Академия преемников. Яга против!

Глава 5

— Золотой, значит?

Я полоскала руки в восхитительно прохладной воде, отшептав все заговоры от ожогов на три раза. Новая кожа затягивалась ужасающе медленно, вынуждая меня корчить рожи, чтобы не стонать и не материться от боли.

— Понятно, почему не умер от недоедания. Выходит, чары равновесия и закономерности тебе не помогут, всё и так в полном балансе с точки зрения природной справедливости. Хотел золота — получил, да вот чем заплатил?

Лисенок виновато заскулил, свернувшись в комочек и поглядывая на мои облезлые ладони.

— Что же ты такого натворил? Предал кого-то? Убил за золотой песок? На рудник товарища обманом отправил в забое гнить?

Проклятье золотого прииска встречается нечасто. Сильно, видать, нагрешил человек, если золотым ему и после смерти суждено было остаться. И перерождаться столько раз, пока не взвоет человек от ужаса, не отречется от своей алчности, проклиная тот день и час, когда променял чужую жизнь на золото. К счастью ли, к беде, а прав полоз — дорогая у них семейная волшба, прямо-таки очень дорого обходится. Последний раз только Бажов, да помянет его душу уральская община, описывал случаи проклятий медяниц или кого-то Полозов. Всякий, кто пожадничает, сгинет под смех и шипение чешуйчатых дочерей гор.

— Снять проклятье с тебя, что ли? — я задумчиво почесала малыша за ухом. Эх ты, хитрец, сам себя перехитрил. Сколько раз ты уже рождаешься снова, волоча за собой груз первого греха?

Зверёк непонимающе шевельнул хвостом. Действительно, с чего бы тебе помнить свою людскую жизнь? Уж коли родился лисом, иных дум в голове нет.

— Не люблю я этого, но выхода нет, не оставлять же тебя умирать от собственной жадности.

Так, плакун-зелье будет вариться дня три, стертой в порошок серебряной проволоки хватит до самой зимы, а как быть алтарем? Тьфу, вот так и меняй насиженное место на модные академии, ни одного рабочего стола, проверенного временем.

Ладно, не бывает такого, чтобы Слово Яги заклятье медяниц не перешибло.

— Станешь обычным здоровым лисом, на радость маме.

Стук в дверь отвлек меня от нарезки корешков папоротника. Я сдула со лба непослушный локон и предостерегающе взглянула на ежевичный кустик.

— Я таки глубоко извиняюсь, но примите моё искреннее «Добрый день», уважаемая студентка. И пусть мне больше не видать мою сто раз во всём правую тётю Хаю, если я задумал злое, — приятный голос интеллигентно покашлял, привлекая внимание.

— Заходите, — второй корешок лёг под нож. — С кем имею честь?

— Иннокентий Венедиктович к вашим услугам, Ярослава… э-э-э… Яниновна?

— Не извращайтесь, просто Ярослава, — я вздохнула, убирая шаловливые кудри. Листья крапивы канули на дно котелка. — Мне не нравятся матронимы.

— Такая молодая, а уже грустит. Иной раз, юная леди, и крепкое словцо сказать не грех, вы уж присмотритесь к альтернативной лексике, особенно в трудных ситуациях. А, чуют мои пейсы, в трудные ситуации вы попадаете с завидным постоянством. И неоспоримым изяществом, — заверил невысокий лантух, церемонно поклонившийся моему подолу.

— Вы что-то хотели, Иннокентий Венедиктович?

— Таки хотел. Скоропостижно извиняюсь, что не успел заселить вас сам, проникался суровостью господина ректора, а потому доверил это дело преподавательскому составу. Однако по всем вопросам, связанным с вашим временным жилищем, прошу обращаться ко мне, в кабинет номер двенадцать на первом этаже.

— Вы комендант? — догадалась, перетирая кору дуба в порошок.

— Комендант. Так что за разрешением на пространственные чары — ко мне, за ключ-заклятьем — ко мне, за поболтать о жизни и дороговизне некогда кошерной говядины — тоже ко мне.

— Кстати, а вот…

— А вот пользоваться человеческими технологиями можно безо всяких разрешений, если они экологичны и работают на электричестве, магии или последнем издыхании.

— Учту.

— Вечером состоится собрание студентов на первом этаже, господин ректор поприветствует преемников и даст краткий комментарий этой беспрецедентной инициативе, да будут дни его также морозны, как и взгляд. А пока что готовьтесь, осваивайтесь и извольте покрасить стену.

— Какую стену?

— Коридорную. В которой так задорно трепещут части вашего плодоносного Цербера.

— Это девочка, — зачем-то уточнила я, покосившись на дрожащий куст.

— Премного извиняюсь, слеп на все глаза. А стену всё ж таки побелите да покрасьте, негоже ей ботаническим альбомом забесплатно трудиться.

— Иннокентий Венедиктович, — лантух слегка вздрогнул от вкрадчивости моего голоса, — ни за что не поверю, что на такую мелочь не найдется парочки домовых.

— Таки они, без сомнения, найдутся, особенно при молоке и хлебе из ваших ручек, но вот незадача — отработку и наказание вы схлопотать успели, госпожа Яга.

— Не случалось такого со мной, — когда успела? — Или здесь в ходу превентивные меры наказания? Розги по первое число, шпицрутены, чтобы неповадно было? Так я ж буду сопротивляться.

