Алое небо над Гавайями

Гости

— Главное — не пейте лимонад, — посоветовала всем Лана.

Но проворочавшись без сна целый час, она прокралась на кухню и налила себе целый стакан. Лимонад оказался кислее, чем она помнила, с легким привкусом меда и разбитого сердца. Она легла под одеяло, снова увидела вспышку молнии и забылась беспробудным сном.

Утром она выглянула в окно. Небо заволокли дождевые облака, из водостоков лилась вода, деревья отяжелели, с листьев капала вода. Все вокруг напиталось влагой. Мир словно погрузился под воду. Лана нырнула под одеяло, полежала рядом с посапывающей Юнгой, оделась и на цыпочках вышла из дома.

Вчера миссис Кано сказала, что утром они будут печь сдобный хлеб, и Лана решила удивить домашних гренками с сиропом из ягод охело. Но сдоба миссис Кано пользовалась популярностью, и чтобы раздобыть буханку, надо было встать очень рано. К приезду Ланы осталась всего одна. Она вернула миссис Кано чернильную подушечку, села за печатную машинку в подсобке и аккуратно заполнила удостоверения Моти и Бенджи, а потом купила сдобу, свежих яиц и масла.

— Хило вчера обстрелять с японской подлодки, ты слышать? — Голос миссис Кано напоминал скрип ржавых петель. Она сидела за прилавком и колола орехи макадамии.

— Жертвы есть?

— Только цыпленок. Десять очередей выпустить. Повредить авианосец, и земля рядом с аэропортом гореть. Хорошо, что вы сюда приехать.

— Что верно, то верно. А еще есть новости?

— Мауи и Кауаи тоже обстрелять. Завод по производству консервированных ананасов, бензохранилище и гавань Навиливили.

Лане стало не по себе от таких новостей. Подводные лодки у берегов Гавайев внушали опасения. По спине пробежал холодок. Планировали ли японцы новую полноценную атаку? И куда они ударят в следующий раз? Хотя острова кишели военными и гражданскими в полной готовности, японский флот нельзя было недооценивать. В этом Лана не сомневалась.

Она побежала обратно к пикапу, стараясь не наступать в лужи, и заметила черный «форд супер делюкс», припаркованный у лавки. Внутри за затуманившимся от дождя стеклом сидели двое. Машина явно была казенная. Промокшая и внезапно проголодавшаяся Лана дрожала всю дорогу до дома.

В доме все уже проснулись, а Коко в отсутствие Ланы срочно понадобилось соорудить домик для казарок на крыльце. Она притащила два деревянных ящика и колючее поеденное молью одеяло, которым никто не хотел укрываться.

— Это же утки. Вода им нипочем, — сказала Лана.

Но Коко это не остановило. Если она что решила, никакие уговоры не могли заставить ее передумать.

— Но дождь ледяной. Они хотят к нам, под крышу, — возразила она.

— В твоем гнездышке им будет очень уютно.

Лана так и не полюбила этих уток: они напоминали ей о Джеке, но терпеть утиный помет в доме она не собиралась. Моти и Бенджи сидели за столом на кухне и пили мед, добавив к нему немного чая. Лана смеялась над ними после того, как однажды увидела, как они добавляют в чашки больше меда, чем чая. Она также подозревала, что мед способствовал выздоровлению Моти, и всегда старалась давать ему красный мед, вулканический, памятуя о старой легенде. Присутствие Моти и Бенджи согревало ее и внушало надежду, что все будет хорошо, пусть даже шансы на это были невелики.

— Я схожу с ума или вы поправились? — спросила она, заметив, что его лицо как будто пополнело.

— Я тоже заметил, — сказал Бенджи.

— Все из-за твоей готовки. Мне никто не готовил с тех пор, как Мари умерла.

Жена Моти умерла, когда Лана была еще маленькая. С тех пор он всегда был один. Не стал искать другую женщину. У Ланы не сохранилось воспоминаний о Мари, лишь смутный мираж — высокая женщина с угольно-черными волосами и заливистым смехом, ярким, как солнечный свет. От нее всегда пахло свежими рисовыми пирожными.

Взбивая яйца, Лана рассказывала про японскую подводную лодку. Новости были невеселые, но они должны были знать. Вошла Мари и предложила нарезать сдобу. Бенджи включил радиоприемник и стал искать нужную частоту, и тут Юнга вдруг зашлась лаем. На улице хлопнула дверь машины.

