Алое небо над Гавайями

Дом

Небо никак не могло разрешиться дождем. Примерно через каждые десять метров дождь то начинался, то переставал, и, отъехав на приличное расстояние от солдат, Лана остановилась и перечитала инструкции.

— Черт не разберет, — пробормотала Лана.

— Разве черти умеют читать? — спросила Коко.

Лана хотела было объяснить, что это просто выражение такое, но слишком устала. Они проехали мимо лавки Кано, которая выглядела заброшенной, хотя так выглядели все постройки, попадавшиеся им на пути: темные и наглухо заколоченные снаружи. А внутри вполне могли быть люди, сгрудившиеся вокруг радиоприемников в надежде услышать хоть какие-то новости. Но лавкой Кано владели японцы; их могли и увезти.

Коко сдвинулась на край сиденья и огляделась, водя из стороны в сторону маленьким носиком-кнопочкой.

— А куда все подевались?

— Люди осторожны.

— Тревожно тут пахнет.

Мари ткнула ее в бок.

— Вечно она принюхивается. Считает себя собакой, наверно.

Запаха Лана не учуяла, но на всем острове атмосфера была и правда тревожная. В Хило завывали сирены противовоздушной обороны, по улицам шли конвои и отряды вооруженных солдат. Вторжение казалось неизбежным, и островные жители сидели как на иголках. Но Коко была права — здесь, в густом тумане, тревога усиливалась.

— Нет, не считаю, — возразила Коко. — Здесь просто странно пахнет. Тухлятиной какой-то.

Лана поняла, в чем дело.

— Ах, это. Это сера. Тут недалеко Серные Берега — там вся земля в желтых кристаллах и газ сочится отовсюду. Интересное местечко, главное нос заткнуть или повязать платком.

— А мы туда съездим?

— Может быть, когда устроимся.

Они подъехали к повороту направо — возможно, это и была нужная дорога, но примерно в пятидесяти метрах по левую руку Мари заметила еще одно ответвление.

— Нам не туда?

В инструкциях на этот счет ничего не говорилось, но дорога, ведущая вправо, к Мауна-Лоа, выглядела более наезженной, и Лана свернула туда.

— Ищите тсуги, — велела она девочкам.

Они проехали мимо нескольких низких красных домиков, окруженных аккуратными овощными грядками за заборами, увитыми лозой. Сады были в идеальном порядке, листик к листику. На обочине стояли две толстые грязные свиньи[16] и смотрели на них в упор. Но людей нигде не было. Как и тсуг. В ясную погоду они увидели бы высокие сосны издалека, но не сегодня. Они направились на свет, меркнувший с каждой минутой. Как же ей хотелось скорее добраться до дома! От страха живот скрутился узлом.

Коко заметила мандариновое дерево.

— Остановись! Давай наберем мандаринов.

— Надо ехать. Прости, — сказала Лана.

За несколько минут прохлада сменилась ледяным холодом, и Лана тревожилась за пассажиров в кузове. Дальше будет хуже. Казаркам проще всего, но даже те привыкли к Хило и тамошнему теплому морскому воздуху.

Когда они проехали достаточное расстояние, а тсуги так и не появились, Лана развернула пикап и направилась обратно к главной дороге, тихо чертыхаясь себе под нос. Но девочки ее услышали.

— Мама бы сказала, что это плохие слова, — заявила Коко.

«Но мамы тут нет», — чуть не выпалила Лана, чье терпение висело на волоске. Вместо этого она произнесла:

— Твоя мама права. Извини. Я просто очень устала, а теперь еще и замерзла и проголодалась. — Она не стала добавлять, что вдобавок ко всему еще была напугана и мучилась от неопределенности и одиночества.

— Папа бы сказал «повезло так повезло», — заметила Мари.

Лана рассмеялась.

— Кажется, ваши родители хорошие люди, и знаете что?

— Что? — хором спросили девочки.

— Когда они вернутся, приготовим им роскошный приветственный ужин, и…

Коко завернулась в колючее одеяло и не дала ей договорить.

— Они не вернутся, — сказала она, словно знала о чем-то, о чем Лана не догадывалась.

«Значит, упоминать о родителях не стоит», — подумала Лана.

