Академия преемников. Яга против!

Глава 24

— А потом они начали рвать мои волосы, — грустно поведала малышка, подкидывая дрова в разведенный костер. — Не знаю, зачем им мои косы, но теперь ленты только степлером крепить.

Сначала я не поверила своим глазам. «Лера?» — девочка недоуменно моргнула и боязливо спрятала руку за спину. Присмотревшись к робкой фигуре, я разочарованно выдохнула. Девочка мало того, что была чуть старше пропавшей, так еще и слегка светилась в лучах луны. И если превратить ребенка в светящуюся нечисть довольно просто, то состарить на несколько лет за неделю — нереально.

Прижав к себе невинное дитя, я из вежливости взяла протянутую ягодку и украдкой отправила ее в рот, пока все отвернулись к огню. «Выплюнь немедленно», — прошипел навий царевич, дружелюбно скалясь в сторону гостеприимного духа. Я недоуменно покосилась на ворчуна, оценивая брызнувший из ягоды сок. М-м-м, чуть-чуть горьковата, но есть можно.

— Полагаешь, меня можно отравить дарами природы?

— Полагаю, моей первой смертью станет сердечный приступ, если я проведу с тобой ближайший год. Не отравишься, так понос схлопочешь, — сердито ответил он.

Кха-кха-кха! Что за дикие фантазии, боги великие? Кстати, а ничего, как экзотический перекус вполне сгодится. Ну-ка, еще одну штучку.

— Выходит, эти твари поселились на болотах после того, как нормальные русалки изгнали вредительниц из чистых водоемов, и начали выращивать траву?

— Не сразу, — вздохнула девочка. В мутных глазах плясали блики огня. — Сначала они просто караулили туристов, что ищут дорогу к лесному источнику. Пугали их, щекотали, пару незадачливых парнишек даже пожевать успели из любопытства, закона-то тут нет. Это потом уже…

— Что потом?

— Распоясались. Свои порядки установили, грядки вскопали, начали беззаконие творить. По наклонной, в общем, скатились быстро и со свистом. Я не лезла в их дела, мое дело маленькое — ягоду растить да людей угощать. Правда, не угощается никто, — взгрустнула она.

— Скажи, ты не видела каких-то посторонних незнакомых высших? Или знакомых, но никогда раньше не появлявшихся здесь?

— М-м. Бесы мелкие приходили, мавки опять же, кикиморы, да мало ли народу нечистого и неживого по Красному болоту гуляет? Завсегда наше место известным было, кто тут только не трется.

— А когда началось это беззаконие?

— Дайте-ка вспомнить, — она заправила жиденькую прядку за ушко. — Уж месяцев пять прошло, коли память не подводит.

Мы переглянулись. Совпадение? Закономерность? И опять ничего толком не узнали. Кто-то однозначно выходит на контакт с нежитью, подкупая и переманивая ее для своего черного дела, а те и рады стараться.

— Зачем им твои волосы? — спохватилась я, едва таежная тропа мелькнула между камышей.

— Не знаю. Просто рвали, со злости, наверное. Они же сильные, их много, как навалятся толпой, начнут куражиться и прямо клоками рвут. Никакой особой силы в моих волосах нет, как конский хвост болтаются. Правда, дух в них мой, неживой, имеется и лунный свет, под которым я живу, но кой прок с этого — не ведаю.

Болото задумчиво хлюпало и особо не надоедало комарами, пока мы возвращались, предварительно потушив костер. Духу Красного болота тепло не нужно, а оставлять открытый огонь даже посреди гнилой воды — неразумно.

— Зато мы знаем, чей волос был на игрушке, — прервал молчание Кощей, отгоняя жадную до жизни мертвую энергию, тяжелым одеялом осевшую на трясине.

— Её?

— Угу. Дитя не жило и не умирало, являясь результатом смешения магии и людской активности вокруг родника. Люди шли за здоровьем и исцелением к природной воде, нечисть и нежить колдовала и убивала, вот и создалось на болоте нечто.

— Подождите!

Мы обернулись на крик. «Нечто» бежало к нам, путаясь в подоле рваного призрачного платьица и роняя на ходу собранные ягоды. Добежав до нас, ребенок упал на колени, пытаясь отдышаться. Интересное подражание живому поведению, сразу понятно, кто из гостей болота ей больше нравится.

— Я совсем забыла показать вам это, — в моей руке оказалась небольшая монетка с неизвестным гербом. — Её обронили русалки, когда готовились бежать и выкапывали кусты, а я подобрала.

Монетка была выточена из грязно-серого металла, размером с турецкую лиру, и без малейших опознавательных знаков номинала или страны производителя.

— Спасибо, милая. Кстати, как тебя зовут?