— Ни-ни, это исключительно ради вашей пользы.

— За что наказание-то?

— За чаклунство в непредназначенном для того пространстве, — охотно пояснил дух. — В комнатах-то зелья варить никак нельзя, даже из самых благих и выгодных побуждений. Кто из учителей увидит — одной побелкой не отделаетесь, до утра ёжиков учить плавать будете.

— А вы решили меня спасти и сразу влепить наказание?

— Верно мыслите, голубушка. Всё для вашей пользы. Ну, и вы потом что-нибудь для моей пользы сообразите, потому как интеллигентные сущности всегда смогут найти общий язык. Всего доброго, голубушка, да будут дни ваши долги и радостны.

Я оглядела свою сравнительно небольшую комнату, единственный стол, шкаф только для одежды… Н-да, надо что-то решать.

— Товарищ комендант, — он заинтересованно повернулся. — А что насчет чар пространства?

— Составляете планировку, расписываете необходимость увеличения жилплощади, собираете подписи декана и ректора, отчисляете пару шекелей в жилищный фонд и наслаждаетесь своей новой евро-студией.

— А можно второй пункт организовать мимо кассы? — точно не поймут, если правду скажу.

— Ярослава, милочка, вам можно всё, вы же женщина. А вот шекели, будьте добры, в кассу и только в кассу, — снисходительно ответил он.

Я недоуменно подняла бровь. И где связь?

— Скажите, что вам катастрофично жить без гардеробной, личного унитаза и учебной комнаты, — растолковали мне, как маленькой. — Так, глядишь, не только студию, а целую коммуналку в своё распоряжение выбьете.

— Секундочку, а что, у меня нет личного ун… санузла?

Блин, и как я раньше не проверила столь важный момент? И ванную, конечно. Это же самое важное место в общежитии!

— В конце коридора общий сантехнический блок, по одному на крыло.

— Один на всех? — осадок выпал, что надо.

— Один, и я вас от всего сердца прошу не смывать в него ваши опыты.

Я насупилась. Нормальный сульфат бария получился, как раз в нужном количестве. Болтать можно и между делом, коли взялась за зелье — прерывать работу не след, как говорит бабушка.

— В таком случае, я зайду к вам завтра с утра.

— С утра у вас занятия, — безмятежно улыбнулся он, светясь от радости. А, нет, это отблеск воображаемых шекелей.

— Тогда после обеда. Чары накладываете вы?

— Само собой, иначе какой я комендант. Да вы не сомневайтесь, голубушка, метром больше, метром меньше — кто их считает-то? Вот подздание организовать было сложно, а с вашей небольшой бедой мы в два счета управимся. Должна же приличная ведьмочка куда-то колдовать без строгого надзора.

— Подздание? Здесь есть другое помещение?

— Собрание вам в помощь, там всё объяснят. А пока я бы на вашем месте спустился и поприветствовал будущих сокурсников.

Хорошее предложение, но некогда. Мерная ложечка на два грамма прошлась в миллиметре от поверхности раствора, чудом не испортив его. В нашем деле важна ювелирная точность, а над Ягой, которая искупала медную ложку в плакун-зелье, смеяться будут даже мелкие бесы.

Так-так-так, справа у меня будет ванная, за шкафом — дверь в алтарную, а ещё хорошо бы кухоньку. Разумеется, личную, с антипригарной посудой, духовкой с конвенцией, электрогрилем и вафельницей. Человеческие технологии — это замечательно, а если слегка вскрыть электронную начинку и добавить пару заклятий… М-м-м-м, венские вафли с клубничным вареньем, ждите меня. Все знают, что никто не готовит лучше ведьм, даже если это задевает тонкую душевную организацию домовых.

Две щепотки серебряного порошка и мешать двенадцать раз по часовой стрелке. Интересно, а почему Кощеев сын так рано отправился в академию? Ему еще лет двадцать по-хорошему бы дома посидеть, уму-разуму у отца с матерью поучиться. Сразу видно, себе на уме, от такого лучше держаться подальше. Ну, или держать ухо востро, если отдалиться не выйдет.

— Хочешь, буду звать тебя Васильком?

Лис вопросительно поднял мордочку.

— У тебя рядом с норой васильки цвели, очень гармонировали с вашим семейством.

Маленькая газовая горелка с таймером расположилась на столе, над ней металлическая тренога с котелком. За неимением современной плиты и духовки приходится ухищряться по-пещерному, как в старые времена. То ли дело сейчас — в чашу мультиварки все залила, таймер выставила и готово, будет томиться, не выкипит.

— Оставайся здесь, пока не вернусь. Вода в миске, еду принесу, на стол ни в коем случае не прыгать. Сажика слушаться и не буянить, — строго погрозила я пальцем, вытирая рабочую поверхность.

Теперь можно и прогуляться.

Небольшой холл академии просматривался со второго этажа, очень удобно отгороженного перилами — снизу не увидишь, а сверху обзору не мешает. Женский смех и легкую ругань я услышала еще до того, как закрыла дверь в спальное крыло, мимоходом удивившись, что еще не видела ни одного служебного кабинета или учебной аудитории. Посмотрим, кого там нелегкая принесла.

Внизу, оккупировав симпатичный красный диванчик, сидели на чемоданах неизвестные гостьи, обмахиваясь знакомыми пригласительными письмами и накручивая на пальцы блестящие темные локоны.