— Ты кого-то ждешь? — спросил Моти.

Лана покачала головой.

Бенджи встал и взял Моти за руку.

— Мы пойдем вниз.

Джек построил дом как убежище от японских солдат; он бы в гробу перевернулся, узнав, что его друг скрывается в нем от своих же соотечественников. Лана поспешила ко входной двери, надеясь, что приехал Грант. Коко и Мари подошли к окну, вгляделись сквозь ставни, и по их лицам Лана догадалась, что это был не Грант. Комок застрял в горле, когда она открыла дверь и увидела у дома большой черный пикап и двух мужчин в костюмах на крыльце. Подъехала еще одна машина.

Юнга стояла рядом с Ланой и рычала. Лана вышла на крыльцо, закрыла за собой дверь и встала, придерживая Юнгу за шею.

— Мэм, ваша собака не агрессивная? — спросил один из приехавших.

У Юнги шерсть встала дыбом.

— Смотря к кому.

Мужчины остановились под свесом крыши. Тот, что повыше, показал значок.

— ФБР, мэм. Я агент Уильямс, а это — агент Франклин. Мы разыскиваем миссис Лану Хичкок. Это вы?

— Да. — Впервые за все время, что Лана ее знала, Юнга оскалилась. — Юнга, смирно!

Моросил косой дождь.

— Вы не возражаете, если мы войдем в дом? У нас к вам пара вопросов, миссис Хичкок, — сказал Уильямс.

— А здесь вы можете их задать? — бесцветным тоном ответила Лана.

Франклин, похожий на помесь человека и питбуля, ответил:

— Позвольте выразиться иначе. Нам надо зайти и поговорить с вами.

Она перебрала все причины, почему ФБР могло явиться к ней в дом, но ответ был очевиден, и у нее подкосились колени. Девочки. Мистер Дик на них донес. Повернувшись и впуская их, она старалась не дрожать. Коко и Мари сидели за столом и играли в карты.

— Девочки, у нас гости.

Коко побелела, а Мари вяло улыбнулась.

— Доброе утро, джентльмены, — произнесла она.

— Это ваши дочери? — спросил Франклин.

Лана заколебалась. Она подозревала, что фэбээровцы знали правду. Иначе зачем явились? А потом ее внезапно пронзила мысль: что, если с Грантом по дороге домой вчера что-то случилось?

— Это имеет отношение к майору Бейли? — спросила она и почувствовала, как трясутся ее руки.

Франклин и Уильямс переглянулись.

— Нет, мэм.

Лана взглянула на Коко и Мари и ощутила сильное желание их защитить. Пусть они не от ее плоти и крови, но за прошедшие недели их сердца стали неразлучны, как лоскутки на старом покрывале. В тот момент Лана отчасти поняла, что испытали Вагнеры, когда их увели. Накатила беспомощность.

— Девочки, идите лучше на кухню, — сказала она.

Они сделали, как было велено, потупившись в пол. Человек из второй машины постучал в дверь и зашел.

— Только посмотрите, кто тут у нас! — проговорил Дач Лондон с самодовольной миной.

Уильямс положил шляпу на стол и заговорил:

— Миссис Хичкок, ходят слухи, что это не ваши дочери и вы их похитили. Это так?

Она ощетинилась. Ей было противно даже смотреть на Дача.

— Это гнусная ложь. По крайней мере, что касается похищения.

— Но вы признаете, что это не ваши дочери?

— Признаю.

— Так почему при снятии отпечатков выдали их за своих? Вы солгали государственному служащему и пытались подделать документы. Это чревато тюрьмой.

Дач помахал у нее перед носом ворохом бумаг.

— Я временно назначен опекуном имущества Вагнеров и их детей!

Лана присела на скамейку: у нее подкосились колени.

— Я была с Вагнерами, когда их забрали. Пообещала присмотреть за девочками. А потом мы в спешке уехали, спасаясь от японцев. Я не думала, что их родителей станут удерживать так долго.

— Принадлежность к нацистской партии — серьезное преступление, — сказал Уильямс.

— Безусловно, — ответила Лана.

Франклин гневно воззрился на нее.

— Вы разве не говорили с мистером Лондоном в тот самый день? И разве он не сказал вам, что мистер Вагнер попросил его присмотреть за девочками?

— Похищение — тяжкое преступление. Вы это осознаете? — добавил Уильямс.

Пулеметная очередь вопросов выбила ее из колеи.

