Алое небо над Гавайями

Отель «Вулкан»

Коко устроила скандал и уже хотела спрятаться в кузове пикапа, но Лана поклялась на стопке Библий, что вернется и скажет девочкам, удалось ли ей поговорить с их родителями.

— Чем меньше мы будем привлекать внимание, тем лучше. А вы лучше присмотрите за Моти. Ему нужна компания, — сказала она.

По пути она несколько раз замечала, что задерживает дыхание: переживала, что у Вагнеров никто не подойдет к телефону или в лавке Кано никого не окажется. Она думала о том, долго ли им удастся жить здесь незаметно и что будет, если Моти умрет. Добравшись до мощеной дороги, она посмотрела в зеркало. Ну что за чучело — уродливый синяк на лбу, круги под глазами, потрескавшиеся губы! Впрочем, какая теперь разница, как она выглядит.

Солнце сверкало в небе, и легко было забыть, что рядом идет война. Птицы как ни в чем не бывало порхали в кронах деревьев, алели цветы охиа, а в зарослях имбиря пятнистая свинка с тремя поросятами выискивала корешки.

Она медленно проехала мимо японской школы, которая выглядела опустевшей, и через несколько минут остановилась у лавки Кано. Дверь была открыта; на крыльце стояли ведра с букетами антуриумов. Лана вздохнула с облегчением, взлетела по ступенькам и увидела за прилавком миссис Кано; та сидела на том же месте, что и вчера, и перебирала ягоды охело.

— Миссис Кано, слава богу, вы здесь! — выпалила Лана.

— Я же говорить.

Айрис вошла с черного хода с ведром в руке.

— Доброе утро! Хотите слив?

Лане не было дела до слив.

— Как все вчера прошло? Расскажите, если не секрет.

Айрис поставила ведро на прилавок. Ее красивое лицо осунулось от усталости.

— Когда мы приехали, там уже был мой отец. Его забрали с поля и отвезли в военный лагерь. В допросную заходили поодиночке; двое мужчин в костюмах нас обыскали и задали все возможные вопросы. Хотели знать, откуда родом мои бабушка с дедом. Посылает ли бабушка посылки в Японию. Ходил ли отец на тайные собрания, есть ли у нас связи с японскими шпионами. Выбивали ответы, которых у нас не было.

— А когда вас отпустили, что сказали? — спросила Лана.

— Приставили к нам мистера Данна — тот будет приходить и нас проверять. Бабушка была права, они бы не отпустили отца, но кто будет выращивать еду? Мистера Сигэтани из школы задержали.

— Беда! А видела, где держат заключенных?

— Нет, но я видела рабочих, обносивших забором бараки; полагаю, они будут там.

— И что с ними будут делать, как думаешь?

— Глэдис Тацуи пустила слух, что их казнят и мы должны их вызволить. Ее муж возглавлял секцию по дзюдо; его арестовали.

Лана ахнула:

— Казнят? Не может быть!

Она понимала, что эти разговоры не помогут никому. Но ей было жаль бедную женщину, и она пыталась представить себя на ее месте. Многие ли из этих мужчин действительно виновны в шпионаже и помощи своей родной Японии? Ведь большинство — простые работяги, они просто пытались выжить. Как Моти.

— Кто знает, как все будет.

Груз происходящего лег на душу свинцовой тяжестью.

— А немцев ты видела?

— Немцев?

— Немецких пленных. Соседей отца тоже забрали.

— Мне велели смотреть прямо перед собой, когда нас вели по лагерю, — ответила Айрис.

Лана взглянула на миссис Кано.

— А вы?

— Я ничего не видеть, кроме широкой спины тот военный. Он, кстати, утром твой велосипед привезти, — ответила старуха.

Лана отчасти не надеялась больше увидеть свой велосипед, ведь, судя по всему, у майора Бейли и без того было много дел. Айрис отвела ее на задний двор; миссис Кано семенила следом, шаркая ногами. Велосипед стоял у стены; с ним все было в порядке. Похоже, майор его даже отполировал. И как ни стыдно было Лане в этом признаваться, она надеялась встретить Бейли в лавке.

— Не такой уж он плохой человек, — сказала миссис Кано.

Лана слегка покраснела и понадеялась, что никто не заметил.

— Он проявил учтивость, с этим не поспоришь.

— И оставил записку.

Она отмахнулась.

— Просто из вежливости.

— Он же не слепой.

Айрис подскочила.

