Академия преемников. Яга против!

Глава 13

Воздух пах ужасно. Кривая на правый глаз ворона усиленно махала крыльями, преодолевая порывы ветра, пока летящая обертка от шоколада не врезала птице по клюву. С хриплым карканьем ворона рухнула на землю, а я перехватила мусор, сунув его в мешок.

— Вот так, голубчик, полезай в мобильную урну, — вслед за оберткой отправилась стеклянная бутылка, пачка из-под чипсов и пожеванный «счастливый» билет на пригородный автобус.

— Потрясающе! Просто выше всяких похвал, всегда мечтала поработать мусорщицей! — модельный каблучок вонзился в рыхлую почву, утопая на добрую половину. — Почему у вас не штрафуют за выброс отходов в неположенном месте?

— Штрафуют, Тэль, только если поймают. А тут на ближайший десяток километров ни одной патрульно-постовой службы, кроме участкового в соседней деревне, беспробудно пьянствующего второй день.

Для утилизации разбитого стекла пришлось натянуть перчатки. Под сгнившей бумагой обнаружились залежи использованных подгузников и отказывающихся разлагаться молочных пакетов, которые я деловито утрамбовала в пластиковый мешок.

— Баал грешников покарай, — тихо ругнулись сзади, и я почувствовала запах крови.

Стоеросовая балда, принявшаяся собирать консервные банки голыми руками, закономерно порезалась о вскрытый край крышки. Пришлось снимать перчатки и доставать перекись водорода.

— Не надо, само затянется, — вяло отбивался Константин, норовя вытереть кровь о кафтан. — Лучше Фриде помоги, кажется, она погрязла в пивных крышках.

Я пожала плечами. Если пациент не при смерти и отказывается от лечения, то зачем настаивать? К тому же, бессмертным заражение крови не страшно.

Уф, основная грязь убрана, хотя люди изрядно постарались, сваливая в овраг мусор десятилетиями. Осталось самое противное, сложное и неубиваемое. Окурки. И чтобы разобраться с этой проблемой, мне необходимо скрыться от чужих глаз.

— Мы похожи на бомжей, — Арсений подобрал «бычок» Мальборо и галантно протянул его мне. — Мадемуазель, позвольте вас угостить свежесобранными табачными остатками?

— Вы забыли предварительно снять пробу, — отшутилась я, отходя подальше в лес.

Наши руководители, больше всего похожие на надзирателей, отобрали у нас сумки с рабочими инструментами, вручив острые палки, мешки и перчатки, дипломатично указав старт и финиш. Стартом служила деревня Ельцовка, финишем — закат. Все попытки прибегнуть к нашему естественному состоянию — колдовству — категорически пресекались, апеллируя к необходимости поработать руками.

— И куда это мы собрались? Никак филонить вздумали, уважаемая? — меня перехватили за локоть, едва я ушла на приличное расстояние, развернув к черной фигуре. — А как же чрезвычайная забота о природе?

Густая зелень скрывала нас обоих от занятых спутников, поэтому я не мешкая принялась за дело.

— О ней и забочусь.

Пуговки на новом сарафане расстегивались легко и быстро. Зайдя за куст, подальше от вездесущих взглядов, я расстегнула сарафан до половины, нырнув рукой за пазуху.

— Ты чего это удумала? — внезапно заволновался Кощей, отходя на два шага назад.

Я лишь вопросительно выгнула бровь, дернув его за рукав поближе. Не дай боги, выйдет на тропинку и засветится перед преподами.

— Может, не стоит? — тоскливо спросил он, отворачиваясь к противоположным кустам.

— Т-с-с-с!

Коварный внутренний карман не хотел расстегиваться, пряча за маленькой вшитой молнией мою главную тайну. О чем я не преминула сообщить сокурснику:

— Тебе, вообще-то, по счастливой случайности повезло увидеть самый большой секрет любой Яги. И если ты сейчас сбежишь, тем самым привлекая ненужное внимание, я тебя, милок, до седьмого колена прокляну.