— Я их не похищала! Спросите их родителей. Их держат в военном лагере Килауэа, но вы, наверно, и так это знаете.

— А вам откуда это известно? — спросил Уильямс.

— Ни для кого не секрет, что у нас тут лагерь.

Дач подошел ближе; от него исходил слабый запах сыра.

— Вагнеры здесь? Я думал, их увезли на Оаху.

— Нет, они тут, буквально в паре километров. — Лана гордилась своей маленькой победой.

Он продолжал:

— Я вижу ситуацию так: Вагнеры по уши в проблемах и передали мне все свои дела. Еще не хватало им беспокоиться о детях. Я возьму девочек и отвезу их домой, в Хило.

— А может, спросим у самих Вагнеров? У них должно быть право голоса, — ответила Лана, вспомнив, как засомневалась Ингрид, когда Фред упомянул имя Дача. Если бы она тогда настояла на своем!

Лана представила, какое у Гранта будет лицо, если она появится в лагере с двумя агентами ФБР. Но, похоже, у нее не было выхода.

Франклин не обратил внимания на ее слова и принюхался.

— У вас большой дом. Здесь еще кто-то живет?

— Только мы.

— Вы не будете против, если мы осмотримся?

У нее задергался глаз. Естественно, она была против; если Моти и Бенджи хоть что-то оставили на виду, их обнаружат.

— Тут не на что смотреть, — сказала она.

— Вы в курсе, что друг вашего отца, японец, пропал после налета? Он случайно не живет здесь с вами?

Оба агента пристально на нее смотрели.

— Нет и нет.

Пламя в камине зашипело и заплевалось пеплом. Уильямс наступил на искру. Лана взглянула на него со всей уверенностью, на которую только была способна. Допрос напомнил ей визит к директору школы после того, как она прогуляла школу, чтобы встретиться с Аликой за баньяном.

— Покажите нам дом, пожалуйста, — сказал Франклин.

Дач тем временем расположился у камина, сложив руки на животе. Рубашка была ему мала и натянулась на животе. Ей захотелось прибить его, как крысу, на которую он был весьма и весьма похож с его хитрыми масляными глазками. Только усиков не хватало. Лана встала; у нее задрожали колени.

Когда они проходили мимо кухни, она заглянула к девочкам.

— Проявите гостеприимство, налейте этим джентльменам лимонада.

— Что тут делает мистер Лондон? — прошипела Коко.

Лгать не было смысла.

— Он утверждает, что я вас похитила…

— Он нам не нравится, — сказала она.

Лана твердо посмотрела на девочек.

— Не делайте глупостей. Я разберусь. Доверьтесь мне.

За окном начался настоящий потоп. Капли дождя барабанили по крыше, как галька, шум оглушал. Сначала Лана проводила агентов в свою комнату. Уильямс заглянул в ванную, захлопал дверцами шкафчика. Вышел с тюбиком крема для бритья «Барбазол», принадлежавшим Джеку.

— Ваш?

— Отца. Не хватило духу пока выбросить его вещи.

Они заглянули под матрасы, обыскали ящики и выглянули в окна, и все это молча. Франклин работал медленно и методично, Уильямс — быстро и бессистемно. Их тщательность одновременно впечатляла и пугала.

Они переместились в комнату девочек. Вошла Коко с двумя стаканами.

— Домашний лимонад, — сказала она.

— Кто здесь спит?

Коко бросилась отвечать.

— Я и…

— Коко и Юнга, — прервала ее Лана. — Мари спит в соседней комнате.

Коко застыла на пороге, и по выражению ее лица Лана догадалась, что она собирается произнести что-то нехорошее. Она сурово указала ей на кухню, но было слишком поздно.

— Моя собака Юнга очень хочет, чтобы вы ушли, — дрожащим голосом произнесла Коко. — Это не ваш дом, вы не можете врываться и осматривать наши личные вещи. К вашему сведению, тетя Лана очень добрая.

В розовых гольфах до колен и свитере в горошек Коко выглядела не более грозной, чем кролик в пасхальной корзинке. Но она сложила руки на груди и явно не шутила.

Франклин поставил почти пустой стакан и потер глаза.

— Простите, маленькая мисс. Но у нас работа. Против миссис Хичкок выдвинуты серьезные обвинения, и мы должны выяснить, насколько они правомерны.

Лана вдруг в ужасе представила, как ее отправят в лагерь вместе с Вагнерами и прочими так называемыми «преступниками», чье единственное преступление в том, что они родились не в той стране.

