Академия преемников. Яга против!

Глава 23

Полынь или петрушка?

Смотря кого спрашивать. Визжащая русалка схватилась за горящее плечо свободной ладонью, отцепившись от моего рукава. Яростно искривленный рот слал отборные проклятья, перемежаясь воем и призывными криками подругам.

— Коли та свята трава, что нечистого гоняет, под подол русалке канет, пособит открыть глаза, — приговаривала я, охаживая нежить пучком зелени.

Разбегающиеся девы поскальзывались на собственных лужах, уворачиваясь от серебристо-зеленых листьев. Особо упорная нахалка, ловко нырнув за спину, попыталась схватить меня за шею, но кто сказал, что ведьмы беззащитны?

— Пардон, мадемуазель ундина, вам пора упокоиться, — один удар золотого меча и визжащая голова покатилась по полю.

— Вовремя, — героев нужно награждать очаровательной улыбкой. — Будь добр, подари мне одну из них.

— Что угодно для дамы сердца, — шутливо поклонился змей, ударом хвоста подсекая очередную продажную овцу, скалившуюся гнилыми зубами.

Понятия не имею, как он умудрился совмещать животную и человеческую ипостаси, я просто не успевала отличить мелькание чешуи от блеска драгоценного оружия.

Две истерички, ощерившись и подвывая, бросились на меня сзади, но я влепила каждой по заговоренной искре в лоб, припечатав смачными плевками. Получи, фашист, гранату! Черепа русалок задымились, будто изнутри вспыхнул нефтезавод, и пошли трещинами, осыпаясь пеплом. Жаль, это не остановило других.

Противниц осталось мало, но они пытались добраться до моего горла и разорвать его с особенным рвением. Чересчур умная и развалившаяся барышня попыталась дотянуться до воды и черпнуть из нее силу, но корявая лапка свалилась в болото, отсеченная по локоть.

Пучок зелени изрядно пожух, поэтому ни капли не сомневаясь, я пихнула его в пасть последней преступнице, долбанув снизу ладонью по челюсти. Лязгнув остатками клыков, русалка выпучила глаза, замычала и принялась раздирать собственные щеки в надежде добраться до жгучей отравы.

— Мадемуазель, вы очаровательны, — воркующе раздалось сзади. — Ваши волосы похожи на шелк, а осанке позавидует королева.

Я стремительно обернулась и зажала себе рот ладонью, чтобы не расхохотаться.

Загипнотизированная русалка затаила дыхание, вслушиваясь в журчание полозовых комплиментов, стараясь дышать через раз, пока он обходил ее сзади, заключая в кольцо рук.

— Позвольте преподнести вам маленький подарок, оттеняющий вашу красоту? — между пальцев мелькнула холодная искорка и свесилась на грудь очарованной преступницы.

— У-а-а-а-а-а! — заверещала русалка, едва освященный крестик коснулся остатков ее кожи.

— Не нужно так прыгать от счастья, дорогая, — укоризненно произнес змей, пригвоздив нежить к земле.

Кожа мокроногой дымилась, сама она визжала на ультразвуке, но выбраться из цепких рук вуира не могла. Я даже чуть пожалела дурочку, пока она не попыталась провернуть фокус с плевком в мою сторону. Врезав кулаком по наглой опухшей роже, я брезгливо пнула остатки ее подельниц, расчищая пространство. Спалить бы все, к едрене-фене, но тут слишком много улик.

— Сейчас я задам тебе вопрос и если ответишь — развею твое посмертие безболезненно. Попробуешь солгать или отмолчишься — пожалеешь, — честно предупредила я.

Девка зашипела, протянула ко мне когтистые руки, но покорно спрятала их, получив плоской стороной меча по маникюру. Кажется, ей все еще льстило, что целый змейский царевич стоит позади нее и не брезгует касаться оголенных плеч. Оголенных — в прямом смысле слова, кожи и мышц на них не было.

— Кто надоумил вас выращивать травку на этом болоте?

— Н-ни-к-то, — забулькала разложившаяся глотка. Язык ворочался с трудом и почти мертвая русалка закатила глаза, напрягая мышцы речевого аппарата.

— Лжешь, — констатировала я. — Не обижайся.