— Она замужем, бабушка!

— Послушайте, хорошо, что велосипед на месте, да и со мной все в порядке, а главное, вас не задержали. Я, в общем, пришла купить гвоздей и хотела спросить, можно ли от вас позвонить.

Телефон стоял за прилавком, и Лана протиснулась в узкое пространство вслед за миссис Кано, которая снова занялась ягодами. Лана надеялась, что Фред или Ингрид возьмут трубку. Если Айрис и миссис Кано отпустили, есть шанс, что и Вагнеров могли отпустить. Но все же она подозревала, что с Вагнерами не все было так просто. Она набрала номер. На том конце долго не отвечали, и, когда она уже хотела повесить трубку, подошел мужчина.

— Дом Вагнеров, — сказал он.

Лана вздрогнула, понизила голос и произнесла:

— Это мистер Вагнер?

— А кто звонит?

Это был Дач Лондон.

— Дотти Лэрд, подруга из Коны. Вагнеры дома?

— Увы, их нет. Мистера и миссис Вагнер забрало ФБР, и они пока не вернулись.

Голос гремел так, что у нее заболели уши, и ей пришлось отодвинуть трубку на несколько сантиметров.

— О боже! А известно, когда их отпустят? И что стало с девочками?

— Я знаю об этом не больше вашего. А вот девочки… тут целая история. Их похитила соседка, — сказал он.

У нее подкосились колени.

— Похитила? Какой кошмар.

— Их оставили под моим присмотром и забрали без моего разрешения. Там, откуда я родом, это считается похищением. Но вы не переживайте, мэм, я их найду.

— Может, соседка ничего плохого и не хотела… просто пыталась их уберечь, — вырвалось у Ланы.

На том конце провода повисла пауза; она слышала его дыхание.

— Напомните, откуда вы звоните, миссис…

— Лэрд. Из Коны. Что ж, спасибо за новости. Мне надо идти.

Она повесила трубку. Сможет ли он определить, откуда она звонила? Что, если она себя выдала? Гавайи называли Большим островом, но остров на самом деле был маленький. И население по сравнению с Оаху было столь малочисленным, что человек из Хило мог легко навести справки о ком-то из Коны. Надо было лишь позвонить. Впрочем, здесь, на вулкане, все было по-другому; из новых жителей тут селились одни военные, а немногие старожилы обитали в уединении в глубине тропического леса.

Миссис Кано спросила, не глядя на Лану:

— Миссис Лэрд, значит, из Коны? И кто кого похитить?

Врать Лана не умела, да и чувствовала, что миссис Кано и Айрис можно доверять.

— Ох, миссис Кано, это долгая история. Мужчина, с которым я только что говорила… он дурной человек. Обещаю, скоро я вам все объясню, а сейчас мне нужно как можно скорее попасть в отель «Вулкан».

— Я никуда не спешить.

Лану вдруг осенило:

— Сейчас мне некогда, но не могли бы вы сделать мне одолжение?

— Конечно.

— Последите за проходящими полицейскими машинами, пожалуйста. И посмотрите, не везут ли они гаоле? У мистера Вагнера светло-русые волосы, а у Ингрид — пепельные, до плеч.

Айрис крикнула с другого конца зала:

— Иногда мы уходим в подсобку, но мы постараемся.

Они попрощались, и Айрис помогла погрузить велосипед в кузов пикапа. Прикрепленную к седлу записку Лана сорвала и сунула в карман. Ей хотелось прочитать, что там написано, но она больше боялась того, чего там нет. Сердце забилось быстрее. Она ехала, а записка жгла карман.

Отель «Вулкан» находился всего в паре километров от лавки Кано. Приблизившись, она учуяла запах серы. У ворот ее остановили двое часовых.

— Мэм, — поздоровался первый и наклонился, чтобы разглядеть ее получше.

Она протянула ему водительское удостоверение.

— Доброе утро, джентльмены. Я к Тео Каравитису.

— По делу или личное?

Она хотела сказать «личное», но передумала.

— По делу. С поручением от майора Бейли.

Часовой тут же без лишних слов отдал удостоверение, отошел в сторону и велел ей проезжать. С тех пор, как она была здесь в прошлый раз, дороги стали лучше, построили новую каменную обсерваторию и почти достроили центр для ученых-натуралистов. Она свернула за угол, выехала на дорогу, ведущую к отелю, и ее захлестнула волна ностальгии. Воспоминания о большом каменном очаге, где с 1877 года всегда горел огонь. О прогулках под луной по дну кратера, о том, как ей было страшно и как она боялась возвращаться одна.

