Академия преемников. Яга против!

Глава 18

Настенные часы показывали без пятнадцати полночь, а я вчитывалась в очередные столбики статистики МВД. Каждый следующий распечатанный лист был безрадостнее предыдущего. Увидев заголовок «Полоролевые особенности малолетних, пропавших без вести в период за…», я бессильно смяла распечатку.

— Чушь какая-то!

— Чушь, не чушь, а лучшие специалисты московского ковена уже месяц ломают голову, пытаясь найти что-то общее у жертв похищений, — мама подчеркнула красным маркером процентное соотношение мальчиков и девочек на очередной бумажке.

— И ничего?

— Сама видишь. Единственная зацепка — это возраст похищенных: от трех до шести лет. Пол, социальный статус родителей, место жительства, уровень развития или особые приметы не имеют значения. А, главное, исчезновения такие тихие, будничные, словно так и надо.

— Разумеется, зеркала, блюда, свечи и вода ничего не нашли? — я устало отодвинула бумаги, сцепив руки в замок.

— Естественно, иначе бы мы тут не сидели. Слав, сможешь изъять тот волос с игрушки, передав на экспертизу?

— Попробую. Только, надо признать, совершенно не помню, где она. Кажется, Сеня оставил ее в доме Леры для человеческого следователя.

Я принялась собираться обратно. Мама никак не прокомментировала нашу ночную вылазку в лес ради поколдовать, но попросила быть осторожнее и не соваться в пекло. А по-хорошему вообще оставить это дело взрослым, не ввязываясь в сомнительные колдовские расследования.

Бабушка активно поддержала ее, украдкой показав мне на свою комнату — знак, что перед уходом она ждет меня в своей спальне для разговора. Мы так делали иногда в моем детстве, когда больше всего мне хотелось избежать маминых нотаций, рассказав бабуле очередной страшных секрет или поделившись гениальной идеей, принципиально не одобряемой мамой.

— Возьми вытяжку папоротника для Кости, — мама протянула мне пузырек.

— Зачем? — подозрительно спросила я. Папоротник редко используется при простудных заболеваниях.

— Чтобы облегчить боль при ранениях. Калистрат бушует, что наследнику грозит смерть от кашля, а не в славном сражении, так что подозреваю, твой друг как придет в себя, сразу постарается самоубиться обо что-нибудь острое и грозное. Пусть мальчик меньше страдает.

Представляю себе эту картину. Лежит царевич с пробитой грудью, готовится откиснуть, истекая кровью, а тут я, с папоротником наперевес говорю: «Спасать не буду, вот тебе обезболивающее за пять минут до смерти. Наслаждайся».

Но вытяжку взяла. Мало ли, вдруг самой пригодится. Сил оставалось буквально на донышке и топать бы мне не меньше двух часов, изредка подтягивая на себя приграничное пространство, как короткое одеяло, если бы не грозный бабушкин оклик:

— Не дури! Совсем ополоумела, считай, с голым резервом по ночам шастать? Кину я тебе тропку, огражу от леса и не вздумай выступать, что взрослая. А пока что отвечай, что делать задумали?

— Не знаю, ба, — честно ответила я. — Хотелось бы, конечно, узнать, кто девчонку со двора увел, но сама вряд ли рискну.

— И правильно. Но я ж тебя, вертляху, знаю, у тебя шило в заднице с рождения. А потому слухай: коли в путь соберешься, одна не иди, но и всю ораву за собой не тащи. Знаю я, что дюже большую ответственность чувствуешь, а потому первая голову сунешь в капкан, даже если открытыми глазами на него пялиться будешь. Возьми с собой кого-нибудь из мужчин, они у вас как на подбор. Кто лучшим помощником станет подсказывать не буду, чай, не дурочка, сама понимаешь.

На кровать передо мной легла стопка потрепанных тетрадей.

— Записи мои возьми. Здесь все, что я по молодости писала, да Янина дополняла. Хотели тебе их лет через десять отдать, но раз такое дело, сейчас от них больше пользы. Читай внимательно, почерк поди разберешь, но без толку знаниями не разбрасывайся.

