Академия преемников. Яга против!

Глава 8

Большие напольные часы прогудели ровно шесть раз, вторя стуку в дверь. Крепкий беловолосый мужчина захлопнул книгу и открыл замок, впуская настойчивую посетительницу.

— Знаю, что вечер. Пора?

— Они еще не всю столовую разнесли, не спешите, — женщина в зеленом платье ехидно усмехнулась и присела на кресло в углу кабинета.

Ректор тяжело вздохнул и прикоснулся к двери, рисуя невидимую вьюгу. С новых студентов станется пойти искать начальство, проявляя недюженную инициативу, лучше перестраховаться.

— Уже проявили, — высказалась женщина, поправив толстую косу и стряхнув невидимую пылинку с расшитого бисером подола. — Целеустремленные девочки. Хорошо, что Иннокентий сразу вмешался и отправил их сюда до того, как они сами нашли деканат.

— Не нашли бы, — твердо ответил мужчина, огладив аккуратную бороду и пряча в ней отголоски собственной неуверенности.

В ответ на это посетительница без раздумий вывалила на стол ворох предметов. Откуда только взяла? Листья, паучьи лапки, монеты, иголки, клочки шерсти, пара статуэток и множество ниток упали в кучу, смешавшись в неопрятный мусор.

— Конфискат, — пояснила она. — За первый час собрали. Ящерки в три смены распутывали чары, две успели окаменеть, пять — уснуть, одна полиняла, четыре отказались выполнять приказ.

— До Полозовых монет добрались?

— Угу. Как лизнули пару золотых, так сразу на попятную пошли — невместно против своих же козни строить. Пришлось штрафовать за дезертирство.

— Не будь так сурова, — смягчился ректор, перебирая зачарованные на прослушку и слежку предметы. — А траву-то они как умудрились заколдовать?

— Это одолень-трава Яги, — поморщилась хозяйка деканата. — Боевой сорт. Сама проявила инициативу, сбежав из комнаты хозяйки под патронажем ведьминого кота.

— А сам кот?

— Территорию изучает, везде свой хвост любопытный сует. И, кажется, обо всем догадался.

— Дожили, коты умнее ведьм, — проворчал ректор, разминая затекшую шею. В рабочих программах пары дисциплин не хватало нескольких компетенций, приходилось вписывать самостоятельно.

— Как бы и нам не пришлось обращаться к этому коту за советом. Старый пройдоха слишком много повидал в этой жизни, чтобы игнорировать его опыт. Не первую свою Ягу воспитывает, а тут целый выводок молодых да активных, с колюще-режущим на выходе прямой кишки.

— Ладно, две миски сметаны и свежий осетр ежемесячно в качестве ставки воспитателя.

— Хм-м-м…

— Половина ставки?

— Не уверена.

— Ну, хотя бы четверть! — взмолился ректор, отгоняя закружившиеся снежинки, облепившие юбку пожавшей плечами собеседницы.

— Выходите, дедушка, докладывайте по форме, — женщина перебросила косу за спину и оглянулась в шумную темноту антресолей.

— Стена между столовой и коридором рухнула, четыре окна выбито, две несущие балки подточены, подвал практически затоплен, на чердаке ос немерено, а еще умерший вчера ястреб подозрительно шевелится. Успеваем пока что, — бодро доложил выкатившийся домовик, отвесив глубокие поклоны и сверившись с небольшим списком.

— Подождем, — переглянулись преподаватели, с удобством разместившись в креслах. — Пан Никифор, кофе нам и мороженого.

— Всенепременно. А вот вино яблочное у них кончилось, на шампань французскую перешли — это ерунда али тревогу бить надо?

— Откуда у них шампанское?

— Если не вы барыжите, — женщина задумчиво побарабанила пальцами, и, получив яростное мотание маленькой головой, продолжила. — То Арсений. Вот паршивец, кто ж материнский винный погреб грабит на попойку друзьям?

— Весь в деда, — улыбнулся ректор, пригубляя кофе с красным перцем. — А, может, и в тебя.

— Возьми с-с-слова обратно, — не хуже змеи прошипела красавица, хмуря соболиные брови. — Я уважаемая преподавательница, доцент, а не малолетняя ветрогонка, и никогда ею не была.

