Алое небо над Гавайями

Встреча

Лана припарковалась у начала дороги и достала из кузова велосипед. С росших вдоль обочин тсуг капали крошечные капли воды, но, к счастью, дождя не было. По радио снова объявили, что на дорогу гражданским выезжать запрещено. Запретили включать свет после темноты, закрыли школы, всех подозрительных чужаков задерживали. И не только чужаков. Ввели продуктовые карточки: запасов еды на Гавайях должно было хватить на месяц. Нарушителей правил расстреливали на месте. Но хуже всего была угроза новых нападений.

Одежда, которую она взяла в поездку, оказалась совершенно неподходящей. Белое платье, юбки и блузки, немногочисленные туалетные принадлежности — все это годилось для Хило и его тридцатиградусной жары, но никак не для гор. В отсутствие других вариантов она надела бежевую юбку, розовую клетчатую блузку и белые теннисные туфли. Сверху накинула отцовскую тяжелую армейскую куртку. Она крутила педали, поднимая брызги из-под колес. Она уже не боялась испачкаться. Главное, чтобы ее не арестовали за то, что самовольно разъезжает по дорогам.

Пасмурная погода не улучшала расположение духа, и, подъезжая к указателю двадцать девятой мили, она еле сдерживала слезы. Дома вдоль главной дороги были по большей части летними. Вокруг не было ни души. Она проехала красно-белое здание школы. «Японская школа», — гласила вывеска. У армейского джипа стояли двое мужчин в военной форме и читали какой-то документ. Лана опустила голову и проехала по противоположной стороне улицы, с испугом подумав о том, что ждет администрацию школы.

Чуть дальше по дороге была лавка Кано, которая, к ее удивлению, оказалась открыта. На деревянном крыльце стояли срезанные антуриумы и красные цветы имбиря, корзинки с апельсинами, сливами и мандаринами. Когда она вошла, растрескавшиеся половицы под ее ногами заскрипели и застонали, возвещая о ее появлении. В лавке пахло керосином и вареным арахисом, детством и лучшими временами. За стойкой громко играло радио.

— Есть кто?

Лана помнила миссис Кано, но сомневалась, что та еще жива. Когда Лана была маленькой, та уже была древней старушкой. Крошечная, добродушная, веселая, она угощала детей жвачкой и любимыми Ланиными конфетами, завернутыми в тающую во рту рисовую бумагу.

Из-за прилавка вдруг высунулась белая головка, и на Лану устремились водянистые черные глаза.

— Миссис Кано? Боже, вы все еще здесь!

— А ты что думать?

— Я… ну… так много времени прошло с тех пор, как я была здесь в прошлый раз.

— Знакомое лицо. Ты откуда?

— Я Лана Сполдинг. Из Хило. В детстве сюда приезжала. Джек был моим отцом. Он, наверно, к вам заходил недавно, — сказала она.

— Что значить был? — спросила миссис Кано. Она так и говорила неграмотно.

— Он заболел менингитом и умер несколько дней назад. Жаль сообщать вам об этом. Это было неожиданно для всех.

Старушка фыркнула.

— Вот черт, мой любимый клиент! Когда приезжать. Я всегда слышать его машина, он так тормозить, будто машина гореть! Привозить мне подарки из Хило. — Она покачала головой. — Сегодня много плохих новостей.

Лана вздохнула.

— Честно говоря, таких черных дней у меня еще не бывало.

Хотя, конечно, она лукавила.

— Глупый япошки! — выпалила миссис Кано, брызжа слюной. — Своих же бомбить, Америка злить. Не знать, что ли, что на Гавайи одни японцы тоже? Большой ошибка делать, вот увидишь.

То, с какой легкостью она произнесла «япошки», удивило Лану. В последнее время люди бросались этим словом, оно вошло в обиход, хотя по-прежнему казалось оскорбительным. Но слыша, как его произносит местная жительница, она поняла, сколько людей на самом деле здесь считали себя гавайцами. Границы их национальной принадлежности стерлись.

— А новости есть? — спросила Лана.

— Говорить япошки отравить вода. Надо ванна наполнять. У нас тут свой источник, хорошо. Ты у Джека в доме жить?

