Академия преемников. Яга против!

Глава 26

— Грозился вызвать на дуэль, если не будет здесь присутствовать. Не знал, что он так любит шампанское, — безмятежно прокомментировал Полоз, доставая третий бокал.

— А своей ванны у него нет? — передернула я плечами, трогая горящие щеки.

— Не спрашивал. Мне для друзей воды не жалко, — театрально взмахнул рукой издевающийся змей.

Кто же знал, что эта жердь под кафтаном весьма удачно сложен? Будто специально зависнув передо мной, Кощей выгнул бровь и оглядел мою грудь. Подлец. А, это он на колье смотрит… Эй, а куда руки тянет?

— Может, оденешься? — намекнула я, когда один сплошной мышечный рельеф наклонился надо мной, подцепив пальцами золотую цепочку.

— Эдак и ревновать можно начать, — неуместно развеселился вуир.

Навий царевич пробежал пальцами по моей шее, невесомо погладив ее, перепрыгнул на мочку уха и спустился по плечу вниз, взяв меня за руку. Вкупе с частичной обнаженкой это смотрелось… необычно. И чувствовалось тоже, поэтому когда мурашки поползли вдоль позвоночника, я затаила дыхание. Как… странно.

— Действительно, ничего, — хрипло прошептал он, глядя не на кольцо, а мне в глаза.

— Ты что, мертвая душа, решил и надо мной почахнуть немного? — спросила я, не отрывая взгляда из темных, как Навь, глаз.

Где-то в винотеке хрюкнул от смеха змей, привалившись к стене, а я все никак не могла набраться решимости и выдернуть свою руку из совершенно некрепкого захвата. Кощей моргнул, когда смысл вопроса до него дошел.

— Сдались мне твои побрякушки, — рыкнул он, выпрямляясь. — Мне виски.

Я посмотрела на хлопнувшую дверь спальни, потерла кольцо и чуть обижено уставилась на ржущего Полоза. Тот заказ принял, сменил бокал и не переставая улыбаться во все тридцать два зуба, вынул из холодильника охлаждающие камни.

— Что смешного?

— Бесконечно рад, что я не на его месте, — вновь срываясь на смех, замаскированный кашлем, ответил он. — Если бы мне девушка такое сказала, вместо того, чтобы растаять, я бы к женщинам еще пару веков не притрагивался.

— А чего он? Вцепился в золото, будто и правда над ним чахнуть собрался.

— Я готов заказать панихиду по его мужской самооценке, — простонал Арсений, стекая на пол по дверце холодильника. — Капец мужику с родословной не повезло.

— А причем тут Кощеевская родословная?

В спальне что-то упало и, судя по звуку, непременно разбилось об пол. Или об стену.

— Вспомни, сколько раз его отец и дед похищали красавиц ради свадьбы, — понизил голос он. — И сколько раз преуспели.

— Так предложение надо делать через рот, а не иным местом, — пояснила я. Уж я-то воровать девушек на своей земле не позволю.

— Да и мало кто под землей жить согласится, в окружении не самых человеческих слуг, — поддержал змей, плеснув виски на два пальца.

— Как он вообще узнал, что мы собираемся?

— А вот на это я не смогу ответить, — загадочно сказал Полоз. — Прилетел час назад и с размаху предпочел сломать мне челюсть, а не разговаривать.

Что?! Они подрались?

— Но ты цел, — я осмотрела абсолютно здоровое мужское лицо.

— Конечно, будут мне всякие ревнивые дураки красоту портить. Пришлось немножко повеселиться до первой крови, но ты не переживай, такое часто бывает. Он и правда предпочитает действовать до того, как сообразит поговорить.

Волосы встали дыбом. О, боги, этот идиот полез в драку за… зачем? Что вообще за надобность выяснять отношения на кулаках?

— И как он обосновал свой поступок? — выдохнула я.

— Обиделся, что ему золото не дарю, — гадливо улыбнулся змей. — Взревновал.

— С-серьезно?

— Слав, — Полоз завис и нахмурился. — Тебе сколько лет?

— Да уж больше ста, — независимо дернула я плечом. — Как большевики к власти пришли, так свет увидел новую Ягу.