Помимо красного и желтого огня, существует высший — белый — огонь, стирающий не только остатки человеческого тела, но и суть, душу, если угодно. Увидев на моей ладони танцующий ослепительный лепесток, русалка задергалась и расцарапала себе ребра, торчащие обломками костей из груди.

— Последний шанс. Говори.

— Н-не над-д-доу-м-мили. Р-ра-з-з-ре-ш-ш-шили, — еле внятные звуки посыпались из преступницы, складываясь в любопытную картину.

— Кто разрешил?

— Он-ни. С-с-каз-з-зали, пос-с-сле дела мож-жно, ч-ч-чтобы вы-с-сшие не узнали.

— Не узнали о том, что вы тут барыжите на своем товаре, или о том деле?

— Не-п-поняла, — воспаленные зенки расширились и обалдевшая нечисть уставилась на меня во все глаза. — Не-з-знаю.

— Допустим. А что за дело?

— Н-нельз-з-зя. Н-нельз-зя, — заскребла она когтями руки Арсения, от чего он скривился, но виду не подал.

Ежу понятно, что русалки — прикрытие, лежащее на видном месте. Вероятно, мы должны были пристукнуть мокроногих и дело с концом, спалив береговую линию болота, после чего уйти довольные. Значит, жечь ничего нельзя, а вот осмотреться нужно.

— Выходит, нам нельзя пойти осматривать болото?

— Нель-з-зя, — согласно моргнула нежить, покосившись вправо.

— А куда больше нельзя: направо к лесу или направо вглубь болота?

— Вглубь с-с-совс-сем нельз-зя, — покивала она, заискивающе улыбаясь. Крест продолжал жечь русалку, дымившуюся уже отовсюду.

— Программы защиты свидетелей у нас нет, поэтому я дам тебе выбор: быстрое умерщвление или возможность сбежать так далеко, как только сможешь. Ни от кого защищать я тебя не планирую, так что исчезнув из моего поля зрения ты заботишься о себе сама.

Нечисть взвизгнула от восторга, показывая всем своим видом согласие сбежать и больше никогда не попадаться. Я велела другу прекращать пытку серебром и осмотрелась. Кривая топкая тропинка вилась по правому берегу, уходя в тяжелую сырость, пронзающую до костей. Идти туда, где может поджидать ловушка — глупо, но не идти глупо вдвойне.

— Мадемуазель, приятно было пообщаться, — крестик исчез с обугленной груди дурной нежити, и та, теряя на ходу ошметки мяса и сухожилий, рванула в воду.

— Давай сюда руки, — вздохнула я.

Мужские ладони были покрыты черными вспухшими царапинами, расползающимися, как псориаз, кое-где уже начал скапливаться гной. Черт! Промыв царапины все той же освященной водой, я дождалась, пока воспаление спадет и кожа змея приобретет нормальный цвет.

— Спасибо! — приобнял он меня здоровыми конечностями, оплетая, как самая настоящая змея. Хотя почему как?

— Пожалуйста, — тихонько рассмеялась я в ворот рубашки, пахнущей дорогой туалетной водой.

Минутка тишины и спокойствия показалась роскошью на фоне необходимости расцепить успокивающие объятия и топать разбираться с таинственным секретом накуренного болота.

— Я же говорила, что они заняты нежитью! А ты все: «Не пойми чем, не пойми чем»!

Пространство на секунду полыхнуло, и я приподнялась на носочки, силясь разглядеть из-за чужого плеча незваных гостей. Одетая в легкое платье богиня, брезгливо приподымала подол, между тем с интересом поглядывая на останки нечисти, разбросанные по топи.

— Вы чего тут? — меня отпустили и я на секунду пожалела о потере тепла. Ночью было холодно и сыро.

— Ничего, — с ледяной любезностью ответил Кощей, смотря на меня с глухой злобой и безнадежной тревогой.

Да что с тобой такое, умертвленец? Аж обратно спрятаться за Сеньку захотелось от этого тяжелого буравящего взгляда. Бр-р-р, мороз по коже! На болоте кто-то отчаянно завыл, всхлипнул и замолчал, на что мы синхронно повернули головы.

— Каш, можно тебя на минутку? — решительно отодвинул меня Полоз. Кажется, ему тоже крайне не понравились обвиняющие гляделки.

Оба царевича, наградив нас с богиней непонятными взглядами, отправились в лес, а я ничего не поняла. Может, Фрида разбирается в происходящем?