— Пока да. Но когда мы ехали сюда, я не знала, что дом недостроен. Надеялась купить у вас все нужное.

Миссис Кано обошла прилавок. Она была невысокого роста, но для старушки, которой явно перевалило уже за девяносто, двигалась на удивление проворно.

— Кто это «мы»?

— Мои две девочки и собака. У нас датский дог, он ест больше, чем двое мужчин.

— Вас всего трое? — Миссис Кано прищурилась, словно разгадала ее ложь.

— Да.

— Говорить будут вводить карточки, ты лучше купить все, что надо, сейчас. Утром столько людей приходить, много скупить.

Лана огляделась. На полках явно поредело, хотя товар еще остался.

— Сейчас мне больше всего нужны матрасы и пара одеял. И еще подскажите, где тут можно купить мебель?

В этот момент открылась дверь черного хода, и в лавку зашла молодая женщина.

— Тебе помочь, бабушка?

— Этой леди нужна кровать.

Женщина ответила:

— Отель «Вулкан» чуть дальше по дороге. Я бы предложила вам поехать туда, но, говорят, они с воскресенья пускают только военных.

— Нет, нет, дом-то у меня есть, мне нужны матрасы и кровати…

Вмешалась миссис Кано:

— Это дочь Джека.

Молодая женщина растерялась:

— Джека?

— Джека из Хило.

Она просияла.

— Очень рада с вами познакомиться. Меня зовут Айрис, это моя бабушка.

На улице хлопнула дверь машины. Айрис выглянула в окно, на котором не было москитной сетки. С улицы донеслись мужские голоса.

— Ох, черт! Бабушка, давай я с ними поговорю.

Они стояли и переглядывались. Страх и напряжение читались на лицах японок. Лана и сама была на взводе, сердце бешено колотилось, ладони вспотели. Вошли двое мужчин в форме: молодой блондин с накачанными бицепсами и высокий, жилистый мужчина постарше с серьезным лицом. Тот, что помоложе, провел пальцем по полке, прочертив в пыли след.

— Грязно тут у вас, — сказал он и посмотрел женщинам в лицо.

— Миссис Кано, Айрис, — сказал его старший товарищ и кивнул, не обращая внимания на реплику молодого. — Мы вынуждены просить вас пойти с нами и ответить на несколько вопросов.

Лану затошнило. Неужели опять?

Айрис, казалось, стало трудно дышать; ее щеки покраснели.

— Майор Бейли, а вы не могли бы допросить нас здесь? Нам нечего скрывать, вы это знаете. А бабушка — она только на вид бодрая, но она уже старая.

Миссис Кано шлепнула внучку по руке.

— Не сметь называть меня старой!

— Прошу, не усложняйте. У меня приказ, — сказал Бейли грубовато, хотя грубить не было необходимости.

«Бедные женщины!» — подумала Лана.

— Вы всех японцев забирать? Весь остров арестовать? — спросила миссис Кано.

— А это будет зависеть от дальнейшего развития событий. Глядишь, ваши товарищи проведут еще один авианалет, тогда и арестовывать никого не придется, — бросил блондин.

Майор Бейли гневно на него посмотрел.

— Снайдер, довольно.

Снайдер отдал ему честь.

— Простите, сэр, трудно сдерживаться, когда для тебя это личное, понимаете?

— Понимаю. — Бейли стиснул челюсть.

Лана чувствовала себя невидимкой, пока блондин не повернулся к ней и не смерил ее взглядом с головы до ног.

— А это кто у нас?

— Я просто покупатель.

— И вас зовут?

— Миссис Хичкок. Живу рядом.

Майор Бейли, кажется, впервые ее увидел. И посмотрел на нее так пристально, что у нее все внутри перевернулось. У него были широко расставленные карие глаза под кустистыми бровями, а углы губ слегка опущены.

— Я вас тут раньше не видел. Майор Бейли, — представился он.

— Я только что вернулась с Оаху. Давно здесь не была, — ответила она. Ее голос подрагивал, хотя она не сделала ничего плохого, по крайней мере, в рамках своих представлений о морали. Она ждала, когда он отвернется и займется своими делами, но он стоял и разглядывал ее так, что ей стало страшно неловко. Этот взгляд и пугал ее, и вызывал растерянность.