— А можно не надо? Пожалуйста, — тихо попросил он, пряча глаза ладонью.

— Почему?

— Потому что я совершенно не готов лицезреть твои секреты, какими бы большими они ни были.

Миниатюрный замок наконец поддался и вжикнул, позволяя мне достать из довольно крепкого корсажа небольшой пузырек. Недаром я вшивала между подкладкой и тканью куски выделанной кожи, формируя воздушные зазоры, смыкающиеся замками. Итого получила десяток мелких карманов вокруг всего живота и несколько больших, но мягких под юбкой.

— Готово. Не стесняйся, открывай глаза.

— Не хочу, — буркнул он. — Это нам ничем не поможет.

Я недоуменно моргнула. Пуговки застегнуты, ничего не торчит, все опрятно и мило. Что не так?

— Мы слишком мало знакомы. И вообще, мне больше Фрида нравится! — выпалил он, готовясь задать стрекоча.

— Рада за тебя. А теперь разомкни очи и узри то, что предначертано. Все равно ты уже мой соучастник.

— Соучастник?

— Угу. Если нас поймают, выпьешь содержимое, а склянку выкинешь. Максимум несварением отделаешься, не помрешь, как некоторые, — ответила я, взболтав мутный осадок на дне флакона с медицинской пипеткой.

— Я не стану это пить, — подозрительно сказал он, открывая глаза и отнимая у меня пузырек. — Дай сюда, вдруг на себя капнешь.

— Я не настолько неуклюжая!

— Ты умудрилась разбить стеклянный макет старшего футарка об собственную коленку. Дистанционно.

И мне за это очень и очень стыдно. На одном из занятий мы соревновались в покорении воздуха, хватая предметы, стоящие на полках. Я не рассчитала силу, хлестнув слишком большой воздушной плетью по стене и неудачно снеся учебные пособия, в том числе и стеклянное изображение скандинавских рун. Силясь поймать макет и предотвратить катастрофу, я рванула воздушный поток на себя и почти успела перехватить пособие до встречи с полом, однако в дело вмешалось непредвиденное обстоятельство — мое колено, не вовремя подставившееся под удар.

— Что это за отрава?

— Моя пр-р-релесть, — довольно заурчала я, вернув себе пузырек. — Только сегодня ночью успела закончить.

Вернувшиеся кикиморки, икая и плача, в третий раз рассказывали мне про наказание презреньем и простодушную радость скромной человеческой девушки, а я подсуетилась и велела им сморкаться в пробирку. Нет, не подумайте, что я их пытала стихами. Это они прочли чуть дальше, до момента вероломного высмеивания девичьих чувств, оттого рыдали хором, грозясь кастрировать наследника дядиных богатств.

— Ну, так что это за гадость?

— Мое первое серьезное изобретение. Смотри.

Две капли зеленоватой жижи упали на сигаретный окурок, валяющийся под ногами. Зашипев и задымившись, сигаретный фильтр начал тлеть, растворяясь буквально на глазах.

— Зелье, уничтожающее окурки? — вытаращился Костик. — Ты изобрела растворитель сигарет?

— Таки да, мой друг. Теперь нужно придумать, как его распылить на почву, покрыв большую площадь. В целом, оно совершенно безвредно для растений и земли, но я еще не тестировала его на живых существах. Так что хорошо бы остальным скрыться с поля эксперимента.

— Почему тебя до сих пор не поймали на колдовстве вне лабораторий? — серьезно спросил он.

— Потому что наша симпатичная богиня пожертвовала мне несколько наконечников Фрейи, отлично отражающих любую внешнюю магию. Так что попытки поймать меня на колдовстве через магический скан претерпевают крах.

— А просто открыть дверь и застукать несанкционированную волшбу?

— Можно, да, но пока никто не рискнул. Нам нужен дождь, способный поглотить зелье и компактно оросить почву на ближайшие три километра. Пошли.