Новое здание отеля было солидным, двухэтажным, из красного кирпича с еще более высокой каменной трубой, чем предыдущее. Отсюда открывался самый потрясающий вид на планете. Отель стоял на кромке котловины, откуда было видно все происходящее в Халемаумау — небольшом кратере внутри вулкана. В Халемаумау формировалось лавовое озеро. Если бы она приехала вчера, то не увидела бы ничего из-за тумана, но сегодня перед ней раскинулась вся панорама Мауна-Лоа с чередующимся лесным и лавовым ландшафтом.

Лана отчасти рассчитывала, что отель окажется заброшенным, как город-призрак, но сразу увидела работников и мужчин в военной форме на лошадях. Проезжая мимо, она им помахала.

За стойкой отеля никого не было, и она прошлась по просторному пустому лобби. Очаг, как и прежде, горел. На стенах висели фотографии бьющих фонтанов расплавленной лавы. Она подошла к стеклянному столику, уставленному зелеными кристаллами оливина, вулканическими бомбами[32], нитями и осколками вулканического стекла, которые у них на острове называли «волосами и слезами Пеле».

— Я могу вам помочь? — прогремел голос за спиной.

Лана подскочила.

— Я ищу…

Глаза старика просияли: он ее узнал.

— Мисс Сполдинг? Неужто вы?

— Дядя Тео! А я надеялась, что вы меня вспомните. Да, я Лана, дочь Джека Сполдинга, — ответила она.

Он вытянул руки и крепко обнял ее, пощекотав ее лоб навощенными усами.

— Ну разумеется, я тебя помню, и что за отрада для моих старых глаз! Вот только не говори, что у отца опять кончился керосин или его проклятые лошади снова сбежали.

В зале вдруг похолодало.

— Отец заболел менингитом. Он умер в пятницу. Жаль вам об этом сообщать, — она объяснила все как можно короче, чтобы не расплакаться.

Тео поморщился.

— Соболезную, Лана. Я и не знал.

— Никто не знал.

— Но это ли не лучшая смерть? Когда до самого конца живешь полной жизнью. Когда Джек приезжал несколько недель назад, он носился с идеей завести здесь небольшое ранчо лошадей, возить туристов на прогулки и все такое прочее — по крайней мере, такие мысли были у него до вторжения, а он не сомневался, что японцы нападут. И тогда планировал спасаться на лошадях от врага, — рассказал Тео, взял ее ладонь своими старыми узловатыми руками и усадил за столик.

— Отец хотел стать коневодом? — Насколько она помнила, Джек всегда боялся лошадей.

Тео кивнул.

— Эти конные туры — одна из главных наших достопримечательностей. Точнее, была. Веришь или нет, но только в прошлом месяце у нас побывало почти тридцать тысяч туристов.

Она присвистнула.

— Это же половина населения острова.

Он взглянул на кратер.

— А знаешь, многие смеялись над Джеком, говорили, что у него паранойя, а он оказался прав.

— Он был человеком увлекающимся, — ответила Лана.

Тео запрокинул голову и расхохотался.

— Как и все мы. Но ты, полагаю, приехала сюда не со светским визитом, учитывая, что у нас война? Чем могу помочь, мисс Лана?

Ей хотелось разузнать больше про лошадей, выяснить, откуда они взялись, но всему свое время.

— Мне нужны кровати, и миссис Кано предложила спросить у вас.

— Сколько?

— Минимум две, а лучше три, если получится.

Он наклонился к ней.

— Скажу по секрету. Сюда направляется целый взвод солдат, и майор Бейли попросил разместить их здесь. Поэтому бери все, что нужно, но бери сейчас, пока они не приехали. Ты остановилась в доме отца?

— Да.

— Возможно, в ближайшие дни понадобится твоя помощь. Мы всех просим помочь — рейнджеров, их жен, местных жителей.

— Я с радостью, — ответила она.

— Значит, ты здесь не одна?

— Со мной мои девочки. — Что именно за девочки, она объяснять не стала; расскажет потом, если понадобится.

Позади раздались голоса, и дядя Тео поднял руку в знак приветствия. Обернувшись, Лана увидела майора Бейли; тот направлялся к ним в компании энергичной молодой блондинки. Лана робко помахала.