— Спасибо, — я украдкой обняла старушку, прижавшись к ней головой. — Прости, что иногда заставляю тебя нервничать.

— Да чего уж там, наша кровь, вся в меня, — жрица смахнула слезинку и вывела меня на крыльцо. — С мамкой попрощалась? Ну и ладушки, беги, пока не поздно. И помни, нет ничего лучше, чем тщательно спланированный следующий шаг.

И я рванула по тропе, не оглядываясь на родную крепость. Кажется, теперь я знаю, что нужно делать.

Первым делом изучить бабушкины записи. Она бы не доверила их мне, если бы не была уверена, что это поможет. Чтение семи тетрадей и трех ежедневников займет около недели, как раз к концу практики закончу. Если чванливому и крайне деловому московскому ковену станет известно, что наша Академия каким-то боком трется рядом с одним из похищений, то можно ждать недовольного звонка «Москва-ректор» с требованием не пускать подрастающих неумех в расследование.

Значит, нужно убедить остальных на время оставить поиски и догадки, расставив приоритеты. И возможно это только в том случае, если мойры не нашли обрыв жизни в нити судьбы маленькой Леры. О, небо, пусть с ней все будет в порядке!

Добежав до места студенческой дислокации, я с размаху скинула ботинки и сайгаком понеслась к себе. Ну, то есть в девичью спальню, которую делила с Фридой и Амирой.

— Рарог сказал, что завтра будем менять человеческую жизнь, — возбужденная богиня подпрыгивала на кровати, на лету ловя перепутанные волосы. — Мне мама никогда не разрешала влиять на человеческую судьбу, говорила, что я еще не готова. Я так рада, что поступила в Академию!

— Потрясающе. Девочки! — постучав кулаком в стенку, позвала я. — Зайдите на минутку.

Три взлохмаченные головы заглянули в дверной проем, оставив остальное снаружи. Я отряхнула влагу с кожаных переплетов и схватила полотенце.

— Рассказывайте, что узнали о девочке?

— Ты не поверишь! — Плешка едва не стукнула по носу сестру. — С ней все в порядке!

— Неужели? — от сердца значительно отлегло.

— Угу. Эта мымра, конечно, крутила носом, мол, нельзя ей так откровенно пересказывать чужую судьбу, но я ее победила.

— Хвастунья, — фыркнула Кири. — И шантажистка. Но по правде говоря, заглянуть в судьбу девочки было тяжело, будто что-то экранировало. Зато в ближайшие годы смерть малышке точно не грозит, как и тяжелые увечья.

Слава всем богам! Значит, можно спокойно изучать дневники старших родственниц, не мучая себя виной и страхом за невинное дитя. Так, где бы мне уединиться с моей новоприобретенной прелестью?

Дни потекли своим чередом. Каждое утро мы подрывались по будильнику, наспех завтракали, рассаживались в автомобиль и мчались навстречу очередному заданию. Вылечить онкологию у пенсионера? Конечно. Доказать непричастность строительной фирмы к аварии в бизнес-центре? К вашим услугам. Легально остановить бурение скважин в заповедной территории? Дайте два.

Студенческая база неизменно встречала нас — грязных, уставших, готовых проклясть все на свете — по вечерам растопленной баней и приготовленным на скорую руку ужином. А после я закрывалась в свободной комнате и листала тетрадь за тетрадью, погружаясь в могущественное, но такое знакомое колдовство.

— Надо же, никогда не встречала настоящих призраков, — делилась я впечатлениями с Арсением, штопающим рубашку. Болтая ногами от скуки, я пыталась систематизировать новую информацию.

— Я встречал. Как-то забрел в старый чешский замок, думал, оставлю там пару золотых на потеху, полюбуюсь как люди с ума сходят. А там вместо пыли и пустоты летает один, злой и грустный.

— Разошлись миром?

