Академия преемников. Яга против!

Глава 19

Мощные сизые крылья ударились о стену, заломившись назад и вынуждая шипящую девушку взвыть от боли. Огромные стальные когти бесполезно царапали бетон, силясь оставить борозды на руках живых, но одним ударом гвоздя из освященного железа пленница была прикована к столбу.

Я поправила косынку, прикрывающую уши, и переждала очередную волну визга и ругательств.

— Закрой рот или лишишься тела, — приказал Кощей, цепляя патлы и запрокидывая визжащую голову.

Молодое, но уродливое лицо, быстро старело, покрываясь глубокими морщинами, пигментными пятнами и шрамами. Мгновение и вместо девушки в руках Константина билась косматая старуха, костеря нас в пух и прах.

— Для главной у прибайкальских богинок ты слишком примитивно ругаешься, — я присела на бревно, закинув ногу на ногу.

Едва сойдясь во мнении и чуть не перессорившись, определяя, какая именно стая богинок может быть причастна к похищениям, мы спустились на кухню и поделились подозрениями с сокурсниками.

За что получили сначала неверие, шок и возмущение, а потом наводку на самую криминальную и беспринципную общину бездушных детских похитительниц. Хорошо, что Фрида отправилась спать раньше и не слышала нашего кощунственного предположения — девочки-богинки в академии были под ее патронажем.

— Я вырву ваши глаза и скормлю их рыбам, — бесновалась нечисть, стремительно молодея. Эх, жаль, не курю, а могла бы красиво поднести мундштук к губам, изображая мисс-следователя.

— Не раньше, чем ты расскажешь, зачем вы похищаете детей.

Мы с богинкой замолчали, уставившись на нервного Кощея. Нет, ну это явно лишнее. Судя по подозрительному взгляду нечисти, она начала сомневаться в умственных способностях своего мучителя.

— Последнее время. Не только девочек, но и мальчиков. От трех до шести лет, — нервозно уточнил Константин, постукивая пальцем по лбу оторопевшей нечисти.

Та лишь невнятно мяукнула и закатила глаза, осев пыльным перьевым мешком на столбе. Место, куда навий царевич тыкал пальцем, горело обугленной отметиной.

— Ты зачем свидетельницу сломал? — недовольно спросила я, распечатывая бутылку воды. Плеснув минералкой в лицо богинке, я с тайным удовольствием пару раз хлестнула ее по щекам, приводя в чувство.

— Похищение в Ельцовке девочки пяти лет. Отвечай, быстро, — приказала я, от души влепив пощечину изображающей обморок женщине.

Она взвизгнула, быстро очнувшись, и снова покрыла нас трехметровым слоем мата и брани. Боги великие, второй час с ней мучаемся, не спим, находимся где-то под Иркутском, а она только и делает, что визжит и царапается.

— Хватит верещать, — гаркнул Кощей, встряхнув богинку. Та захлебнулась воем, уставившись на него большими круглыми глазами. — Быстро отвечай на вопрос моей спутницы!

— Не з-з-знаю я ничего-о, — процедила баба, дергая сломанными крыльями. — В Ельцовку уже пару лет не заглядывали, мало ли таких Ельцовок по миру разбросано?

— Не заговаривай нам зубы, — отмахнулась я большим сорванным лопухом. — Если не сами, то наверняка что-то знаете. И учти, твоя повторная смерть принесет нам почет и овации, так что если рассчитываешь нас запугать своими приспешницами, то увы. Они нам еще и спасибо скажут за то, что мы им место верховодящей освободили.

— С-с-скоты смертные, — пролаяла богинка, бессильно повисая на оковах. — Не знаю я, не знаю! Хоть бейте, хоть убейте, но не трогали мы никого в вашей Ельцовке! Да и кто туда сунется по доброй воле, ежели там все вашим духом пропало? Кто из воров станет красть у стражи? То-то!

— Ну, хоть что-то ты слышала? Вспоминай, — разозлился царевич, скрывая нотки отчаяния.

Завтра последний день практики, нам придется вернуться в Академию и так свободно сбегать по ночам не получится, по всему периметру территории запустят охранные контуры. Либо мы узнаем правду сейчас, либо эта история затянется надолго.

— Детки сладкие, вкусные не только нам потребны, — прошипела нечистая. — Много кто на дармовую кровь и плоть сбегается, отчего только к нам вопросы?

— Вы в этом профи, — усмехнулась я. — Кто еще достаточно когтист, высок и имеет волосы, способен унести даже взрослого ребенка?

— А ты у матушки своей спроси, — криво ухмыльнулась юная девушка, сбросившая годы с лица. — В ее-то время все знали, кто за непослушными детьми с мешком приходит.

Сволочная баба. Явно тянет время, будучи осведомлена о происходящем, но не хочет колоться. Ладно, на цивилизованные методы нет времени.

