Аморальный

Глава 10. Сара

Моя следующая пациентка заходит вскоре после ухода Максима. Рукав ее платья сполз на плечо, и она выглядит такой же возбужденной, как всегда. Она шлепается в кресло с театральным вздохом, поправляет рукав и продолжает свою грязную историю с того места, где мы остановились в прошлый раз.

Мне даже не нужно говорить, но я перебиваю ее для обязательного вступления. В сутках не хватает часов, чтобы докопаться до корня проблем миссис Берч.

Недавно и несчастливо вышедшая замуж. Снова беременна, с годовалым ребенком дома, который выматывает ее. Она сказала, что эта беременность — попытка спасти брак. Дилетантка во мне хотела спросить, срабатывало ли это хоть раз в истории браков. Судя по моим долгим годам в этом кресле — никогда.

У меня самой нет детей. Биологические часы тикают, и то, как она говорит о материнстве, заставляет радоваться, что мое время почти вышло. Понимаю, как ужасно это звучит, но с другой стороны, я никогда не была в отношениях достаточно долго, чтобы захотеть детей.

Возможно, мое мнение было бы иным, встреть я человека, кричащего «прирожденный отец», но большинство моих партнеров были ходячими примерами людей, которым нужна терапия. А я не из тех, кто может психо-поддерживать партнера. Лучше уж останусь одинокой и бездетной, чем рожу ребенка и буду вынуждена заботиться и о нем, и о втором «ребенке».

Думаю обо всем этом, пока миссис Берч монотонно бубнит фоном. Мое внимание совершенно улетело. Но как могу сосредоточиться на пациентах после сеанса с Максимом?

Моя грудь покраснела от раздражения, которое он во мне будит. Он играет в жестокую игру, роняя крохи информации о своей жизни, никогда не давая полной картины. Он притворяется, что пробует наживку на крючке, но на самом деле наматывает леску на мусор и коряги на дне пруда. Я вечно на зацепе, и мне нужно обрубить леску и отпустить его. Половина того, что вылетает из его рта — стопроцентная ложь.

Миссис Берч тараторит фоном, ковыряя ногти и теребя воротник своего потрепанного платья. Она говорит обо всем, что когда-либо случалось в ее жизни, и мне правда стоит ее слушать. Но не могу. Мои мысли кружат вокруг Максима.

Того, как он нависал надо мной.

Того, как его дыхание обжигало мою шею.

Он одинаково ужасает и завораживает, и что-то в нем заставляет меня хотеть достучаться до него, хотя это чертовски тупо — желать приблизиться к нему. Даже позволить ему снова подойти ко мне было бы самоубийством. Ради безопасности и рассудка мне следует избегать Максима любой ценой.

Есть только одна проблема.

Я не могу.

Мне платят за то, чтобы я подвергалась его воздействию. То, что я сижу напротив него оплачивает мои счета. А значит, я застряла в этой безжалостной ситуации еще на некоторое время.

Смотрю в окно, и волосы на затылке встают дыбом. Не могу отделаться от чувства, что за мной наблюдают.

Кивая и делая вид, что слушаю женщину передо мной, прочесываю взглядом машины на парковке. Даже не видя его автомобиля, не могу освободиться от нарастающей тревоги и ощущения, что он где-то там.

Миссис Берч перешла к другой теме в своем монологе. Пока она говорит о своих снах — что-то про гигантскую индейку, умеющую говорить — всматриваюсь сквозь жалюзи, пытаясь разглядеть, наблюдает ли кто-то за мной. Даже если машины Максима нет, он может прятаться в тени.

Это самая раздражающая вещь в Максиме. Он врывается в мои мысли, где бы я ни была. На работе. Дома. В магазине. Бугимен, прячущийся во тьме, готовый наброситься на меня.

Он не такой, конечно. Не в реальности. Но продолжает пробивать мои ментальные барьеры. Продолжает вызывать нарастающую волну тревоги, которая утопит меня, если я не буду достаточно осторожна. Он создал опасное течение, а я — в зоне риска.

— Доктор Ривз, Вы меня слушаете? — спрашивает миссис Берч, ее тихий голос срывается на раздраженный вздох.

Жар приливает к щекам. Эта женщина платит немалые деньги за то, чтобы ее слушали, а я слишком занята разбором своих проблем. Какой же я превосходный психотерапевт.

— Да, — говорю я. — Просто быстро закрою жалюзи.

Встаю, подхожу к большому окну с видом на парковку. Теперь, с лучшим обзором, снова осматриваю всю парковку в поисках чего-то или кого-то подозрительного.

Моя машина стоит в миллиметре от столба перед ней — вот и всё, что я вижу. Никаких следов мужчины.

Максим ушел. Слава Богу.

С беззвучным вздохом облегчения дергаю шнур жалюзи, и пластиковые планки с грохотом закрываются. Нас окутывает блаженная тьма, и я включаю верхний свет.

— Вы рассказывали мне о том сне, который Вас преследует, — говорю перед тем, как сесть. — Про индейку?

По крайней мере, надеюсь, что она говорила об этом. Признаю, отключилась. С болтливыми клиентами так легко забыться. Я очень сосредоточена на сеансах с Максимом: борюсь, пытаюсь вытянуть из него каждое слово до тех пор, пока, честно говоря, не чувствую себя полностью опустошенной и обессиленной.

Черт побери, опять началось. Хочу, чтобы он перестал занимать мои мысли. Хочу, чтобы оставил меня в покое в моей же голове. Буду рада, когда пройдет наша последняя сессия, и мне больше не придется лицом к лицу сталкиваться с этим человеком.