— Постой, а в чем большой секрет? — Кощей догнал меня через десять шагов, раздвинув кусты шиповника и пропуская даму вперед.

— В изобретательности. Каждая Яга изобретает новые виды зелий, заклятий или интуитивных чар, вплетая в структуру волшбы свою связь с человеческим миром. Как ты понимаешь, в разные тысячелетия разная связь, отражающаяся на специфике создаваемой магии.

— То есть колдовство твоей матери плотно переплетено с христианством?

— Верно. Бабушка строила свои заклятия на вере в первых богов, мама — на людской вере в монотеизм.

— А ты?

— На вере в человеческую цивилизованность, — подмигнула я, спускаясь к маленькому ручейку.

Нужно довести температуру воздуха до конденсации водяного пара, растворив в нем мое зелье. Я вытянула руки над ручьем и забубнила заклятье: «Как святой апостол Петр смотрит вниз на путь людской…».

— Я вижу, ты не гнушаешься перенимать чужой опыт?

— Возмущаясь их порокам, громко топнет он ногой…

— А боги не карают за использование старославянской и церковной магии вместе?

— Грянет гром святого гнева, ливень хлынет над землей…

Водяная морось начала уплотняться под моими ладонями, собирая в себя капельки ручья. Маленький туман, зародившийся между пальцев, разрастался с каждой секундой, и я мотнула головой, призывая лить зелье. Константин вовремя разгадал мою пантомиму, и формирующееся облако с крошечными кусачими молниями успешно окрасилось в болотно-зеленый цвет под последние слова заклятья.

— Теперь отправим нашего малыша в путешествие по залежам табачных фильтров.

— Погоди, — два паса мужской ладони, и облако подернулось дымкой, исчезая на глазах. — Не стоит всем и каждому демонстрировать рукотворную грозу размером с футбольный мяч.

Я толкнула невидимое облачко потоком ветра и поспешила к товарищам, пока нас не потеряли. Главное, держать его подальше от преподавателей, занявших сухое бревно и философски разглядывающих ряд полных мусорных мешков. Своеобразная у нас производственная практика.

— Надо остальных предупредить, чтобы не шугались, почувствовав рядом сгусток силы, — мужчина подал мне руку, помогая перепрыгнуть через большой валун.

— Нет нужды. Все уже более или менее знакомы с моей магией, не выдадут. Да и кто начнет вопить, видя, как грязные окурки исчезают, а личное время, обещанное после уборки, неуклонно растет?

Нам правда обещали отдых. Эта первая практика в человеческом мире должна продлиться неделю, и каждый день довольный Рарог гарантировал новое испытание с оригинальными условиями. Сегодня еще пустяки, всего-то нельзя колдовать, а вот над завтрашним днем нужно поломать голову — импозантный человек Роман Павлович, с какой-то радости ставший нашим руководителем наравне с Рагом, пообещал квест на химическом заводе.

Мы пытались просканировать этого человека, знавшего о высших всё, на предмет оборотничества, колдовства или скрытых способностей, но все наши чары неуклонно показывали одно — товарищ Соколов был чистокровным человеком, крепко дружившим с Рагом, и относившимся к нам довольно сносно и с уважением.

Именно он отвечал за то, что в Ельцовке нас представили как первокурсников-биологов, приехавших в конец мира, чтобы познать природу не через экран учебных компьютеров, а на практике. В этой же Ельцовке нам предоставили добротный крепкий дом, водопровод и сельский магазин. Покидать территорию людского мира и возвращаться в Приграничье было запрещено.

День клонился к закату, когда мы выбрались на поляну к остальным, под недовольство и косые взгляды окружающих. Плевать, я слишком устала. Облако тянуло силы со вкусом, улетая все дальше на туристические тропы, а я старалась вдогонку вплести в него функцию избегания живых существ.

— Ну что, преемнички, как самочувствие после первого дня? — Роман Павлович довольно улыбался, кидая мусорные мешки в кузов пикапа. — Постарались на славу, так и не скажешь, что руками работать не умеете.