— С модой на атеизм? — понимающе кивнул он.

Ничто в мире не происходит по воле случая, все закономерно. Серьезные изменения в человеческом обществе провоцируют сдвиг колдовской парадигмы и в ответ на эти перемены рождается их решение. Или новые проводники, как бывает с высшими.

— А Каш у нас, получается, во вторую мировую родился? Да, я ожидал, что с такой-то кровью новое поколение навьего дома будет многочисленным. Но нет, природа сделала ставку на качество, а не количество.

— А ты почему был рожден? — третий участник нашего сборища все не выходил и не выходил. — Какой год?

— А ты догадайся, — усмехнулся он.

Я непонимающе покрутила головой. Нет, я знаю приблизительное десятилетие, но конкретика… Увы.

— Шестьдесят первый, — улыбнулся он, отставляя свой бокал с шампанским и вынимая из шкафа еще один стакан для виски.

— Отмена крепостного права? — вытаращилась я. — А причем тут ты?

— Стало меньше принудительных смертей в забое. Крепостные отказывались гнить в рудниках на потеху барину, хоть и волна свободы докатилась до Урала поздно. Более того, люди, осознавшие, то теперь не нужно носить всю добычу приказчику, постарались хапнуть как можно больше. Страсть к наживе с головокружащим осознанием свободы и вуаля. Так вот, возвращаясь к нашей теме, прилетел он, попытался доказать что-то кулаками, но не вышло.

— А потом?

— А потом увидел бокалы, понял, что у нас совместные планы на вечер и вообще взбесился. Глупости всякие орал, за меч хвататься начал… Как ребенок, право слово.

В спальне что-то опять упало. Сколько там легко бьющихся предметов?

— Пришлось оставить его тут. И душ по очереди принять, чтобы тебя грязно-мятым видом не смущать.

— А чего он там сидит? — я обернулась на опочивальню, буквально дышащую мрачной энергией.

— Ждет, пока домовые ему чистую одежду принесут. В моих покоях в одном полотенце могу расхаживать только я и девушки.

— И что ему от нас надо? — тоскливо спросила я, гоняя согревшееся шампанское по бокалу. — Вечно лезет, куда не просят.

— Кажется, он злится, когда кто-то дарит символические подарки женщинам рядом с ним, — хмыкнул он.

— Ты что? — ахнула я. — Ты…

— Сам сначала не понял. Но попытка вывихнуть мне челюсть многое прояснила, хотя я в корне не согласен с его политикой. Как собака на сене, мать моя вуира.

— Странно, а Фрида говорила, что у нее закончились новые украшения, — задумалась я. Неужели соврала?

— А причем тут Фрида? — поперхнулся алкоголем змей.

— Ну, ты же сам сказал про подарки женщине. А она сегодня просила сережки, потому что у нее кончились драгоценности, которые она еще не носила.

— Вот как? — задумчиво пробормотал царевич. — Учту. А ты не обращай внимания на мои глупости, просто он втемяшил себе в голову, что на парюре обязательно должен быть приворот.

— Еще один, — поморщилась я. — Сговорились они, что ли?

— С Фридой? — понимающе спросил он. — Так богиня любви, вроде, должна лучше всех разбираться в зачарованных на приворот украшениях.

— Она и разобралась, не дурочка. А этот остолоп… ох, боги великие. Почему мой бокал пуст?

Дверь в спальню хлопнула и к нам присоединился упомянутый остолоп в классической черной рубашке и черных же брюках. Интересно, а если ему в шкаф хлоркой плеснуть, он сильно разозлится?

— Возвращаясь к вопросу собрания, господа и дамы, — змей вручил бокал товарищу. — Все мы трое независимо друг от друга и в разное время пришли к тому, что это не самоубийство. Так?

Мы согласно покивали. Легкое вкусное шампанское изрядно расслабляло, но не путало сознание.

— Не важно, какими путями мы вышли на это суждение, у каждого свой способ мыслить. Важно то, что нам нужно собрать пазл воедино, а для этого прошу занять места в зрительском зале и послушать, что нарыли мои девочки.