— И почему все ведьмы считают, что сразу рождаются взрослыми и сознательными? — улыбнулся в усы глава академии. Сеточка морщинок пробежала вокруг глаз, выдавая возраст чаклуна.

Проигнорировав шутливую провокацию, хозяйка факультета пограничников взялась за чашку со своим любимым напитком. Надо же такую глупость сказануть, а еще мудрейший колдун. Чтобы этот маленький шалопай, спаивающий своих друзей и проломивший хвостом стену, пошел генами в нее? Не смешите. Да и перепутье родства слишком неочевидно для посторонних.

— Не знал, что ты так любишь кофе.

— Кофе? Ах, да-да, — рассеяно ответила женщина, принюхавшись к крепкому аромату напитка. Почти кофе, градусов восемнадцать.

— В следующий раз не перестарайся, новая мода на ликеры и алкоголизм среди преподавательского состава нам ни к чему. Либо делись.

Преподавательница слегка покраснела, затеребив черную косу. Будто с этими мальками забот мало! Каждого накорми, засели, научи, за косяки их отвечай и не забывай про дисциплинарные высказывания в обе стороны. То есть не только студенты будут от нее нагоняи получать, но и сама декан будет краснеть перед ректором за выходки учеников. Это сейчас они мирно пьют кофе, деля на двоих бутылочку кофейного ликера, а завтра старое знакомство и уважение к силе превратятся в сугубо деловые отношения с субординацией и педсоветами.

— Докладаю, — ушедший было домовой вырос из пола, красуясь новеньким головным убором. — Ястреб встал, но летать не может, оттого страшно расстроен и клюет бруснику с вашего подоконника.

— Кощея споили, — спокойно констатировал ректор. Слишком спокойно.

— Зря ты сомневался, — хозяйка деканата довольно отсалютовала чашкой и махом ее допила. — Что-нибудь еще?

— Драка. Маленькая, — уточнил Никифор, заглядывая в блокнот. — Размахнись рука, раззудись плечо, волосы долой, зубы отрастут.

— Девчонки что-то не поделили?

— Нет, турнир в честь прекрасной дамы.

Преподавательница потянулась к тревожному амулету, вшитому в наруч, но была остановлена взглядом ректора.

— Пусть побалуются. Кто дерется-то?

— Дык пан Тристан с паночкой Фридой.

— Что? — хором переспросили преподаватели.

Драка между эльфийским принцем и богиней любви за честь прекрасной дамы? Что за ерунда?

— Там сетуевина вышла, — домовой поковырял лаптем пол. — Пан эльф дюже не сдержан на язык, сказал, де, что паночка богиня — мамка. Пантелеймон уж слушал-слушал, а так и не вызнал, что за материнство такое, но слово в слово запомнил. Брякнул принц, мол, паночка Фрида верховодит своими девочками и барыши за это немалые имеет, и в ее честь дома публичные строят. Мол, вся любовь в «оси икс» заканчивается, кто б только знал, что это такое.

— И?

— Ну и вступились за даму юноши разом. И быть бы фею битым мужицкими кулаками, коли б сама паночка за нагайку не взялась.

— С медовухи на мадеру перешла, — понятливо кивнул мужчина.

— Ага. Не стерпела слов оскорбительных, сама за свою честь физиономию править обидчику решилась. Уж на что тоненькая, как тростиночка, а рука твердая. И вот что странно, паны: уж как ни уворачивался фей, как ни колдовал, всё одно промазывал, как из пушки по зайцам. А ведь фейские чары прицельной наводкой даже по комарам палить могут.

— Поразительное невезение, — единогласно решили все, разом успокоившись. Сами разберутся, а накостыляют пару раз зазнавшемуся выскочке — здоровее будет.

— Что там с Ягой и мойрами?

— Девицы греческие кокетничают, рабочими инструментами меряются, тосты красивые говорят да комплименты слушают. Паненка Яга тоже не отстает, с лесным духом в уголке шушукается, кабы не шуры-муры у нас в образовательном учреждении завелись. Шугануть их, что ли?

— Не стоит, пусть знакомятся. Странно, я ждал большей активности от Ядвигиной внучки. Зря, выходит, ее бабушка на уши всех поставила, требовала пригляда особого и внимательности.