— Меня никто никуда не зовет, — добродушно ответила прозрачная сущность болота и канула в землю.

Передав находку по кругу, я расширила тропу, чтобы не идти по двое, и вернула себе деньгу. Там, где должен красоваться «орел», был изображен полустертый рисунок из переплетенных линий, испачканных грязью.

— Сдается мне, не деньги это, — ответил за всех Полоз. — В моей сокровищнице ни одной такой монеты нет.

— Может быть, это валюта какой-нибудь богами забытой страны?

— Прелестная Фрида, в моей сокровищнице есть вся валюта мира, даже замбийские нгве и лаосские аты.

— А мадагаскарские ираймбиланьи есть? — заинтересовалась я.

— Обижаешь, целый кошель. Предлагаю отправиться ко мне и проверить еще раз, мало ли, вдруг завалялась такая малость среди аво и песо. Вдвоем быстро справимся, медяницы помогут.

— Это не деньги, — зло перебил Константин. — Уж точно не существующая в обиходе людей валюта.

Но закос под монету явный. Тогда что это? В чем ценность подобия монетки, если ее нельзя использовать для покупок? Либо металл, либо наложенные чары. Монеты, конечно, можно использовать не только для оплаты чего-либо, их часто зачаровывают на порчу, смерть или прослушку, как делает это Сеня. Значит, по возвращении нужно просканировать эту маленькую, но полезную находку.

— Настаиваю по пути обратно все же зайти в гостевые пещеры и переодеться. Нельзя возвращаться в таком виде, будто нас зомби обплевали, — с отвращением сказал змей, разглядывая пятна ила и остатков крови на собственном костюме.

Моя одежда выглядела не лучше. Разложившиеся тела русалок изрядно испоганили спортивный сарафан, да и запашок был — духами не зальешь. Однозначно понадобится душ и новый комплект одеяния. Одни только Костик с Фридой выглядели так, будто вышли из оперы покурить на крыльцо и вот-вот вернутся в концертный зал.

— Согласна. Неси меня, олень, в свою страну оленью, — сказала я, повиснув на вуире. Тот заржал, будто конь, а не змей, и подхватил меня на руки, топнув ногой.

Вместо таежной тропы в земле открылась дыра, вглубь которой вели каменные ступеньки. Ни разу не посещала царство уральских хозяев, ограничиваясь дружественными встречами на поверхности. «Возвращайтесь! — обернулся Полоз к остальным, спускаясь вниз и зажигая сталактиты, впаянные в колдовской туннель. Земля над нами начала смыкаться, отрезая одну пару от другой.

— Ты не посмеешь! — разъяренный крик остался снаружи, когда земля окончательно схлопнулась, закрывая путь в малахитовое царство.

— Как бы он не начал пространство взламывать, — озадачено проговорила я, болтая ногами. — Зачем ты так?

— Не взломает. Кощей не всесилен, вход на мои земли ему закрыт, если я того пожелаю, — ответил юноша, поудобнее перехватывая меня и не собираясь отпускать. Размашистым шагом двинувшись по туннелю, он тонко зашипел с присвистом, издав несколько неясных звуков. — Агата дома.

Госпожа Хозяйка? Вот уж не знала, что все они живут в одном дворце. Постойте, разве мы не в гостевые пещеры идем? Ведь дворец Полоза на Урале, а мы в Беларуси! Для высших расстояние — не проблема, но все равно странно.

— Гостевые пещеры — это кочующее пристанище высших уральской общины, вход в которое открывается в любой точке славянских земель, если мы того пожелаем. Мы редко сидим в Медной горе, гораздо проще дернуть к себе ковчег и заночевать здесь, в том числе проще и для Агаты, которой не улыбается каждый день прокладывать тропу в главный дом.

— Понятно. Значит, она здесь, в гостевых пещерах? — я глянула вниз, испуганно поджав ноги. Весь пол кишил змеями, сплетающимися в клубки. — А как вы территорию делите? Где твоя, а где остальных ваших высших?

— Как по коридорам ящерицы начнут мелькать чаще, чем змеи, так и дойдешь до границы территории. Тетя не любит незваных гостей, она, как это сейчас модно говорить, интроверт, — меня аккуратно усадили на каменный выступ.

Туннель расширился, приведя нас в самую настоящую пещеру, на задней стене которой были вырезаны массивные ворота, сделанные полностью из нефрита. Красиво — жуть! И жутко — тоже жуть, не могу отрицать. От створок фонило мощной магией, пугающей своими масштабами даже меня, а массовое шипение вокруг слегка нервировало.

На выступ, служащий мне стулом, заползла любопытная змейка, вопросительно подняв голову. Белая чешуя и маленький язычок отливали непониманием, что тут забыла чужачка.