— Вы вернетесь домой, когда все устаканится. Обещаю. Надо просто потерпеть.

Опять пустые обещания. По правде говоря, она даже не знала, помогали ли Вагнеры немцам или нет. С родителями девочек они были едва знакомы. Скорее всего, те были невиновны, а значит, рано или поздно их должны были отпустить.

— Они ничего не сделали; не надо волноваться. Власти это выяснят, правда? — спросила Мари.

— Конечно.

— А власти — это кто? — спросила Коко.

— Полагаю, ФБР и армия США. Сейчас их главная забота — наша безопасность. А чтобы обеспечить безопасность в военное время, иногда надо сначала действовать и только потом задавать вопросы.

Они вернулись на главную дорогу. Лана проверила, нет ли машин, развернулась и поехала в другую сторону — вниз по склону вулкана.

— Юнга хотела пойти с ними, защитить их, но я попросила ее остаться с нами, — пробормотала Коко.

Колесо угодило в яму, и машина подскочила, а вместе с ней и все пассажиры.

— Какая добрая собака, — сказала Лана.

— Она любит меня больше всех, вот почему она так сделала.

— Не сомневаюсь.

Коко могла быть обаятельным и ласковым ребенком, а могла быть капризной, упрямой и непредсказуемой. Но как бы она ни капризничала, Лана несла за нее ответственность. Ей не верилось, что жизнь могла так быстро перевернуться. Совсем недавно она сидела в саду в Гонолулу, а вскоре уже тряслась в самолете до Хило; потом началась война с Японией. При одной только мысли об этом на лбу выступил пот.

Через минуту Коко запрыгала на сиденье.

— Смотрите, вот они, большие сосны!

И верно — впереди высилась роща тсуг. Сквозь щели в окнах просачивался густой хвойный запах. Они проехали мимо и принялись высматривать вторую рощу; вскоре они ее нашли. Но дорога в том месте не уходила вправо.

— В записке говорится, тут должен быть поворот направо? — Лана протянула записку Коко, а та показала ее Мари.

— Да.

Лана поехала задним ходом, стараясь не угодить в канаву, — дорогу сильно размыло. Еще не хватало застрять здесь в грязи; тогда у нее точно случится нервный срыв, а у нее на это не было времени.

— Смотрите в оба. Это должно быть где-то здесь, — велела Лана.

В этот раз она увидела узкий просвет в кустах чуть шире автомобиля; по обе стороны высились заросли имбиря, а сама тропа поросла высокой травой. У въезда кто-то положил два лавовых камня, почти преградив путь. Хотя вряд ли кому-то пришло бы в голову свернуть на эту дорогу, ведущую на склон действующего вулкана. Со всех сторон стремительно подкрадывалась тьма.

Мари тоже увидела поворот.

— Здесь?

— Больше негде. Можете сдвинуть камни?

К ее радости, девочки не стали спорить. Коко успокоила Юнгу:

— Скоро приедем, не волнуйся.

Лана развернула грузовик и нажала на газ. Камни можно вернуть на место потом. А можно и не возвращать. Отец всегда любил перестраховываться, и сейчас это сыграло им на руку. И хотя она надеялась, что дом станет для них подходящим укрытием, тоненький голосок в голове напомнил, что речь о Джеке Сполдинге. А от ее отца можно было ожидать чего угодно.

Казалось, не меньше часа они ехали сквозь густые заросли охиа и древесных папоротников высотой с жирафа и внезапно очутились на поляне. В темноте виднелись лишь низкорослые кусты охело[17] на черной вулканической почве. Лана остановилась.

— Приехали? — спросила Мари.

Никакого дома здесь не было. Не было и дороги, лишь черная застывшая лава. В этой части вулкана давние лавовые отложения соседствовали с новыми, и рядом с бесплодной каменной пустыней высился тропический лес.

— Может, это и есть развилка? — предположила Коко.

Лана вышла и заметила уходящую вправо старую грунтовую дорогу; впереди лава раскрошилась и высилась аху — маленькая пирамидка из камней, которой гавайцы размечали тропы на лаве. А она еще думала, что за трещины и козы упоминаются в письме. Теперь все встало на свои места.

— Думаю, нам туда, — сказала она. С каждым словом изо рта вырывались маленькие клубочки пара. — Как вы там, нормально? — окликнула она сидевших в кузове.