— Еще бы! Да и в конце концов, что такое призраки? Неупокоенные души, цепляющиеся за воспоминания о жизни. Наши заложенные покойники веселее. А с чего ты о призраках заговорила?

— Бабушка пишет, что встречала одного после Ледового побоища. Искал свой шлем и категорически отказывался уходить на покой без него, пока бабуля не благословила. Ты уже закончил?

— Угу.

— А чего тогда не уходишь?

— Да тихо у тебя тут. Не думал, что устану от общения, но как-то так получается, что единственная возможность посидеть в тишине — это рядом с тобой.

— Все потому, что я очень организованная и занятая, — наставительно подняла я палец, возвращаясь к чтению. — А вообще, мне импонирует как быстро ты находишь общий язык с окружающими.

— Следствие интернациональности, — пожал плечами он. — Если имеешь родственников во всех странах мира, можно не бояться разницы менталитетов и культурного шока.

Спустя полчаса я снова осталась одна, чему крайне обрадовалась — пара слов зацепила мое внимание, пришлось тщательно вникать в корявый и прерывистый почерк. Свеча на столе колебалась от сквозняка и я пододвинула ее ближе, поднеся почти вплотную к тонкой бумаге.

Так, а это что? Неужели не просто тень?

Ну, конечно! Помимо обычных чернил на бумаге просвечивались невидимые буквы, явно написанные чем-то вроде лимонного сока. Получается, по всем записям такие скрытые комментарии раскиданы?

— Бабушки-матушки, я же уже половину прочитала! — досаде не было конца. — Неужели заново начинать?

— Зачем? — приоткрытая дверь распахнулась, явив черную фигуру.

Я вздрогнула и прижала к себе ежедневник. Сегодня все собрались на кухне и играют в настолки, от скуки ставя свое имущество и интересные заклятия.

— Что ты тут делаешь?

— Смотрю, как ты сама себе негодуешь. Так зачем начинать чтение заново? — Кощей закрыл дверь и уселся на пол.

Выздоровел он на удивление быстро, без каких-либо осложнений. Буквально через пару дней, не обращая внимания на мое предупреждение, отправился с нами на очередное задание и с тех пор морщился на любое упоминание профилактики.

Я покосилась на него, на стопку тетрадей и вздохнула.

— Нашла тайные записи, сделанные невидимыми чернилами. Судя по всему, они крайне интересны, но было бы лучше, узнай я о них с первого листа.

Константин понимающе покивал и протянул руку. Нет, не ждет же он, что я допущу его до тайных знаний?

— Давай.

— Не дам, — ишь, чего захотел! Это наследие Яги, его не дозволено читать посторонним.

— Я тебе помогу, — медленно, по слогам произнес он. — Семейные секреты красть не буду, обещаю. Да и сложно их украсть с диаметрально противоположной направленностью магии.

Ладно, признаю, аргумент. Я протянула ему одну из тетрадей и зажгла вторую свечу.

— Что ищем?

— Любое упоминание о детях или существах, крадущих детей. Если найдем описание кого-то высокого и когтистого — вообще бинго.

Спустя два часа я отложила тетрадь и протерла глаза. Голова гудела, зенки слезились, ноги затекли от неудобного положения, но жаловаться было стыдно, тем более при посторонних.

— Есть что-то? — Константин перевернул очередную страницу и прилег прямо на пол, ткнувшись макушкой в мою коленку.

— Не-а. И никаких ритуалов, связанных с отречением от материнства, тоже нет.

— Знаешь, я тут думал… Может, эта мамашка с перепугу ошиблась? И не было никого «высокого», незнакомого нам существа?

— Тогда кто мог это сделать? — мысль показалась мне тревожной, но свежей.

— Нужно ориентироваться на факты: когти, волосы, принадлежность к неживым существам. Кто из знакомых нам созданий с когтями и волосами мог похитить ребенка?

Я перевела взгляд на стену и замерла. Нет, не может быть, им не интересны такие взрослые малыши. Это просто не могут быть…

— Богинки, — уронил Константин, смотря на меня немигающим тяжелым взглядом.