Мы расселись перед зеркалом, который змей приспособил под проектор и телевизор одновременно. Даже был свой маленький пульт, с чисто технической точки зрения приобщавшийся к подсветке на зеркале, но путем магических экспериментов регулирующий переключение картинок.

На зеркальном «экране» высветилась фотография монеты, обнаруженной на болоте. Ее успешно очистили и запечатлели с разных сторон, в том числе и абсолютно гладкое ребро.

— Это похоже на жетон, — удивленно подняла брови я.

— Или на фишку-пропуск, которые хозяева закрытых вечеринок присылают потенциальным гостям. А вот совпадение символики, что нашукали медяницы.

Рядом с «монетой» высветился ряд изображений. Линии накладывались друг на друга, но сталь деформировало время, поэтому узнать чеканку сразу было невозможно.

— Вот, это приблизительно похоже, — я остановила поток изображений, ткнув пальцем в смутно знакомые европейские символы, отдаленно напоминающие кельтские языческие фрески.

— Попробуй дорисовать изображение, — встрял Кощей, обнимая вторую подушку, как мягкую игрушку.

— Как я тебе их дорисую?

— Нц, дай сюда, — отобрав пульт, навий царевич принялся щелкать кнопками в поисках настроек и пустил в зеркало пару стрел собственной магии.

Подсветка засверкала черным светом, моргнула и выдала цифровое геометрическое изображение, достраивающее недостающие линии на монете.

— Копать-хоронить, это же триединая луна! — вырвалось у меня против воли, что я тут же поспешила запить.

— Не помню такой радости, — озадачено ответил змей, рассматривая острые края убывающего месяца.

— Конечно, религия-то совсем новая, едва ли моя ровесница! Но если так, то… Нет, не может быть.

Никто из высших не станет мараться о нео-язычество. Зачем эти слабые попытки колдовать, влияя на события и погоду, если в руках каждого из нас есть власть и магия истинная? Это как нанимать экскаватор для сноски дома, когда можешь разрушить его щелчком пальцев.

— Не высшие, да? — первым догадался Константин и сам поразившись своей догадке опрокинул в себя содержимое бокала.

— У человеческих колдунов не хватит сил, чтобы провернуть такое, — возмутился змей, ленясь вставать за добавкой. Пузатая бутылка неловко слезла со стола и рывками поползла к нам.

— А какое? — я завертелась, как уж на сковородке. — Они просто похищают детей. Да, с помощью нежити, но эти дурни и обычным людям рады показаться, что уж говорить о ведунах? Это бред, но если мы предположим, что кто-то из современного культа решил взять на себя больше прав, чем сможет унести, то дети в опасности.

— И разбег вариативности слишком большой, — поморщился навий царевич. — От «сожрать на ужин» до «увезти в эко-село и воспитать по-своему». Кто знает, что в голову стукнутым взбредет?

А они и правда стукнутые, видят боги, на всю голову стукнутые. Есть мирные граждане, верующие в божественный дуотеизм, а есть такие — детей похищают и голыми в лесах пляшут. Хотя к последнему претензий нет, наши тоже любят на шабашах оторваться. Подозревать всех последователей викки глупо, нужно искать кучку сектантов с болезнями в районе морально-ценностных ориентаций.

Детей стало еще жальче.

— Раз уж мы выяснили приблизительную опасность для похищенных, предлагаю обсудить твою идею, — я подгребла поближе к Полозу, уставившись на него большими и просящими глазами.

— Погоди чутка. Каш, удалось что-нибудь выяснить по поводу смерти?

— Как ни странно да, — пока еще живой мертвец не остался в долгу, пересев поближе к нам. — Теперь мы можем вернуться на Красное болото и рассказать местному духу, какой силой обладают ее волосы.

— То есть все-таки игрушка была зачарована на устранение свидетелей?

— Вроде того. Для высших это, само собой, ерунда, что комар куснул, а вот человечке достаточно было подержать в руках проклятого медведя, чтобы судьба ее запрограммировалась на самоуничтожение.

Самоубийц не принято поминать наряду с приличными рабами божьими, но минуту молчания мы выдержали. Какой бы плохой матерью она ни была, вряд ли заслужила подобное.