Видимо, Коко тоже об этом подумала.

— Вы не можете ее забрать!

— Коко, я же говорила: доверься мне. Все будет хорошо, когда мы поговорим с вашими родителями.

— Тогда я тоже поеду!

— Посещения в лагере запрещены, — бросил Франклин.

Уильямса обуяла зевота.

— Покажите другую спальню, и мы поедем. Погода меня доконала.

Коко вцепилась в блузку Ланы и последовала за ними. Лана прижала ее к себе. Она пыталась казаться спокойной, хотя была на грани истерики. В комнате, что удивительно, не оказалось никаких признаков присутствия Бенджи и Моти. Ни одежды, ни обуви, ни пустых чайных чашек. А агенты явно утратили жажду охоты. Кухню они почти не проверили, в кладовку даже не заглянули. Мари сидела за столом, скромно сложив руки.

Дач в гостиной допил остатки лимонада. Франклин облокотился о дверной косяк; у него слипались глаза.

— Что-то я неважно себя чувствую. Может, отвезем их в лагерь и пусть договариваются с родителями?

Дач встал.

— По закону опекун я! Отдайте мне девочек, а с миссис Хичкок поступайте как хотите.

Глаза Коко вспыхнули.

— Я с ним не поеду!

Юнга сидела в центре комнаты, переводя взгляд с одного посетителя на другого, ни на секунду не оставляя их без внимания. Коко подошла и встала рядом. «Ну что за команда!» — подумала Лана.

Уильямс задумался и произнес:

— Мы отвезем всех в лагерь. Берите сумочку, мэм.

Коко, кажется, готова была бежать. И Лана отчасти надеялась, что она так и сделает, одновременно надеясь, что девочка не двинется с места. Если Лану арестуют, девочки останутся с мистером Лондоном — а это будет для них невыносимо. Вагнеры наверняка смогут прояснить это ужасное недоразумение, но она помнила, как настаивал Фред, что «в доме должен быть мужчина». Вот только он забыл, что не все мужчины порядочны.

— А Юнга? — спросила Мари.

— Я возьму ее с собой, — сказал Дач.

Коко скривилась.

— Она с вами не пойдет.

В машине места для Юнги не было, ведь Лане с девочками предстояло ехать на заднем сиденье.

Франклин сказал:

— Давайте потом заберем собаку.

Лане это предложение не понравилось. Она зашла на кухню за сумочкой и крикнула, хотя кричать было необязательно:

— Коко, возьми свою сову, ведь мы не знаем, когда вернемся из лагеря.

Коко ушла. Прошло несколько минут, а ее все не было; тогда Уильямс окликнул ее:

— Эй, девочка! Поторапливайся!

Тишина. Он взглянул на Лану. Та пожала плечами. Они вернулись в спальню и увидели распахнутое окно. Холодный воздух проник в комнату, а Коко и след простыл.

— Коко? — позвала Лана.

— Прекрасно! Теперь у нас еще и сбежавший ребенок! — процедил Уильямс.

На всякий случай обыскали остальные комнаты. Но Лана знала, что Коко они не найдут.

— Если вы не заметили, джентльмены, девочка терпеть не может мистера Лондона. И недаром — некоторым мужчинам нельзя доверять присмотр за маленькими женщинами.

Агент поднял бровь.

— Но маленьким женщинам нечего шастать и по лесам. Вы хоть догадываетесь, где она может спрятаться?

Лана догадывалась, но делиться догадками не собиралась.

— Нет. Девочки по большей части сидели дома взаперти, боялись провалиться в трещины и отверстия для выхода пара.

Они вернулись в гостиную. Франклин стоял, привалившись к столу и, кажется, готов был уснуть. Дач потер глаза.

— Парни, девчонка сбежала через окно. Франклин, оставайся здесь и обыщи местность, а я отвезу миссис Хичкок со старшей девочкой в лагерь. Мистер Лондон, следуйте за нами, — велел Уильямс.

Лане не хотелось оставлять Коко, да и Франклина одного в доме, где в тайной комнате прятались Моти и Бенджи. С другой стороны, она хотела увидеть Вагнеров и объясниться. Она высунулась в окно и как можно громче прокричала:

— Коко, мистер Франклин остается в доме, ты не одна!

Схватив за руку Мари, она вышла за порог. Побледневшая Мари дрожала и не говорила ни слова.

— Все будет хорошо, — успокоила ее Лана, хотя ей самой не верилось в свои слова.