— Вы слишком наследили в этот раз, оставив изрядное количество улик. Давай мы тебя просто убьем и пошлем твою голову новой верховодящей с дипломатическим предложением о сотрудничестве?

— Какие еще улики? — хрипло рассмеялась нежить. — Когти да волосы? Всякая разумная нечисть когтиста, а за своими косами мы не следим, где расчешемся — там и вымрет жизнь.

Возвращались мы домой уставшие и злые. Упрямая богинка лишь безумно хохотала, позвизгивая и издеваясь, предлагая поискать пропавшую девочку у нее под юбкой. Я пару раз от души приложила ее пластиковой бутылкой по голове, но толку от этого мало. Надо признать, даже если сия нечисть и знает что-то, то молчать будет до последнего. Угрожать же их молодняку, весело летающему по Академии, не хотелось — не такова еще степень отчаяния, чтобы шантажировать мелким выводком богинок.

Бредя по таежной тропе обратно, я мысленно перебирала мамины конспекты. Кто приходит за детьми с мешком? Вариантов несколько. Половина существующей нежити способна украсть ребенка, но так систематично и намеренно — практически никто. У большинства подозреваемых отсутствует либо возможность, либо мотив.

— Курьер, — вслух высказался Кощей. Я вопросительно подняла голову.

— Как ни крути, а выходит, что похититель — просто курьер, подручный, выполнивший грязную работу. Нет на наших землях существа, которому нужны дети в таком количестве, да и этот вербальный ритуал отреченья не наш.

Если пораскинуть мозгами, то он прав. И чем больше я об этом думаю, тем сильнее вынуждена согласиться. Допустим, есть некий заказчик, нанявший условного «профессионала» в вопросе похищения детей, чтобы тот поставлял ему необходимые заказы с определенной периодичностью.

— Поймаем курьера — выйдем на заказчика.

Дома нас ждали с нетерпением. Никто не ложился спать, карауля вокруг большого шерстяного клубка с воткнутой в него иголкой. Миниатюрная копия этого передатчика лежала в моем кармане, транслируя происходящее вокруг прямо на нашу студенческую базу.

Даже вечно недовольный эльф потягивал вино из щербатой кружки, по-королевски оттопыря мизинец. Остальные обходились чаем с вишневым вареньем, отправляя особо уставших сокурсников на боковую.

— Мы тут поразмыслили и поняли, кто может пахнуть сеном и ядом, — Полоз поправил фартук, замешивая тесто на блины. Он вошел во вкус, дежуря на кухне по поводу и без, постоянно балуя нас выпечкой и итальянской пастой.

— И кто же? — я присоединилась к готовке, вставая к нагревающейся сковородке. Змей передал мне черпак и миску с тестом, принявшись взбивать сливки.

— Вернее, не кто, а где его искать, — вмешалась Плешка, воруя первый блин. — Однажды мы уже чувствовали такой запах, когда пересекали Тульскую область в сезон поспевания ржи.

— Угу. Зерно обрабатывают химикатами, чтобы избавиться от паразитов. Именно этот запах — сена, гнили и химии — был очень тяжелым и узнаваемым.

Я вылила новую порцию теста на сковородку. Вряд ли имеет значение, где именно находится это поле, важны сами условия. Кто у нас может жить в полях и промышлять там? Мавки могут. Навки тоже. Да много кто орудует в местах, где издревле ходили люди, прячась в высоких колосьях и пугая людей.

Ночь в самом разгаре и если выдвинуться сейчас…

— Вы вернулись, — сонный голос донесся с лестницы, и, ступая босыми ногами, богиня спустилась вниз. — И снова собрались в путь?

Пушистые ото сна волосы обрамляли милое лицо, особенно очаровательное с печатью сна на нем. Я свернула парочку блинов треугольниками и протянула Фриде.

— Спасибо, — застенчиво поблагодарила она, принимая блюдце. — Костя, ты будешь?

Один из треугольничков, обмакнувшись в сливки, промелькнул между пальчиков богини и исчез во рту царевича, принявшего подношение из чужих рук. Я перевернула очередной блин. И чего она сама не ест? Хотела бы я накормить Кощея, сделала бы это лично, мне не нужна ничья помощь в этом деле.

— Да, лучше выйти сейчас, чтобы до рассвета выловить похитителя, — подтвердил он, ласково пожимая вымазанные маслом пальчики богини.

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет! — одновременно ответили мы. Я торопливо вылила последнюю порцию теста, почувствовав внезапную злость. — Это опасно.

— Да, Фрида, это небезопасно, — подтвердил навий царевич, покосившись на меня. — Я не знаю, кого мы можем встретить в конце пути.