— В чем дело, мистер Бейли? — наконец спросила она.

— Простите. Все в порядке, мэм. Майор Бейли.

Он снова повернулся к Айрис и миссис Кано.

— Подождем на крыльце. Закрывайте лавку, и поедем.

Двое мужчин ушли, оставив после себя ощущение холода. Лане захотелось выйти и отчитать их за грубость и отсутствие такта. Какой прок арестовывать старую миссис Кано? Как такое вообще могло прийти им в голову? Она уже хотела выйти на крыльцо, но остановилась. Глупо привлекать к себе внимание — еще накличет беду. Нужно думать о других.

Айрис понизила голос и проговорила:

— Миссис Хата только что звонила и сказала, что они забрали Сигэтани из японской школы. Что с нами сделают? Как думаете?

Миссис Кано, видимо, не испытывала необходимости таиться и ответила еще громче обычного:

— Да ничего они не сделать. Если всех забрать, кто им еда выращивать? Менехуне? Пеле?[29]

«Верно подмечено», — подумала Лана.

— ФБР вчера забрали немецкую пару, соседей отца, и я не знаю, куда их увезли, — прошептала Лана. — Хотела попросить разрешения позвонить от вас, узнать, вернулись ли они домой.

— Приходи завтра. Завтра позвонить, — сказала миссис Кано.

А если они завтра не вернутся? Лане не хотелось оставлять их, но у нее не было выбора.

— Спасибо, и удачи вам, — сказала она и быстро их обняла.

Снайдер стоял, прислонившись к перилам, и яростно затягивался сигаретой, а майор Бейли сунул руки в карманы и смотрел на дождь. Тот едва моросил и падал мягко, как снежок, но Ланин велосипед успел насквозь промокнуть. Перспектива крутить педали до того места, где она оставила пикап, совсем ее не радовала. Не говоря о том, что она так и не сделала то, за чем приехала.

Она надеялась, что ей удастся миновать солдат, не заговорив с ними, но майор Бейли ее окликнул:

— А что вы делали на Оаху, миссис Хичкок?

Повернувшись, она заметила, что он смотрит на ее руку, на которой не было кольца. Она оставила кольцо в шкатулке с драгоценностями в супружеской спальне, которую когда-то делила с мужем, и теперь об этом жалела. Одиноких мужчин тут в ближайшие месяцы наверняка будет достаточно, и ей не хотелось, чтобы они ей досаждали.

— Прошу прощения, сэр, но какое это имеет отношение к происходящему? — спросила она, встав под козырек и выставив руку под дождь.

— Банальная проверка, мэм. — Он отдал ей честь.

— Если вам действительно необходимо знать, я жила на Оаху, а сюда переехала только что.

— И когда вы покинули Оаху?

— Прилетела в субботу.

Он присвистнул.

— Пронесло. Ведь могли бы и вчера утром в воздухе оказаться.

Этот разговор скорее напоминал светскую беседу, чем допрос, и она уже хотела выйти из-под козырька, когда услышала рев моторов. К ним приближались крупные машины.

— На военной базе пополнение? — спросила она.

— Весь район вулкана в состоянии боевой готовности. Мобилизуют войска, рейнджеров национального парка и гражданских. Остров уязвим со всех сторон, атака и вторжение возможны даже здесь.

Лана насторожилась. Ей казалось, что район вулкана слишком удален от центра событий и не представляет никакого интереса, поэтому находиться тут безопаснее, чем в Хило. Но она могла ошибаться. Через миг на дороге показалась вереница полицейских машин; они с рокотом протарахтели мимо.

— Что творится? — пробормотала Лана себе под нос.

Автомобили ехали медленно, и Лана с потрясением увидела, кого они везли — японцев, мужчин, прижавшихся друг к другу на заднем сиденье. Они смотрели в окна пустыми глазами. То были лица людей, только что потерявших свободу и средства к существованию и не знавших, когда смогут это вернуть и смогут ли. Свобода, как оказалось, могла иметь разные формы.

— Важные японские шишки. Но это просто формальность, — сказал Бейли, словно считая своим долгом объяснить происходящее.

— Куда их везут? — спросила она.