— Смотрите, кто пришел! А мы только вас вспоминали, — сказал дядя Тео, встал и отвесил театральный поклон в свойственной ему манере.

— Надеюсь, у вас все в порядке? — с искренней обеспокоенностью спросил Грант.

— Лана, позвольте представить: майор Грант Бейли и моя очаровательная секретарша Кора.

К ее удивлению, Лана ощутила укол ревности при взгляде на эту Кору, довольно симпатичную, с накрашенными красной помадой губами.

— Мы с майором Бейли уже знакомы, — сказала она и, боясь, что он снова пожмет ей руку и ее ударит током, как в прошлый раз, протянула руку Коре. — Очень приятно.

Грант внимательно посмотрел на нее.

— Лана? Вас зовут Лана?

— А я разве вчера не говорила?

— Вы представились как миссис Хичкок. Погодите, вы что, дочь Джека Сполдинга? — изумленно спросил он.

— Да, это мой отец… то есть был… он умер несколько дней назад.

Лицо Гранта побелело, сравнившись цветом с перьями фаэтона[33]. Она ждала подобной реакции от дяди Тео, но Бейли?

— Мы с Джеком за последний год очень сблизились. Не могу поверить, что он умер. Как?

Лана снова рассказала про менингит. И снова вспомнила о свойстве Джека располагать к себе самых разных людей. Со сколькими незнакомыми людьми он сблизился за этот последний год? А она все это время сидела на Оаху и упрямилась.

— Он часто говорил о вас.

Интересно, что знали эти люди об их размолвке? Считали ли они ее жестокой и бессердечной дочерью, бросившей отца, который вынужден был идти по жизни в одиночестве? А ведь он шел. И далеко продвинулся.

— Надеюсь, хорошее? — Ей хотелось в это верить.

— Всегда только хорошее.

Он снова пристально посмотрел на нее. Казалось, он заглядывал ей в самую душу, не торопясь изучал ее, читал ее мысли, угадывал тревоги и — о боже — потаенные желания.

— А как вы познакомились? — спросила она.

— Играли вместе в гольф, представляете? Но подружились, когда он узнал, что я хорошо управляюсь с лошадьми. Он умолял научить его всему, что я знаю, ведь он совсем не разбирался в лошадях — он сам так говорил. — Лана впервые заметила у Гранта легкий акцент — он проглатывал некоторые согласные.

Она представила Гранта Бейли в образе ковбоя, и по телу пробежала дрожь. Он был очень привлекательным и обладал особым грубоватым обаянием. В голове зазвучал предупреждающий сигнал. Но у нее было столько вопросов, и ей хотелось узнать все о том времени, что Грант с отцом провели вместе.

— А вы были у нас дома? — спросила она как бы невзначай, хотя ее сердце тревожно забилось. Не хватало ей еще неожиданных визитов от военного, особенно того, кто отвечает за допросы подозреваемых в связях с японцами. Она надеялась, что дядя Тео не упомянет вслух, что ей нужны три кровати.

— Я помогал ему проектировать конюшню и загон. Частенько там бывал.

— Вы очень добры.

Дядя Тео откашлялся.

— Прошу прощения, но через десять минут у меня встреча с Уингейтом. Лана, возьми все, что нужно, в комнатах в конце коридора. Бейли, сэр, а вам чем могу служить?

— Приехал предупредить, что мы будем проводить дорожные работы и ремонтировать взлетно-посадочную полосу. Меры предосторожности, — ответил Грант.

— Ничего не имею против.

— И нужно обсудить размещение солдат.

— Возвращайтесь в четыре, — сказал дядя Тео, встал и поцеловал Лане руку. — А ты, мисс Лана, приходи завтра к обеду.

Кора ушла за ним, оставив после себя облако духов. Лана встала, пригладила юбку; ей не терпелось убраться подальше от Гранта.

— Что ж, мне пора идти.

Солнечный свет лился в окно, подсвечивая его со всех сторон.

— А вам помощь не нужна? Вы приехали за вещами?

Она вздрогнула.

— О, нет, большое спасибо. Вы и так уже помогли с велосипедом. И не надо было так его вычищать.

Он сунул руки в карманы.

— Значит, велосипед у вас. А записку мою видели?

Записка так и лежала у нее в кармане и жгла ее прохладное бедро. Она достала ее и показала.

— Да, но я торопилась и не успела ее прочитать.

Он никак не отреагировал.

— А как ваша голова? Синяк все-таки остался.

— Жить буду.

