Аморальный

Глава 11. Максим

Мои ботинки скрипят по линолеуму в супермаркете. Недостаточно приподнимаю ноги. Сегодня не удалось увидеть доктора на «частных сеансах», так что, кажется, что я чувствую себя чертовски потерянным без ее присутствия в моей жизни.

Словно Дьявол усмехается мне в лицо — за поворотом в конце хлебного ряда я вижу ее. Подошвы ботинок издают визжащий скрип от резкой остановки, отскакиваю назад, чтобы она не заметила меня. Подсматривая из-за угла, наблюдаю, как она поднимает и ощупывает дыни. Изящные пальцы сжимают и исследуют ребристую кожуру. Мой член твердеет от каждого движения. Хотел бы, чтобы она хотя бы наполовину так сосредоточенно прикасалась ко мне.

Хотел бы, чтобы она прикасалась ко мне любым способом.

Дыхание учащается. Почти чувствую ее запах отсюда — легкие духи, едва перебивающие фруктовый гель для душа, которым она мылась.

Сара откладывает большую дыню, берет нижнюю, кладет в тележку и спешит прочь. Она вечно куда-то мчится, будто у нее нет времени ни на что, кроме работы.

Думаю последовать за ней, но не могу выбросить из головы ее руки на той дыне. Она трогала ее с такой сосредоточенностью, прежде чем отбросить. Ноги сами ведут меня к фруктовому островку, прежде чем осознаю побуждение. Пожилая женщина ковыляет к тому же месту, ее рука тянется к дыне, которой касалась доктор.

— Если тронешь эту дыню — проследую до дома и убью, — говорю я.

Она хватается за грудь, а я пользуюсь моментом, чтобы схватить желанный фрукт. Она слишком шокирована, чтобы говорить, пока я зажимаю дыню под мышкой и иду к кассе.

Лихорадочно оплачиваю покупку, ставшую навязчивой идеей. Не могу перестать думать о том, как ее тонкие пальцы скользили по ямкам на кожуре. Прижимаю трофей к себе, пока спешу к машине и еду в социальный приют.

Никто не задает вопросов, когда я вношу дыню под мышкой. Лишь дружелюбный кивок соседа. Наверное, выгляжу так, будто занялся здоровьем, наконец встал на путь истинный. Или они думают, что я спятил, заведя друга-фрукт. Плевать. Мнение других меня никогда не останавливало.

Несу дыню на кровать, достаю нож из-под матраса и вонзаю лезвие в толстую корку. Режу, проворачиваю, копаю глубже, пока не вырезаю идеальную дырку. Член дергается, когда пальцы касаются тех же ребрышек, что чувствовали прикосновение доктора. Я спускаю штаны и освобождаю себя.

Прикусив губу, откидываюсь, переворачиваю фрукт и опускаю дырку на свой член. Оранжевая мякоть растягивается вокруг моего объема. Стону, трогаю шершавую поверхность дыни, будто ощущаю ее, пока трахаю себя.

— Блядь, док, — кряхчу, когда мякоть фрукта хлюпает и проминается под давлением.

Трахаю себя жестче и быстрее. Сок капает на штаны. Собираю капли рукой и подношу ко рту. Пальцы скользят между губ, пока я воображаю, что эта сладость — ее.

Другой рукой продолжаю трахать себя фруктом. Всей ладонью направляю член в отверстие. Мышцы напрягаются, будто вот-вот прорву корку с другой стороны. Вот как бы я трахал ее, будь она передо мной. Именно так разорвал бы ее на части, если бы у меня была такая возможность.

Нет, не если. Когда.

Мое терпение на исходе. Даже вид ее пальцев на фрукте заставляет меня купить и выебать его.

Сжимаю дыню обеими руками, замедляю толчки. Тепло тела нагрело нежную мякоть внутри. Закрыв глаза, почти могу представить, что это что-то человеческое. Могу притвориться, что это ее хорошенькая киска, пока кончаю внутрь.

И одна лишь мысль о том, чтобы наполнить ее, посылает разряд удовольствия вверх по позвоночнику. Глухой стон вырывается из губ, когда я разряжаюсь, заполняя кремово-белым оранжевую мякоть.

Вытаскиваю член из фрукта. Кожа блестит от теплой влаги. Поднимаю дыню, переворачиваю вверх дном, держу над жаждущим ртом. Капли спермы капают на язык, сопровождаемые мягким, сладким, фруктовым вкусом.

— Скоро, док. Скоро я наполню тебя, а не этот ебаный фрукт.

Это не пустая угроза, а обещание. И я намерен его сдержать.