— А теперь к идее.

Меня схватили поперек туловища и прижали к себе, будто я тоже чей-то плюшевый мишка. Не успела я моргнуть, как врезалась в мужскую грудь, а собранные волосы оказались распущены ловким движением.

— Ты волшебно пахнешь, — прошептал вуир мне в висок. Я настороженно замерла.

— Руки убери, — глухо зарычав, как медведь, Кощей было поднялся, но я отмахнулась.

— Нет-нет, мне и так хорошо. Так что там за идея? — нужно устроиться поудобнее, чтобы голова меньше кружилась.

— Знакомы ли вам чары первой крови?

— Их несколько. На девственную кровь, менструальную, младенческую, братскую, родительскую. Тебе какие?

— Нет, я про другую кровь. Вражескую.

О-о-о-о! Чары первой крови применялись так давно, что вряд ли помнит даже моя мама, не застав те кровавые времена. Когда враг мог прийти, захватить твою крепость, увести в полон родителей и жену, надругаться над твоими дочерями… Тогда воины с легкостью резали себе вены, лишь бы найти кровника. Только сам поэтапный процесс наложения чар утерян, а сверлящий бешеный взгляд темных глаз мешает мне думать.

— Смотри левее, пожалуйста, а то я сейчас задымлюсь, — голова снова закружилась и я прикрыла глаза.

Мне в губы ткнулся бокал с шампанским и я с удовольствием сделала несколько глотков. Фух, так получше.

— Для этих чар нам потребуется вся община. Ну, то есть почти вся группа, потому что даже нашего тройного резерва не хватит на разрыв ткани пространства.

Сложность кровных чар в том, что они вскрывают пространство, открывая окно для слежки, независимо от того, где находится искомый враг. В Австралии? На кладбище? В соседней комнате? Чары возьмут сполна, без скидок на близость расстояния.

— А еще эти чары как бы запрещены, — намекнул Константин, сжимая покрытый трещинами бокал. Зачем посуду бить-то, а?

— Это дело десятое, — отмахнулась я. — Вся ответственность на мне, я же хозяйка славянских земель.

— Мы хозяева! — взбеленился Кощей. — Мы! И что-то мне не улыбается нарушать один из трех заветов!

— Зря ты его оставил, — обернулась я к Полозу, выдохнув слова ему в губы. — Он слишком правильный для таких вещей.

— Слав, а правда, что никто из жриц жизни никогда не влюблялся? — я напряглась.

— Правда, — также шепотом ответила я. — Нам незнакома любовь к мужчине.

— А близость?

— Дважды. Только для лишения невинности и для зачатия наследницы. Там многое должно совпасть: год, мировые изменения, фаза луны и куча всяких неинтересных подробностей. Нет, мы, конечно, присматриваемся к противоположному полу, но я редко хожу в мир людей.

— А Яга…?

— Да, отец должен быть человеком. Иначе дочери никогда не встать между людьми и высшими.

— Бедная моя девочка, — огорченно пробормотал змей, прижимая мою голову к себе. — Такой пласт жизни упускаешь.

Угу, спасибо, но тему можно было выбрать другую. Голова закружилась вновь.

— Может, вас вообще наедине оставить? — ядовито спросили откуда-то сбоку, на что я лишь невнятно промычала.

— О, здорово, — обрадовался Полоз. — Выход там.

— Хватит, — воздух решительно рубанула мертвая сила. — Мы уходим.

Меня вырвали из теплых объятий, отчего голова взорвалась болью. Твою ж налево, Константин!

— Хватит вести себя, как несдержанное животное, — пролепетала я, хватаясь за виски. — Мы все взрослые люди и…

— И ты отправляешься спать, — дверь хлопнула и перед глазами внезапно показался коридор. Заба-а-авно.

— Как-то ты быстро наклюкалась, мать, — злился царевич, неся меня на руках в женское крыло.

— Еще пока не мать. А с твоими методами и никогда ею не стану! Отпусти меня.

— Да сейчас, разбежался, — издевательски хмыхнул он, пинком распахивая дверь в мою спальню.

