в улепетывающие спины.

Едва не сбитый в дверях Арсений ловко подпрыгнул, пропуская малявок под собой, и кинул на свою парту дипломат. Сумка грохнулась на стол со звуком землетрясения, будто в классическом черном дипломате были не книги, а вся руда Урала.

— Вот Костя обрадуется трем Татьянам под дверью.

— А нечего было ко мне анку с откровениями отправлять, — я невозмутимо поджала губы. — У меня чуть сердечный приступ не случился, когда из-под балахона рифмы полились. Я люблю поэзию, но не в три часа ночи и не от гниющего паренька, надушившегося цветочным одеколоном, чтобы не выдать себя запахом раньше времени.

— Это хорошо, что у нас никаких адаптационных школ нет, водить хороводы с мальками было бы совсем тоскливо. Не жалеешь, что лауру не тебе достались?

— Не, — я щелчком отправила огрызок в урну. — Мне с лидерцами забот хватает.

— Да брось, удобно же. Вот тебе любовники, а если приголубишь, так еще и доплатят.

Мой взгляд метнулся в змея, который явно потешался и подзуживал, напоминая, как мы распределяли патронаж над младшими.

Проще всего отделались Амира с Русланом, просто перехватив список студенческих видов мелкой нечисти и быстренько подчеркнув водяных и лесных созданий. После чего список вернулся к возмущенным нам, тупо пялившимся в оставшиеся названия.

— Нет, ну волколаков я себе забираю, и хватит с меня, пожалуй, — быстренько открестился змей.

— Почему только их?

— Можно подумать, ты тут видишь кого-то еще, кто мне бы подходил.

— Бьеров забирай, — поразмыслила я. — Змеи любят молоко.

— Не настолько! И вообще, домашние духи — твоя специализация.

— Мне тут домашних духов хватит, — рука споро обводила домовых, кикимор и берегинь, а вот с гелло вышла заминка.

— Не твоя область, — Кощей перехватил мою руку до того, как я успела обвести слово своим цветом.

— Шутишь, что ли? А чья же еще? — от неожиданности я вытаращилась на него. — Контроль рождаемости всегда был в компетенциях Яги.

— Так то рождаемости, а мы говорим о гелло.

— Младенческая смертность тоже туда входит! — разозлилась я, поняв, к чему клонит бессмертная душа.

— Неужели? — вымораживающе спросил он, и остальные притихли, переводя взгляд с него на меня.

Мир потух, будто кто-то внезапно выключил краски. Не сегодня, мертвец, не сегодня.

— Я не позволю какому-то живому трупу вмешиваться и контролировать процесс младенческой гибели и частоту выкидышей, — мой голос был мертв, а глаза прикрыты на всякий случай, чтобы никого не воспламенить. — Или принимай это, или выходи на дуэль.

Слова слетели сами, легко и без сомнений. Дуэль с бессмертным — это тяжело, но лучше решить этот вопрос сейчас, чем потом лихорадочно читать статистику детской смертности постсоветских стран, стараясь не зарыдать в голос.

Но сначала иная дуэль. Мрачный Кощей сверлил меня тяжелым взглядом, не боясь пышущих зеленью глаз. Во мне не было метаний или страха, а потому чужой взгляд я приняла спокойно, будучи готовой вступить в схватку хоть сию секунду.

Константин отвел глаза первым.

— Забирай, — махнул он рукой. — Анку мои, девочки, можете забирать баньши.

Я выдохнула и откинулась на кресло. Странно, обычно Кощеи не дураки повоевать, с кем бы драка ни затевалась, терять-то им нечего.

— Слав, а для меня, получается, тут никого?

Я повернулась к Фриде и вчиталась в список. Хм, хм…

— Действительно, будто бы никого. Ладно, наверняка останется кто-то из смежных областей. Вот, например, богинки, чем не подчиненные?

— А разве ты не хотела бы их контролировать? — опасливо спросила она.

— Я не хотела бы доверять их кому-то еще, — подчеркнуто спокойно ответила я, стараясь не смотреть в сторону черной фигуры. — А ты наверняка справишься и вправишь им мозги. Если уж валькирии у тебя по струнке ходят, то куда там крылатым демоницам.

— Может, еще и лауру возьмешь?

— Лауру? — растерялась богиня. — Но почему я?

Мы выжидательно посмотрели на Полоза. Действительно, почему?

— Ну, я бы сам взял, но разве женское удовольствие не ближе к женщинам? К тому же, если мы и этих домашних духов отдадим Славе, то нагрузка будет чересчур большая. А Ярославочка может взять лидерцев, функций у них — как у швейцарского ножа.

— Кажется, меня где-то водят за нос, — кисло ответила я, с неохотой, обводя еще одно слово. Радует, что хуже всех Руслану, он и горно-воздушных духов под свое крыло взял, позволив Амире ограничиться только водяными.

— Тэк-с, ну, бесы и черти сразу к юхве, здесь мы бессильны.

— С чего бы это?! — взвилась черноволосая демонесса. — Мне и так забот хватает! Отдайте их белобрысому, все равно он ни черта не делает!

— Тристану отойдут хюльдры и наяды, чертей возьму я, — опроверг Кощей, тоже стараясь на меня не смотреть.

Собственно, на этом и порешили. Я устраивала знакомство со своими подопечными наедине, внося с ходу три правила: не доставлять проблем другим, не переступать грань членовредительства и со всеми серьезными проблемами сразу идти ко мне. Многие из них слишком шаловливы и беспокойны, чтобы усидеть на месте, поэтому требовать с них послушания и примерного поведения — что воду в решете носить.

К тому же, через несколько дней вскрылось, что, несмотря на демонстративное невмешательство, одна наглая змейская рожа тайком раздавала советы лауру и лидерцам по женскому соблазнению и даже устраивала учебные походы в человеческий мир, чтобы научить духов отвешивать изысканные комплименты дамам.

Меня это, в целом, устраивало, потому что хлопот хватало. Забота о мелких отвлекала от зреющей и весьма глобальной проблемы, которую я предсказывала с самого начала.

Слишком разное колдовство было у пограничников, чтобы попытаться обучить нас по одной концепции. Это стало очевидно даже преподавателям, которые на последнем педсовете придумали что-то новенькое и теперь были готовы обрушить свою придумку на наши головы.

Аудитория заполнялась хмурым и сонным народом, на котором обед сказался плачевно — все дружно захотели спать. Я сама украдкой зевала в рукав, надеясь, что сегодняшний практикум пройдет без споров и ругани. Ведь на лекциях мы сидели довольно мирно, впитывая чужие знания и мотая на ус, но когда дело доходило до практики, едва ли не ругались вдрызг — каждый предлагал свой способ решения задачи и считал его лучшим, а потому к общему знаменателю не мог прийти никто.

Рассевшись по партам, мы ждали нового преподавателя, который задержался в пути и не успел к началу учебного года. Рарог тайком шепнул, что новый учитель очень необычен и спуску не даст никому, а слухи, что мы не можем работать сообща, его крайне расстроили и разозлили, поэтому держитесь, преемнички, за стулья, и не вздумайте роптать.

— Как думаете, кто это? — Тэлька в предвкушении потерла ладони и поправила контур помады.

— Наверное, какой-нибудь высокий, красивый, представительный мужчина, которому нравятся только послушные девочки, — проказливо хихикнула Плешка, доставая зеркальце.

— Послушные девочки мне действительно нравятся, — дверь открылась, впуская впечатляющую фигуру.

Мы медленно открыли рты и глотнули воздух. Раздавшийся коллективный женский вопль разбил карманное зеркало.