— Я уже лет шестьдесят с младой Ягой не встречалась, а то и больше. Аккурат перед шестьдесят первым годом виделись с Ядвигой на Байконуре, так егоза за юбку бабкину держалась, отлипнуть боялась.

— Гиперопека, — посетовал ректор. — Вредит молодым умам, но нам только польза, меньше хлопот и головной боли. Ты, может, и не застала, а я Янину в юности хорошо помню, ни минуты на месте не сидела.

Внезапно чашки, стоящие на столе, легонько затряслись, разразившись дребезжанием чайных ложечек о блюдца. Здание академии задрожало, будто в страхе, осыпавшись штукатуркой в особо непрочных местах. Поспешно извинившись, домовой отдал честь, приложив руку к строительной каске, и исчез, бормоча про эвакуационный план и хулиганство.

— Сыростью пахнет, — многозначительно протянула женщина, перехватив прыгающую вазочку с мороженым.

— Тьфу, — ректор от души сплюнул на пол блестящие кусочки, затесавшиеся в мороженом, отправленном в рот. — Чуть зубы не сломал!

— Иннокентия бы удар хватил за такую расточительность. Если в твоем рту оказывается золото, сплевывать его — последнее дело. На новые зубы пустишь.

— Силен твой племянничек, ничего не скажешь. Только золотую ложку во рту хотелось бы иметь не буквально, — драгоценный столовый прибор вернулся на стол, стремительно покрывающийся золотом.

— Двоюродный племянник. Сколько же он выпил? — декан озадачено сцепила руки. Пусть и дальняя, но родня, к тому же, молодая и перспективная.

— Дурням все нипочём. Сама знаешь, гипертимным нет покоя, не нальют — так он сам перегонит и угощать начнет.

— Мне кажется, или с потолка капает?

Запах сырой штукатурки раздражал обоняние, и тем удивительнее было слышать среди аромата мокрого бетона нотки свежего лесного ручья. Возмущенный клекот вкупе с гремящими костями ворвался в кабинет.

— Нет тебе отдыха даже после смерти, — вздохнула женщина, вытянув руку для посадки. Грустно проковыляв по мокрому полу, оживленный ястреб вскарабкался на подставленную ладонь. — Куда плоть-то девали?

— В земле осталась, — хмыкнул ректор, оглядывая птичий скелет. — Он же Кощей, а не некромант.

— Мародеры и хулиганы.

Декан согласно покивала головой сама себе, очередной раз убеждаясь, что молодежь нынче не та. Ни ума, ни ответственности, ни какой-то креативности и разнообразия. Время к семи часам приближается, а крыша еще целая, несущие стены не в трещинах, да и оконные рамы не вылетели вместе со стеклами. Слабенькие какие-то преемнички, честное слово, их-то поколение давно бы трофейные кирпичи пересчитывало.

— Твои ставки?

— Еще час.

— Да я не об этом, — поморщился ректор. — По другому вопросу.

— Сложно сейчас строить гипотезы. Пока что самый вызывающий — эльфийский принц. Но вызывает скорее раздражение, чем подозрения.

Мужчина солидарно кивнул, погрузившись в собственные мысли. Можно подождать и полного развала здания, но есть ли смысл? Все, кто хотел, и так себя проявили, преподаватели наготове, домовики рассредоточились по академии. Он покосился на сероватые птичьи кости, брезгливо отряхивающие капли воды. Загнутый клюв пытался клевать золотые капли, но те звучно скатывались по ребрам, падая обратно на стол. Может, и хорошо, что некоторые студенты скромны и не хвастаются своими силами. Повышение звериной рождаемости и вспыхнувшие чувства между преподавателями мало кого обрадуют.

Еще пять минут и хватит.

— Пан ректор, информация дюже интересная нарисовалась. Горный батюшка передает, что циклон к нему движется, тучи черные, адские, осадков в себе тонны несут. Ветер воет, рвет на куски людские плакаты и вывески, град машины колотит, молнии две усадьбы обесточили, в провода бесперебойно бьют. Поворожил Горный хозяин, сказал, от академии наслано. Отвечать чего или лесом отправить? — из щели в полу высунулась курносая физиономия.

Преподаватели нахмурились, послав друг другу вопросительный взгляд.

— Где нынче обитает батюшка?

— В Долине горных духов, Алтай.