Те тихо пробормотали «да».

Пикап поскрипывал и постанывал, карабкаясь вверх по лавовой дороге. Коко сидела на самом краешке кресла.

— А зачем вы построили там дом? — спросила она.

Лана задавалась тем же вопросом. Все, у кого были дома на вулкане, строили их со стороны горы, мýка[18]. Земля там была плодородной, а ландшафт из-за дождей — сказочно богатым. Там росли рододендроны, ежевика, охело, сливы и земляника. В детстве Лана и ее лучшая подруга Роуз Уоллас сочиняли сказки о стайках фей, обитавших в этих местах.

— Вот сейчас и увидим. — Поворачивать обратно было слишком поздно.

Каменные пирамидки помогали разглядеть дорогу, когда были видны, но из-за тумана и темноты Лане пришлось остановиться. Не будь с ней девочек, она свернулась бы калачиком в изнеможении, сомкнула веки и подождала бы до утра. За всю прошлую неделю она спала в общей сложности меньше двадцати часов.

— Надо накрыть фары, чтобы я могла их включить, — сказала Лана.

— Даже здесь, в такой глуши? — спросила Мари.

— Лучше перестраховаться. Теперь это наш девиз, ясно? Видели, какие все стали нервные в Хило? Ни к чему привлекать внимание.

Лана выпрыгнула из машины и закрепила на каждой фаре кусок плотной синей ткани с разрезом посередине. Она не включала фары, пока без них стало никак не обойтись. Но в тумане их свет лишь усиливал окружавшую белизну. Она представила, как впадает в истерику — совсем как Коко, — но подумала и решила этого не делать. Ты здесь единственная взрослая — вот и веди себя подобающе.

Они проехали несколько дымящихся трещин в лаве; девочки свесили головы и руки за окна, а Юнга снова зашлась лаем. Наконец-то они догадались, как согреться. Видимо, родители девочек никогда не привозили их посмотреть на вулкан. Мари рассказывала, что те все время работали.

Ландшафт резко изменился, и они опять очутились в старом лесу. С ветвей свисали нити желто-зеленых лишайников. Какие-то маленькие черные зверьки разбежались из-под колес, и фары наконец осветили узкую дорогу.

— Поросята, — сказала Лана.

— Обожаю поросят! — с восторгом воскликнула Коко.

— Это дикие.

Наконец туман рассеялся и лес поредел. На небольшой травянистой поляне дорога снова разветвлялась. Та тропа, по которой они ехали, уходила вниз, а другая карабкалась вверх по склону. Видимость совсем пропала; Лана так щурилась, что у нее заболели глаза. Ей казалось, что они проехали километров пятнадцать, но никак не один и не два. Она повернула машину и объехала маленькую кедровую рощицу. Если это не здесь, видимо, придется остановиться и заночевать в лесу.

Тут Мари и Коко хором закричали:

— Вот он!

За деревьями стоял длинный одноэтажный дом. Он был обит необработанными досками и отделан планками цвета ржавчины; крыша была оливковая, из жести, а с одной стороны большой террасы стояла пустая пергола. Дом был большой; в нем могли бы поселиться несколько семей. Надпись от руки на указателе гласила: «Хале Ману». Наконец они приехали.

— Дерево растет из крыши? — удивленно спросила Мари.

С того места, где они остановились, действительно казалось, будто прямо из крыши торчит большое дерево.

— Да нет, это только кажется, — ответила Лана.

— А мы сможем выбрать себе комнаты? — спросила Коко. Можно подумать, они отправились в летний лагерь или в поход со скаутским отрядом. В последние десять минут девочка повеселела, и Лана взмолилась, чтобы так и оставалось. Капризы Коко ее вконец измотали.

— Конечно.

Дорога упиралась в лужайку, и Лана подъехала как можно ближе к дому. Она выключила мотор, и воцарившаяся тишина по контрасту показалась зловещей. Тогда-то они и заметили боковую часть дома. Точнее, ее отсутствие.

Личико Коко вытянулось.

— А где стена?

Лана призвала на помощь оставшиеся силы и бодро проговорила:

— Хороший вопрос. Пойдем узнаем.