— В лагерь.

Если бы Моти остался в Хило, сидел бы он сейчас в одной из этих машин? Как только мимо проехал последний автомобиль, Лана побежала к велосипеду.

— Хорошего дня, джентльмены.

— Берегите себя! — крикнул Бейли ей вслед.

Она ехала, слушая жужжание спиц велосипедных колес. Кто мог предположить, что именно на вулкан привезут подозреваемых в… сочувствии вражеской армии? Шпионаже? Саботаже? Одно было очевидно: сам факт японской национальности автоматически вызывал интерес спецслужб. Такие люди считались опасными и ненадежными в глазах правительства.

Она уже не боялась промокнуть под дождем, испачкаться в грязи и ошметках листьев. Может, стоит наведаться в новый отель «Вулкан» и спросить, нет ли у них лишних матрасов? Ведь теперь туристов в национальном парке не будет. А жаль, ведь отель открылся с помпой только в ноябре; старый сгорел дотла в прошлом году. Владельцем отеля, похоже, по-прежнему был Тео Каравитис.

В ветвях деревьев порхали крошечные красные птички апапане. Она любила слушать жужжание их крылышек. Запутавшись в мыслях о том, что делать дальше, она проехала всего несколько сотен метров по дороге, как у нее внезапно лопнула шина, и велосипед съехал в кювет. Металл царапнул о камень, а она полетела головой в кусты. Она упала на руку, согнув ее под неестественным углом, и ощутила во рту вкус коры, мха и, возможно, крови. Прежде чем пошевелиться, проверила, целы ли руки-ноги. Колено болело, но остальное казалось в порядке. Она перевернулась и села, вытерла рот рукавом. На рукаве отпечаталась красная полоса.

Ошеломленная, она минуту сидела не шевелясь, а потом рядом с велосипедом остановилась машина. Она махнула рукой, чтобы военные проезжали.

— Езжайте, со мной все в порядке, — сказала она.

— У вас идет кровь. Головой не ударились? — спросил майор Бейли. Он уже открыл дверь и вышел.

— Это просто губа. Наверно, прикусила, когда падала.

Он подошел и встал рядом на колени. Она прищурилась и потерла глаза. Контуры его фигуры казались слегка размытыми. Повернувшись, она увидела на заднем сиденье машины Айрис и миссис Кано.

— Майор, или как вас там, пожалуйста, оставьте меня в покое! — взмолилась она.

— Меня зовут Грант. Можете называть меня так.

Ей было неловко, что они видели, как она упала; никто не хочет, чтобы такие дурацкие падения проходили при свидетелях, ведь тогда не получится сделать вид, что ничего не произошло. Как не вовремя все случилось!

— Мы не можем вас тут бросить. Взгляните на свое колено — какая глубокая ссадина!

Как крупная клубника, запачканная грязью.

Грант достал носовой платок и поднес его к ее рассеченной губе, промокнув ее с необычайной нежностью. Платок пах корицей.

— Сильно вы ударились, — сказал он, словно сообщая ей новость.

— Проклятая шина! — Она боялась взглянуть на него и притворилась, что рассматривает свое колено.

— У меня есть заплатка для шины, — сказал он, по-прежнему стоя на расстоянии шага от нее.

— В этом нет необходимости. Я почти на месте. Остаток пути пройду пешком.

У нее закружилась голова, и она ненадолго прикрыла глаза. Вроде бы головой она ударилась несильно, сотрясения быть не должно… Или все-таки ударилась? Она открыла глаза и увидела Гранта; тот смотрел на нее с тревогой.

— Позвольте вас подвезти. А велосипед я заберу потом на джипе.

Лана протянула руку.

— Нет, благодарю вас. Поможете мне встать?

Он потянул ее за руку и легко поднял на ноги, будто она была беспомощной куклой. У него были большие теплые ладони; когда он коснулся ее, невидимый разряд пронзил ее с макушки головы до кончиков пальцев ног. И как ей ни хотелось отпустить его руку, она этого сделать не смогла. Взглянув на него, Лана впервые увидела на его лице тень улыбки. Вверх поползли самые краешки губ, и легкие морщинки образовались вокруг глаз.

— Миссис Хичкок, я не приму ваш отказ.