— Мне нужно вернуться, — что б ты понимал, головешка недоубитая.

— Зачем? — кажется, кто-то разозлился еще больше. — Зачем тебе к нему возвращаться?

— Нужно, — упрямо вскинулась я. — Еще не все обсудили.

— Уже все обсудили! Все, что можно. Хочешь кровные чары? Будут тебе кровные чары, но потом не жалуйся, что тебя под трибунал потащат. И меня вместе с тобой, — тяжелое пуховое одеяло укрыло меня с головой.

— Куда? Я же в одежде. И в тапочках!

— Тапочки, так и быть, снимем, — кажется, он все еще издевается. — А одежду — только через мой труп.

Опа, это мне по силам! Это мы сейчас быстренько организуем…

— Лежать, — рявкнул он. — Не дергайся, Ярослава, хуже будет. Расслабься и получай удовольствие.

— Вот не мог ты десять минут назад это сказать?

Я повернула голову, высвободившись из пухового плена, чтобы полюбоваться на темноволосую макушку царевича, севшего рядом с кроватью на пол. Не удержавшись, протянула руку к волосам и погладила их, с удивлением отметив мягкость и подвижность.

— Зачем он тебе? — как-то несвойственно тоскливо спросили меня. Я собрала мысли в кучку и постаралась ответить максимально честно.

— Он мой друг. Он меняя защищает, заботится обо мне, не сделал ничего плохого и еще никак не обидел. Почему ты так злишься?

— Потому что, — вздохнул он, перехватив мою руку и прижав ее к своей щеке. — Потому что ты совершенно невыносимая, невозможная и наглая девчонка. Самая упрямая, язвительная и слишком сильная для того, чтобы тебя оберегать.

— Знаешь, я думаю, по-настоящему сильным мужчинам это не помеха, — глубокомысленно заключила я. Потолок поплыл перед глазами и пришлось зажмурилась, восстанавливая работу вестибулярного аппарата. — А вот ты слишком много уделяешь внимания не тем вещам.

— Да сколько можно, а? — тумблер злости снова переключился. — Ну хочешь ты себе достойного мужчину, так кто запрещает? Но нормального, а не скользкого бабника.

— Во-первых, ты предвзят. Во-вторых, Арсений — один из самых достойнейших мужчин, которых я знаю. В-третьих, повторюсь, мне неведомо присутствие мужчины в жизни в том смысле, который имеешь ввиду ты.

— Так необязательно же сразу рожать наследницу? Сама говорила, что первая близость отдельно от зачатия происходит.

— Да. Ладно, я подумаю. А ты… хватит меня опекать, как дотошная компаньонка. Какое тебе вообще дело? Сферы жизни наших семей пересекаются только по рабочим вопросам, да и то изредка.

— Как хорошо, что ты наутро ничего не вспомнишь, — совершенно нелогично усмехнулся он, наклоняясь надо мной. — В шампанском есть свои плюсы.

Зависнув в сантиметре от моего лица, Кощей посмотрел на мои губы и внезапно отпрянул, будто напугавшись. Буркнув спокойной ночи, он подошел к несговорчивому шкафу, врезав по нему кулаком и пообещав оторвать каждую доску, если этот паршивый кусок древесины еще хоть раз попытается отлынивать от своих обязанностей.

— Спокойной ночи, — пожелала я в спину и откинулась на подушку.

Круговерть образов, переданных мне Полозом, толкалась и пихалась внутри головы, стараясь уместиться в одну картину, и вынуждая меня стискивать зубы от головокружения и помутненности сознания. Да еще и внезапно прерванный контакт отдавался тупой болью в висках.

Настолько тайные наработки уральских колдунов и в самом деле следовало передавать лично. Эх, мне бы сейчас то шампанское, что упоминал мертвец! После сеансов ментального касания всегда жутко хотелось пить.

— Что ж, дорогое подсознание, вот тебе пища для размышлений, подкинь-ка мне пару идей.

Глаза утомленно закрылись. Завтра будет плохо, как от самого настоящего похмелья и магического истощения разом. А вот провалов в памяти после ментальных игр никогда не наблюдается.