— Он волнуется, — легкомысленно отмахнулась она, приседая рядом с особо уродливым куском, бывшим некогда русалочьей ногой.

— Волнуется? За что? — я подсела к ней, бездумно изучая чужую посиневшую плоть.

— За то, что Сенечка тебя соблазнит, — пояснила богиня, бросив на меня любопытный взгляд. — И ты сгоришь в его пламени, как горели ведьмы в объятиях Огненного Змея.

— Что за чушь?! Во-первых, я взрослая колдунья и наведенный приворот опознать всегда смогу, даже если он интуитивный и рассчитанный на ведьм. Во-вторых, он никогда так со мной не поступит, да и вообще — не поступит. Ни с кем.

— Я Костику тоже самое говорила, — девушка с энтузиазмом закивала головой, собирая длинные волосы в пучок. — Но он как заведенный: нужно пойти, нужно пойти. Знаешь, по-моему, он не верит, что люди могут просто выстраивать отношения, ориентируясь на свои чувства.

— Что?

— Ну, — красавица воровато оглянулась на ушедших мужчин. — Не верит, что между людьми или высшими может существовать притяжение, основанное на желании просто быть друг с другом. На симпатии, на влюбленности, в конце концов.

— Я не…

— Конечно «не». Но я ему сразу сказала, что бессмысленно во всем подозревать привороты и наведенную страсть. Иногда мужчина и женщина просто нравятся друг другу и с этим ничего не поделать. Уж я-то в этом разбираюсь, — с профессиональным знанием кивнула она. — Жалко, что мы с вами не пошли, все веселье пропустили.

Вернувшиеся царевичи были диаметрально противоположны. Полоз лучился самоуверенной улыбкой, протягивая нам ладони и помогая встать, Кощей же был мрачнее тучи, избегая встречаться со мной взглядом. Я чуть-чуть потопталась, не зная, как относиться к внезапному появлению сокурсников. Они вернутся обратно?

— Ну что, вперед? — змей предложил мне локоть, разворачиваясь в сторону виднеющейся тьмы.

Я без раздумий приняла чужую галантность, на ходу проверяя запасы полыни в сумке. Помимо самой травы, во внутреннем кармане лежало зелье, круто заваренное на эссенции этого растения, сушеная полынь, покрошенная в порошок и даже небольшие травяные шарики, которые удобно метать в недоброжелателей.

— И правильно, поможем им, — бодро прокомментировала богиня, не собираясь отставать от навьего господина, топающего за нами. И чего привязался?

Болото впереди дышало со свистом, пуская пузырьки газа и хлюпая вязкой трясиной. Земля под ногами изредка ходила ходуном, будучи освещенная исключительно луной и редкими светлячками, зачем-то залетевшими в гиблое место. Меня подхватили за талию и переставили на более безопасный участок, едва топь под ногами начала проваливаться.

Как и всякий природный объект, впитывающий большое количество магии, Красное болото было щедро не только на опасности, но и на дары. По бокам от тропинки стали вырастать зеленые кусты, усыпанные маленькими ягодами.

— Надо же, морошка, — захлопала в ладоши Фрида, срывая ягодку. — А это что за красные бусинки?

— Волчья ягода, — опознал Константин, не касаясь куста. — Постарайся не трогать.

Где-то здесь должна быть зацепка, из-за которой заросли конопли бушевали на самом видном месте. Ну же, не может быть, чтобы совсем ничего!

— Если это ловушка, то помощь подоспела вовремя, — едва слышно прошептал Полоз, не теряя уверенности в себе. — Две головы хорошо, а четыре — мутация.

Я фыркнула, сдерживая смех, и осмотрелась более позитивно. Найдем, а куда оно денется?

Всхлип послышался снова, затихнув где-то под кустом в нескольких метрах от нас. Остановившийся вуир снял с локтя мою ладошку, передав ее Кощею, и бесшумно вынул из ножен меч. В несколько шагов преодолев расстояние до подозрительного звука, я рывком раздвинула заросли, позволяя мужчинам скользнуть вперед к невысокой сгорбленной фигуре.

— Ой, простите, — маленькая девочка обернулась, вытерла заплаканные глаза и протянула нам полную горсть алых шариков. — Хотите ягод?