В этот раз она с силой выдернула руку. Та была горячей, по коже бежали мурашки. Она закачалась; колени вдруг подкосились.

— Может, вы и правы.

Лана села в машину рядом с миссис Кано, которая сказала:

— Тебе нужно шлем, как у военный.

— Точно.

Странно было быть единственным свободным человеком и ехать рядом с двумя женщинами, которые никогда не сели бы в эту машину по своей воле, будь у них выбор. В салоне пахло сигаретами и мокрыми носками, да так сильно, что она высунулась в окно и так и сидела, пока они лавировали между выбоинами на дороге, которые Грант старательно объезжал.

Все сидели и молчали, пока не заговорил Снайдер.

— А чем занимается ваш муж, миссис Хичкок?

Любой проживший на Гавайях хоть какое-то время должен был слышать имя Хичкок, но Снайдер, видимо, только что сошел с корабля, приплывшего из материковых Штатов.

— Бизнесом, — ответила она.

— В наших краях не так много частного бизнеса. Он как-то связан с отелем «Вулкан»?

— Нет, но раз мы заговорили о «Вулкане», вы не знаете, они работают сейчас, во время войны? — Лана обрадовалась возможности сменить тему.

— Скоро прибывают новые войска. Скорее всего, мы сможем разместить их там, — сказал Грант.

В таком случае ей следовало поспешить и раздобыть матрасы. Ей также было любопытно увидеть новое здание отеля и дядю Тео. Тот, возможно, помнил ее, а может быть, и не признал бы в ней ту худосочную девчонку, какой она была в подростковые годы. Они ехали дальше, а Лана старалась не смотреть на Гранта.

— Можете высадить меня на углу, — сказала она, когда они приблизились к дороге на Хале Ману.

— Мы отвезем вас до дома.

— У меня пикап. Я его там оставила. Решила, что на велосипеде передвигаться по городу безопаснее. Видимо, я ошибалась, — ответила она.

В зеркало заднего вида она увидела, как он улыбнулся глазами. Он припарковался на обочине и выключил мотор.

— Если у вас есть лед, советую приложить его к шишке и в ближайший день-два не перенапрягаться. Вдруг у вас сотрясение. Муж дома? Сможет помочь?

— Сейчас его нет.

Бейли замолчал и явно хотел продолжить ее расспрашивать, но вместо этого лишь произнес:

— Дайте посмотрю ваши зрачки.

Не успела она ответить, как он выпрыгнул из машины, обошел ее и открыл дверь со стороны Ланы. Она встала, чтобы ненароком не дотронуться до него снова, и вытерла ладонь о забрызганную грязью юбку, стирая след от его прикосновения.

Бейли слегка наклонился и подошел ближе.

— Повернитесь немного сюда, к свету.

Лана повернула голову и посмотрела ему в глаза. Он заглянул в них спокойно, как врач.

— Хмм. Зрачки вроде бы нормальные, но у вас разные глаза — вы это знали? Они двух разных оттенков карего.

Она засмеялась.

— Знаю. Это у меня с детства.

Он покраснел.

— Ясно. Просто хотел убедиться, что это не странная реакция на удар головой.

Если прежде ей хотелось как можно скорее от него убраться, теперь она желала, чтобы он продолжал говорить. Она хотела пригласить их в дом на послеобеденный пикник; там военные могли бы задать все нужные вопросы и выяснить, что миссис Кано и ее внучка — трудолюбивые местные жительницы, которые лишь пытаются заработать на хлеб. Женщин вернут в лавку, и жизнь потечет дальше своим чередом.

— Что ж, миссис Хичкок, хорошего вечера; отдыхайте. Приказ врача, — сказал он.

— А как же мой велосипед?

— Я отвезу его в лавку. Завтра заберете, — сказал он.

— А мне можно за руль? Гражданских просили никуда не выезжать.

— Если кто-то будет вам докучать, скажите, что едете на встречу со мной по официальному делу.

Прежде чем уйти, она наклонилась и обратилась к женщинам на заднем сиденье:

— Надеюсь увидеть вас обеих завтра в лавке, — и, повернувшись к Гранту, добавила: — Спасибо за помощь, сэр.