Аморальный

Глава 20. Сара

Сижу на кровати, пытаясь осмыслить произошедшее. У меня ноет между ног от очередного нападения. Нет, мне нельзя так это называть. Я сама позволила ему трахнуть себя, и теперь мне приходится разбираться с эмоциональными последствиями.

Эта встреча давит на меня, перемалывая в пыль от напряжения. Внутри бушует вихрь эмоций. Любовь и ненависть держат меня за руки и кружатся со мной в этой сбивающей с толку буре. Мне понравилось испытывать удовольствие и желание, но я ненавижу его за то, что он сделал со мной раньше. В лесу.

Страх — не далекое воспоминание. Он всё еще свеж в памяти. Даже если этот мужчина доводит меня до оргазма, он — нехороший человек. Хорошие люди не вламываются в дома, независимо от намерений — доставить удовольствие или причинить боль. Он — ужасный, опасный мужчина.

И я впустила его в себя.

О Боже, что я наделала? Что позволила ему совершить? Я знала, что он придет сегодня, или, может, это была всего лишь фантазия, но какое-то нервное чувство охватывало меня с каждой минутой всё больше, пока он не вломился в дом снова, чтобы удовлетворить меня.

Прошло так много времени с тех пор, как я была близка с кем-либо, что, видимо, это свело меня с ума. Мозг заставил меня жаждать мужчину, который даже не может показать свое лицо. Мужчину, который уходил, как только кончал со мной — не раз, а уже трижды.

Что я делаю?

И почему делаю это снова?

Отчаяние — похотливая сука.

Я умыла лицо, но ощущение его спермы остается на моей коже еще долго после того, как он кончил мне на щеки. Она жжет как клеймо, как и фантомные прикосновения там, где он касался моего живота, бедер. Места, которые он трогал, уже больше не принадлежат мне. Я больше не принадлежу себе. Он отрывает от меня куски с каждой новой встречей, объявляя их своими. Если это продолжится, я полностью потеряю себя.

Зарываюсь лицом в подушку и кричу. Так злюсь на себя за то, что наслаждалась прикосновениями психопата. Злюсь из-за того, что мужчина с большим членом решил преследовать и издеваться надо мной. Это так не похоже на меня. До Максима я бы никогда не...

Максим.

А что, если это он? Что, если он тот самый мужчина в маске, что преследует и насилует меня?

Качаю головой. Я бы знала, был ли он тем мужчиной, кто доводил меня до оргазма. Он бы, наверное, назвал меня «док», будь это он.

Даже если он и не тот незнакомец в маске, он всё равно проблема. Посадил семя тьмы в моем мозгу, и теперь оно отравляет мою мораль, пока я позволяю человеку в маске пользоваться мной. Этот психопат пожинает плоды тьмы, посеянной Максимом.

Это то, кем я стала? Или это то, кем я всегда была, но так отчаянно боролась с собой? Не потому ли помогала стольким нестабильным людям, — чувствовала, что сама на самом деле довольно нестабильна?

Говорят, рыбак рыбака видит издалека. Возможно, я не та чистая душа, какой хочу казаться. Морально праведный человек не стал бы трахаться с незнакомцем в маске, как это сделала я. Уж точно не кончал бы от этого.

И уж точно не надеялся бы на большее.

Потребность чувствовать себя желанной и нужной одновременно опьяняет и страшит. Я играю в догонялки с бензопилой. Адреналин взвинчивает с каждым приближением жужжащего круга острых зубьев, но в конце концов она отрежет мне ноги по колено.

Иду в гостиную и плюхаюсь на диван. Закрываю глаза и начинаю анализировать. Эта потребность чувствовать себя желанной происходит откуда-то. Роюсь в детстве в поисках подавленных воспоминаний, но не нахожу ничего. Мысленно прохожусь по истории своих отношений, но ничто не бросается в глаза.

Мне приходит в голову лишь одно правдоподобное объяснение. Я выбрала эту работу не потому, что хочу починить сломанные головы своих клиентов, а потому что, возможно, просто возможно, надеялась, что они смогут починить мою.