— Кажется, твой маленький тезка недоумевает, — рассмеялась я, поглаживая техасского полоза. Вслед за ним на камень заползла ресничная гадюка, не стесняясь обвиться вокруг моей руки.

Арсений лишь ласково улыбнулся, прикладывая ладонь к створке ворот. Те засветились зеленоватым светом, гулко охнули и начали открываться. Меня снова подхватили на руки вместе с желтой проказницей, облюбовавшей грязный рукав сарафана, и внесли в новую пещеру. Змеи в спешке расползались, стараясь не попасться под ноги своему господину, и попытались обшипеть чешуйчатую счастливицу, проехавшую зайцем верхом на мне.

— Ну-ка, Фрося, позаботься об угощении, — строго сказал царевич гадюке, не умаляя шаг.

— Фрося? Её зовут Фрося? — я захихикала, глядя, как деловито змейка свешивается с моего рукава и шлепается на пол.

— Угу, первая сплетница на деревне. Но шустрая и исполнительная, — желтый хвост мелькнул у плинтуса и всосался в стену.

— Так почему мы здесь только вдвоем?

— Агата дома, — повторил Сеня, минуя пещеру за пещерой.

Хотя какая пещера, уже целые каменные залы. Каждый следующий зал все больше и больше расширялся и вместо горной породы стены приобретали более драгоценный оттенок малахита, аметиста, опала, бирюзы, янтаря и яшмы.

— Явиться домой с одной девушкой на руках — молодость, с двумя и мертвецом в придачу — глупость. Она ведь тоже не дура, прекрасно осведомлена о ситуации и быстро поймет, зачем четверо сильных колдунов передвигаются организованной группой по Приграничью. Тем более двое выглядят пожеванными, а двое — злыми.

Пеший ход закончился в просторном и весьма современном коридоре, полном дверей и украшений. Да что там, сами стены служили украшением, переливаясь всеми известными драгоценностями, в том числе и вкраплениями благородного металла. Да, змеи никогда не знали проблем с деньгами.

Меня отпустили перед стандартными гостевыми покоями, благословив на отдых и ванную, и приглашая на трапезу в столовую, куда проводит Фрося. Любопытная змейка оказалась тут же, хлопая ресничными чешуйками и кокетничая со мной, с хозяином и со всем светом разом. Кто бы мог подумать, что гадюки такие кокетки?

— А ванная тут какая? О… О-о! — воскликнула я, осмотрев примыкающую к покоям купальню. Навороченный дизайн и десять режимов душевой лейки меня изрядно порадовали. Грязная одежда исчезла с пола, будто маленькая скользкая горничная уволокла ее в неведомую прачечную. Надеюсь, замену мне дадут.

Отмывшись как следует, я покинула полную пара душевую кабину и завернулась в белое банное полотенце, лежавшее рулончиком на декоративной полке. Фрося активно крутилась рядом, подавая второе полотенце для волос и завлекая в спальню.

На огромном трехспальном ложе лежало платье, шитое золотым узором, и больше всего напоминало королевский туалет девятнадцатого века. К счастью, без корсета и жесткого воротника, но точно моего размера и нужной длины.

— Это Сеня постарался?

— Пт-п-тс-с-п, — проплевалась Фрося, пытаясь объясниться. — П-т-п-тпс-ш-сп.

— Лучше шипи на своем, не нужно пытаться издавать человеческие звуки, — рассмеялась я от умиления.

Шипение довольной змеи причудливо складывалось в шепот, среди которого угадывалось слово «подарок». Выходит, это все же презент от Полоза?

К платью прилагались комфортные туфли на невысоком каблучке, золотые шпильки и парюра из колье, сережек и кольца соответствующего металла. Ну, это уже перебор, на мой взгляд.

— Шас-с-са, — осуждающе покачала головой ползучая горничная, глядя, как откладываю прочь драгоценности.

— Знаю, что для него это копейки, но мне без надобности.

Тяжело вздохнув на глупую девицу, Фрося поползла на выход, изредка оглядываясь, следую ли я за ней. Пришлось следовать, куда деваться. К тому же, есть и правда хотелось, а заставлять гостеприимного хозяина долго ждать — дурной тон.

Обеденная зала напоминала выставку самородных камней, больших и непременно драгоценных. Камни выглядели так, будто некогда были жидкой субстанцией, в которую бросили булыжник, и всплески навеки застыли, поднявшись ввысь. Посреди самородного великолепия стоял небольшой круглый столик, смотревшийся невероятно скромно для таких масштабов столовой.

— Я велел накрыть на двоих, чтобы не беседовать через деревянное футбольное поле, — пояснил хозяин, отодвигая для меня стул. — Выглядишь божественно.