Поскольку она достала записку, она чувствовала себя обязанной ее прочесть. Грант писал аккуратными печатными буквами, совсем как ее отец.

У Ланы словно сливовая косточка в горле застряла, а по щекам расползся румянец. Надо было сразу прочитать записку.

— Вам, наверно, просто показалось насчет руки, — пробормотала она.

Он смущенно улыбнулся и показал ей ладонь. Та покраснела, словно ее стегали бичом.

— Не показалось.

Она вспомнила, как от его прикосновения ее словно пронзило электрическим током. Возможно, это и был разряд, вулканическая дрожь от камней, на которых он стоял? Или неизвестная химическая реакция.

— Может, у вас аллергия на чистящее средство? Вы же чистили велосипед.

Он все еще сомневался.

— Маслом, мылом и водой. Раньше никогда на них аллергии не было.

— У меня руки были чистые, — попыталась оправдаться она.

— Значит, произошло непостижимое.

Неожиданно она произнесла:

— Иногда случается что-то не поддающееся объяснению.

Он улыбнулся.

— Верно.

— А теперь, с вашего позволения, — она развернулась и ударилась о стул, ушибла палец на ноге и тихонько чертыхнулась.

— Погодите. Вы же планируете здесь задержаться? На вулкане? — спросил он.

— Зависит от обстоятельств.

— Например?

Он смотрел на нее так, будто от ее ответа зависела судьба всего мира. Осторожнее выбирай слова, Лана.

— Прежде всего, от войны.

Он склонил голову набок.

— А еще?

«А еще от того, надолго ли вы задержите Вагнеров и будете ли и дальше арестовывать невинных людей из-за цвета кожи», — подумала она. Но вслух сказала:

— У меня тут личные дела.

— А лошади? Мне бы так хотелось и дальше с ними работать, — сказал он.

— Лошади бегают на свободе, и их, по-моему, это устраивает. Пока я планирую оставить все как есть, — ответила она.

— Хорошо. Но если передумаете, дайте мне знать, — сказал он, и она уже решила, что слезла с крючка, но он спросил: — Понимаю, это не мое дело, но вы здесь одна?

— Нет.

Последовало неловкое молчание, а потом он добавил:

— Вы сказали, ваш муж на Оаху. А дети у вас есть?

В обычных обстоятельствах Лана бы только порадовалась этому разговору. Его уверенность, звучный голос и глаза, в которых можно было утонуть, располагали к беседе, но дружба с таким человеком была чревата для нее слишком многими осложнениями. И все же она никак не могла заставить себя уйти.

— У меня две девочки, собака и две утки. Вот, пытаемся согреться ночами. Я не знала, что отец не достроил в доме одну стену, и внутри холоднее, чем снаружи.

Стоило этим словам вылететь, как она сразу об этом пожалела.

— Да вы бы сказали — я бы прислал ребят, и они бы вам вмиг все доделали! — воскликнул он.

— Спасибо, но мы уже почти закончили.

Он вскинул бровь.

— Женщина с двумя девочками возвели стену?

Она даже обиделась, подняла руку и показала ему бицепс, натренированный игрой в теннис и плаванием.

— Думаете, мы не можем? Отец научил меня всему, а дядя Тео обещал дать дополнительные одеяла. Простите, мне нужно забрать их и ехать домой.

— Я просто люблю помогать. Особенно теперь, когда знаю, что вы — дочка Джека.

— Вы с ним были очень дружны, да?

Отец никогда не придавал значения возрасту. Пятнадцать лет, сто — если человек ему нравился, то входил в его круг. «Когда с ходу ладишь с кем-то, значит, что-то связывало вас в прошлой жизни», — говорил Джек.

Грант энергично закивал.

— Он сразу располагал к себе. Несмотря на его рассеянность и безумные затеи… с ним хотелось находиться рядом. Он на всех так действовал?

— Всегда.

— А вы давно не виделись?

Она взглянула на котловину вулкана и заметила белохвостую птичку, купавшуюся в термальном источнике.

— Слишком давно, — ответила она, не в силах придумать ничего лучше. — Берегите себя, майор. А мне нужно идти.

Она подогнала пикап как можно ближе к черному ходу, упиравшемуся в коридор, зашла в комнату и сидела на кровати, пока не услышала, как Грант завел мотор. Слегка раздвинув занавески, она смотрела, как он уезжает.

В дальнейшем лучше избегать с ним контактов, решила она.