— В таком случае, имеет смысл пойти нам со Славушкой, — вмешался Арсений, украшая блины клубникой. — Ты достаточно сделал, друг, отдыхай. А мы проверим наводку богинки и соберем нужную информацию. Безопасность Славы я гарантирую.

Кощей резко развернулся к змею и набрал воздуха в грудь. Я оценивающе посмотрела на Полоза, прикинула его навыки и согласилась.

— Это рационально. Нет особой разницы, кто возьмет шестерку за глотку, а тебе стоит поберечь силы после болезни.

— Я з-з-здоров, — зашипел не хуже богинки мужчина, смерив меня злым взглядом. — Никуда вы не пойдете.

Я молча выгнула бровь и помыла руки. В аналогичном молчании Арсений снял фартук, раскатал рукава рубашки, надел пиджак и подал мне накидку-пончо.

— Может быть, отправимся все вместе? — наивно спросила Фрида, прячась за Кощея.

Тот резко выдохнул, взял себя в руки и повернулся к девушке, приняв ее ладони.

— Вам лучше остаться здесь под защитой змея и остальных, милая Фрида. Если уж он гарантирует женскую безопасность, — не удержавшись, фыркнул Кощей. — К сведению некоторых, нежить, рожденная на этой земле, слушается только своих хозяев, коими выступает мой род, так что и речи быть не может, чтобы я остался здесь. Простите. Идем, — обернулся он ко мне.

Я обернулась к Арсению, посылая ему виноватый взгляд, но наткнулась на мягкую понимающую улыбку и, не удержавшись, обняла друга. Спасибо за твое терпение, знаю, тебе тоже не нравится сидеть без дела.

Непонятно зачем кивнув мойрам, Константин отобрал у змея пончо, закутав меня до самого носа, вручил скинутый походный рюкзачок и буквально вытолкал на улицу. Горячие блины остались грустно лежать на тарелке, скучая по своей создательнице.

В качестве места засады мы выбрали ближайшее поле пшеницы. Может быть, это нелогично, но кто бы сюда ни сунулся под покровом ночи — он не уйдет незамеченным. Нам нужна любая информация.

Распылив зелье-приманку, обладающее сладковатым запахом страха и крови, мы мелкими шагами начали обходить поле, держа наготове клубок связи как средство экстренной передачи сведений. Клубок временами шипел и передавал разговоры из дома, которые я изредка комментировала. Надо же создать видимость, что здесь ходят глупые люди, готовые попасться в когти злокозненной нежити. Вокруг была непроглядная темень и высокие колосья, совершенно мешающие обзору, поэтому Кощеем было принято непростое решение.

— Иха!

— Просто молчи, — сжал челюсти он. — И никогда никому об этом не рассказывай.

— Отбой, девочки, лошадка не хочет огласки, — пропела в клубок я. На моих лодыжках тисками сжались железные пальцы, заставив ойкнуть.

— Ваш род эволюционирует, Ярослава. Клянусь, твоим прозвищем будет "Костяной зад".

— Костяной только у тебя, — чуть обижено ответила я, слегка попинывая его живот.

— А у тебя костлявый! — дико прошипел он, подкидывая меня на шее.

Вот нахал! Пришлось прикусить язык метафорически, чтобы не откусить его буквально. Темнота притаилась на километры вокруг, и я рискнула зажечь свечку.

— Откуда у тебя свеча, дурында?

— А каким огнем, по-твоему, баба Яга делилась с Алёнушкой? — освещать поле крохотным огоньком было дико неудобно, что не прибавляло очков хорошему настроению. Да и мои мягкие полупопия начинали медленно неметь. — Сам дурында костлявая, я себе всё отсидела.

— Замолкни, — шикнул он. — Посмотри, ты его видишь?

— Кикимора побери это поле.

Навыращивали пшеницы на химикатах, а мне теперь жертвуй задом. Может, спалить всё к едрене-фене? Или плюнуть в неё. Все равно ничего питательного в этих колосках, насквозь прожженных пестицидами, уже не осталось.

— Не вздумай поле губить, полоумная, спугнешь. И ладошку с огоньком подними повыше, не дай смерть, загорится. Выглядывай нашу шестёрку, иначе сброшу.

Ах ты скелет ходячий. Ну, ничего, я тебе еще припомню. Ночной ветер тоскливо покачивал колоски и я слегка приглушила пламя, разделив его на две части. Все равно ни зги не видно, так что пусть два огонька будут похожи на глаза заплутавшей в поле мавки. Или на телефоны сумасшедших туристов.

— Если ты думаешь, что пламя свечи можно перепутать с глазами нечисти, то ошибаешься, — насмешливо донеслось снизу.

— А вот он так не думает, — хрипло ответила я.

В пяти метрах правее зажглись мертвыми огнями два пустых, бездонных глаза.