— Спасибо. Чье это платье? — полюбопытствовала я, оглядывая блюда. М-м-м, французская кухня в лучшем ее проявлении.

— Сестры. Одно из тех, которые она купила, чтобы купить, а не чтобы носить, и спрятала в своей гардеробной как украшение. Медяницы не ошиблись с размером, подшивая его?

— Нет, нет, сидит, будто по моим меркам скроено, — в бокал полилось вино. Питоны куда крупнее Фроси умудрились ухаживать за нами одними хвостами, ловко пододвигая тарелки и приборы, снимая крышки с блюд и зажигая свечи. — Очень… торжественно.

— Извини, положение обязывает, — поморщился юноша. — Царская резиденция как-никак, приходится соответствовать.

Я поудобнее перехватила вилку, умилившись кусочкам рыбы на своей тарелке. Интересно, а что на десерт?

— Слава, — вздрогнул Полоз, уставившись на мою руку. — Как это понимать?

— Ты о чем? — недоуменно спросила я. Не ту вилку взяла, что ли?

— Ты боишься меня? — тихо спросил он, переводя взгляд на мою шею.

— С чего ты взял?

Змей помолчал, разглядывая мои возмущенно поднятые брови и всю меня разом. Какие глупости, почему я должна бояться своего друга?

— Ты не надела украшения.

— Ну да, не надела. Извини, слишком роскошно для меня, да и одалживать их ради одного ужина — глупости.

— В смысле одалживать? — пришла очередь возмущаться сокурснику. — Это подарок!

— Да? Ну-у-у-у, не стоило. А причем тут страх?

— Да нет, извини, — нахмурился он, отправляя в рот первый кусок. — Сам напугался просто.

— Чего?

— Что ты поверила в эти бредни про угрозу сожжения в пламени страсти. И меня в этом подозреваешь, — еще больше помрачнел он, отпивая вино.

— Пф-ф-ф, чушь. Будь на мне хоть какой-нибудь приворот, я бы мгновенно почувствовала. А при чем тут украшения?

— Ты не знаешь? Ходили досужие сплетни о том, что погибельный приворот на страсть ложился именно через украшения, даримые Огненным Змеем своим любовницам.

— Нет, даже не думала о таком бреде. Хочешь, я их надену, чтобы ты убедился, что я в это не верю?

— Хочу, чтобы ты их надела, потому что они подчеркнут твою красоту, — улыбнулся он, задорно кивая мне на еду. Да, заговорились, пора набивать желудок.

Восхитительное рыбное филе с пюре из картофеля и овощами на гриле подняли мое настроение до небес. До чего же вкусна дворцовая кухня, пальчики оближешь!

— Я отправил слуг песочить сокровищницу на предмет знакомой нам монеты или похожего символа, — сообщил змей, когда подали десерт. Фруктовое желе волнительно колыхалось от каждого движения и растекалось во рту.

— И как успехи?

— Да никак, — с сожалением пожал плечами он. — Прав был Каш, это не средство платы.

Внезапно скатерть на столе зашевелилась, и между тарелок юркнул маленький хвост. Зеленая ящерка вскарабкалась на подсвечник, что-то прошуршав своему царевичу.

— Ах ты ж дохлая чешуя, — ругнулся он, одним махом опрокидывая в себя остатки вина. — Агата заинтересовалась тем, что змеи ищут в подземелье. Простите, мадемуазель, нам пора, пока моих слуг не прищучили с допросом. И нас заодно.

Меня повели запутанными коридорами, спешно подхватив под локоток. Зал, пещера, коридор, зал, пещера, коридор… Я запуталась на пятом повороте, просто расслабившись и получая удовольствие от спешного созерцания подземной красоты. Тонкий свист и шипение нагнал нас у самого выхода, когда дико дышащая Фрося бросилась мне под ноги, звеня содержимым рта.

— Умница, — похвалил ее вуир, перехватывая из змеиной пасти золотую парюру. — Попрощайся с нашей гостьей.

Змейка ласково прошипела мне пару звуков и потерлась о туфлю, пока царевич застегивал на мне колье. Никакого волшебного воздействия и в помине нет, украшения как украшения.

Вылетев наружу, мы оказались на окраине деревни, где вопреки всем законам ночи было светло и шумно. Несколько машин с мигалками стояли у памятного дома, окруженные деревенскими жителями. Мы переглянулись и поспешили на красно-синие проблесковые маячки, разглядев в толпе сокурсников.

Протиснувшись во двор сруба с зеленой черепицей, я подхватила подол и похлопала по спине мойру, глядящую вглубь какой-то хозяйской постройки.

— Это было не послание, — помертвевшими губами прошептала Тэли, делая шаг в сторону.

На балке сарая под самым потолком висела женщина, покачиваясь на собственной косе.