Аморальный

Глава 22. Сара

Пытаюсь прикрыть окно в ванной кроваво-красным полотенцем, но не могу найти, за что его зацепить. Раздраженно выдыхаю и бросаю его на подоконник. Оглядываю темный двор — вроде никого нет, но меня не покидает жуткое ощущение, что он следит за мной. Он, блядь, знает, где я живу, и сказал, что вернется за мной сегодня ночью.

Я совершила ошибку. Глупую, неэтичную ошибку, которая может разрушить всё, ради чего я работала. Каким бы ублюдком Максим ни был, что-то в нем заставляет кровь кипеть. Что-то разжигает во мне любопытство. Я уже слишком много о нем узнала. Например, каков он на ощупь.

Но это не единственная проблема. Еще есть тот тип в маске, который появляется уже который день. У меня был такой долгий период засухи, а теперь я, похоже, привлекла внимание сразу двух психопатов. Что со мной не так? У меня что, на лбу написано «жертва»?

Всматриваюсь в темноту, пытаясь разглядеть его в тени, но единственное движение — ветер, гуляющий в ветках деревьев. Не знаю, что хуже: увидеть его там или знать, что он, возможно, следит за мной из темноты.

Дрожь пробегает по телу, и я снова пытаюсь придумать, как заблокировать ему обзор. Никогда не вешала шторы на это окно, потому что оно выходит в лес. Сжимаю плотную ткань, поднимаю над головой и пытаюсь запихнуть углы полотенца в раму, но тяжесть снова тянет его вниз.

Это бессмысленно. Может, прорезать дырки по углам и зацепить за раму?

Как только я снова беру полотенце, веселая трель дверного звонка парализует меня, и ткань снова выпадает из рук. Спускаюсь по лестнице к входной двери и точно знаю, кто ждет снаружи.

— Вызови полицию, — говорю себе. Но вместо этого хватаюсь за ручку и медленно открываю дверь.

— Ты что, пытаешься испортить мне вечернее шоу, док? — Максим стоит на пороге. — Не будь эгоисткой.

Его слова бесят. Какое у него есть право? Мое желание приватности — не эгоизм. Это он — эгоист. Нет, это слово его не описывает. Он — исчадие ада.

— Я звоню в полицию, Максим, — говорю я.

— Давай. Я подожду, — дразнит он, скрещивая руки на груди.

Я позвоню. Блядь, обязательно позвоню.

Но мои руки отказываются тянуться к телефону, а ноги не слушаются, когда я умоляю их отступить и захлопнуть дверь перед его лицом. Он так бесит. Но что-то в моем теле хочет большего, даже когда разум против.

— Так я и думал. Можно войти?

Он проходит мимо, не дожидаясь ответа, хватает меня за руку и тянет к лестнице.

— Куда ты меня тащишь?

— Ты пойдешь в душ, а у меня будет место в первом ряду.

Его хватка слишком сильна, чтобы сопротивляться. Он просто тащит меня не останавливаясь ни перед чем, что встречалось бы на нашем пути.

Максим заводит меня в ванную, запирает дверь и встает перед ней.

— Отпусти, — говорю я.

— Я ничего тебе не сделаю. Просто делай всё, как обычно. Притворись, что меня тут нет, — он облокачивается на дверь.

Он — псих. Клинический. Я не стану раздеваться при нем, даже если уже делала это, не зная о его присутствии. Даже если он уже трогал меня в кабинете. Это другое. Душ — мое личное пространство. Мое время наедине с собой.

Он жестом велит продолжать. Чтоб он сдох, ублюдок.

— Тебе нужно, чтобы я применил силу, док? Ты же знаешь, на что я способен.

Пораженно выдыхаю, потому что действительно знаю.

Поднимаю руки, расстегиваю шелковую блузку. Ткань расходится, и его взгляд прожигает меня насквозь, будто он видит мою душу. Блузка летит на пол. Расстегиваю бюстгальтер — он падает, и из его губ вырывается низкий стон. Спускаю юбку, но он не делает ни шага вперед, даже когда я стою перед ним голая.

Осторожно забираюсь в душ, задергиваю занавеску и, прислонившись к стене, вздыхаю с облегчением. Он еще здесь, но хотя бы не видит меня через непрозрачную ткань.

Но Максим дергает за занавеску, и она срывается с креплений. Он просто стоит рядом, подняв руку вверх и сжимая металлический карниз, и смотрит на меня.

Его глаза насилуют меня. Никогда еще не чувствовала себя такой голой под чьим-то взглядом. Он трахает меня глазами, безумный взгляд скользит по каждому сантиметру тела.

— Ты чертовски сексуальная штучка, — рычит он.

— Спасибо? — как еще ответить на комплимент, полученный под принуждением?

— Спокойной ночи, док. Уж у меня она точно будет такой, — говорит он, прежде чем отпустить карниз и отбросить занавеску.

— Максим? — кричу я.

Но, кажется, он ушел. Облокачиваюсь на стену, дыхание застревает в груди. Боюсь снова открыть глаза. Боюсь выйти из безопасного кокона душа.

Быстро заканчиваю мыться, выключаю воду. Оборачиваюсь — ванная пуста. Он точно ушел. По крайней мере, из ванной. Но моей одежды тоже нет.

Черт возьми.

Заворачиваюсь в полотенце, закрепляю его и замечаю свою шелковую блузку в коридоре, прямо за дверью. Иду за ней, нахожу лифчик на ступеньках. Как Гензель и Гретель⁶, следую по следу разбросанной одежды. Юбка ведет меня к входной двери. А на ручке висят мои черные трусики. Поднимаю их и чувствую что-то теплое, липкое на ткани.

Он кончил в мое белье.

Серьезно? Это отвратительно. Он мерзок.

Так почему же от его тепла на моих трусиках у меня сжимаются бедра?