— Все мы умеем, — змей плюхнулся на траву, не пожалев светлых брюк. — Я, например, отлично умею душить людей этими самыми руками, когда хвост занят.

— Ну-ну, будет вам сердиться, — ласково ответил человек. — Могу подвести девчонок до деревни, если не побрезгуете ехать рядом с собственной добычей.

— М-м, — я устало мотнула головой. — Точно не поеду.

Из машины контролировать рукотворную тучу будет тяжело. Лучше пройтись пешочком и самостоятельно оценить, как работает новинка.

— Мы тоже не поедем, — мойры благоразумно скинули каблуки, оставшись босиком. — Теперь не страшно порезать ступни, поэтому прогуляемся со всеми.

Вслед за ними отказались и Фрида с Амирой, так что полная мусора машина бодро укатила в сторону ближайшего города, а мы развернулись и потопали в Ельцовку.

— Кто сейчас дежурный по кухне?

— Я сегодня на всю ораву завтрак готовила, — недовольно скрестила руки Амира. — Так что над ужином работайте без меня.

— Девочки?

— Иди в пень, Сень, — мойры лениво переставляли ноги, держась друг за друга. — Поужинаем воздухом, мы непритязательны.

— Слава? Составишь мне компанию?

— Хорошо, — без раздумий ответила я. Готовить мне нравится, особенно если кто-то рядом моет посуду, чистит овощи и вовремя протирает столы.

— Отлично! Значит, на ужин паста с морепродуктами и шоколадный фондан.

— Макароны с тушенкой и пряники, — поправила я. — Вряд ли в местном магазине продают устриц и бельгийский шоколад.

Мы уже подходили к первому забору, когда в лучах заходящего солнца мелькнула беспокойная фигура. Едва я вышла на гравийную дорогу, как из-за поворота послышались невнятные крики. Переглянувшись, мы поспешили на отчаянные вопли встрепанной женщины, мечущейся по переулкам и заглядывающей в каждый двор.

— Извините, — запыхавшись, я остановилась прямо перед бегуньей. — Что-то случилось?

Всклоченная женщина в застиранном халате вскинула на меня дикий взгляд и дернулась, силясь оттолкнуть неожиданное препятствие и продолжить свой поиск, но ее вовремя оттеснили мужчины, окружив мечущуюся бегунью.

— Что произошло? — Руслан грубовато встряхнул селянку за плечи.

— Дочка, — выдохнула молодая женщина диким шепотом. — Моя дочь!

— Что с ней?

Лай собак заглушил вопрос, и женщина снова попыталась вырваться. На шум стали выходить соседи, шикая на дворовых псов и с любопытством оглядывая нас.

— Лера! — бегунья забилась, словно в припадке, и оттолкнула лесного духа. — Лерочка, где ты? Дочка, Лерочка!

Мы с немым изумлением смотрели вслед улепетывающей матери, скрывшейся за поворотом. В деревне пропала девочка?

— Опять Смирнова дочь проворонила, — осуждающе покачал головой дедок из-за ближайшего забора, вышедший на лай своей дворняги. — Каждый месяц то в лесу свиристелку находят, то на ручье, а то и вовсе с пацанвой на стройку сбегает. Ни глазу, ни пригляду за постреленкой.

— А сколько ей лет?

— Дык, пять, вроде, уже есть. Ниче, до темноты сыщется.

Мы молча обогнули забор и отправились домой. Человеческие дети часто проводят время в играх, забывая обо всем на свете. Может, в этот раз также?

Чтобы добраться до нашего пристанища, нужно было пересечь всю деревню, в том числе и местный магазин, где мы также немногословно оплатили продукты, извинились за поздний визит и старались бросать выразительные взгляды на хмурого Рарога, как бы спрашивая, что нам делать.

Едва до дома оставалась пара метров, как навстречу снова выскочила женская фигура.

— Лера! — слезы текли по испачканному лицу. — Лера пропала!

В руках у женщины был разорванный плюшевый мишка.