Аморальный

Глава 8. Сара

Забираюсь в душ после очередного долгого дня, полного приемов. Пар окутывает меня, и я вдыхаю его через нос, выдыхаю через рот — как учу своих сверхтревожных пациентов. За закрытыми дверьми я одна из них. Так же тревожна и неуверенна. Так же боюсь монстра, прячущегося под кроватью.

Дыхательное упражнение срабатывает, и вскоре я снова прихожу в себя. День был тяжелым. С некоторыми пациентами час пролетает незаметно, и я наслаждаюсь продуктивностью наших бесед. С другими час тянется мучительно, и мы никуда не продвигаемся. Меня вынуждают перебирать разные методы, изученные в институте, чтобы вытянуть из них хоть одно полезное предложение. Сегодня было больше второго, и это вымотало.

Сессии с Максимом — именно такие. Я нахожу конец нитки и тяну, но с его стороны нет никакой отдачи. Вздыхаю, вспоминая, что завтра должна встретиться с ним. Уже прошла неделя? Так быстро?

Мой взгляд скользит к щели у края занавески для душа, и я всматриваюсь в темноту за окном. Иногда я чувствую, что за мной наблюдают, будто я не одна в собственном доме. Но я одна. Черт возьми, у меня давно никто не был.

Я — трудоголик, а значит, у меня не так много времени на отношения. Блядь, с трудом выкраиваю время для себя самой. В конце дня у меня еле хватает сил стоять под душем или чистить зубы, не говоря уже о чем-то столь же легкомысленном, как чтение, маникюр или хобби. «Забота о себе» — не в моем словаре.

Как странно, что я не нахожу времени отыскать свое счастье, но от меня ждут, что я помогу другим найти его.

Думала завести питомца, чтобы разбавить монотонность. Возможно, было бы неплохо приходить домой и изливать свои разочарования другому живому существу, особенно тому, которое не может ответить. Потом я думаю обо всей заботе, которую требует животное, и, мне просто не до этого сейчас. Еле справляюсь со своими собственными потребностями.

Устала таскать проблемы клиентов и их ужасное прошлое, словно груз на шее. Никто не должен быть обязан тащить и свой багаж, и чужой. Этому — выгоранию и усталости — не учат в институте.

Не говорят и о психических болезнях, которые ты перенимаешь.

Теплая вода смывает сегодняшние старания. Опускаю голову на стену, позволяя струе сосредоточиться на затылке, где скапливается всё напряжение. Хочу забить на завтра. Это мой чертов бизнес, и я должна иметь возможность взять день отдыха — для психического здоровья. Мне позволено быть слабой.

Но потом я вспоминаю о своем клиенте. Я под давлением из-за обязательного статуса Максима, отчего чувствую себя обязанной. Стону. Никогда не добьюсь прогресса с ним. Вместо того чтобы говорить правду, он просто выдает какую-то замудренную версию событий, а я не могу ему помочь, если он не честен со мной. Или с собой.

Хуже всего то, что его присутствие высасывает воздух из комнаты, оставляя в беззвучной пустоте, которая медленно душит меня. Никогда не встречала человека, более способного оказывать давление одним лишь взглядом.

Я думаю о том, как он наблюдал за мной через жалюзи моего кабинета, видя меня насквозь так, как никто прежде до него.

Рука скользит вниз по телу и застревает на каждом несовершенстве, которое я остро осознаю. Что он видит, когда смотрит на меня? Небольшую прибавку в весе? Мешки под глазами? Или что-то большее?

Представляю, как кто-то прикасается ко мне. Только не Максим. Кто угодно, только не он. Опускаю руку между ног и провожу кончиками пальцев по тонким волоскам, покрывающим лобок. Мое прикосновение раздвигает половые губы, и я вожу круги пальцами, пока не начинает становиться приятно.

Прислоняюсь к стене душа и выгибаю спину, опуская лейку душа ниже. Струи воды обрабатывают тело, и я притворяюсь, что сильные, мужественные руки сжимают мои бедра, пока какой-то незнакомец опускается на колени и лижет меня. Глаза закрываются, наклоняю таз, в то время как стоны сжимают горло. Когда я представляю руки на мне, понимаю, что вижу не незнакомца. Это руки Максима. Узнаю татуировки, идущие по его предплечьям.

Открываю глаза, отшвыриваю лейку душа и бью рукой по стене. Черт побери! Я просто хотела насладиться одной вещью только для себя. Одной. Хочу забыть о своей работе на минутку, чтобы кончить и снять напряжение, что пульсирует под каждым сантиметром кожи.

Так почему же я думаю о нем?

Меня тянет узнать о нем больше, хотя знаю, что мне не понравится то, что обнаружу. Когда я снимаю слои с других, обычно нахожу мягкую внутреннюю сердцевину, которой нужно внимание. Сколько бы слоев с Максима я ни сняла, то, что лежит под ними, наверняка будет твердым и токсичным. Опасным. Склоняюсь к тому, чтобы оставить его слои нетронутыми и просто пройти этот обязательный курс терапии как смогу. Но это не помогает, ведь он проникает в мысли и вторгается в мою жизнь, просто существуя в одном и том же чертовом мире со мной.

Вылезаю из душа, хватаю полотенце и грубо тру им волосы. Когда я протаскиваю расческу по мокрым прядям, слишком много остается на ней. Это стресс. Еда навынос почти каждый вечер. Долгие часы, проведенные за столом. Отсутствие снисходительности к себе.

Оборачиваюсь полотенцем и смахиваю пар с зеркала. Пожимаю плечами и улыбаюсь, вспоминая урок, которому учу других: Улыбка может высвободить гормоны счастья, необходимые нам для радости.

Как и мастурбация, но сейчас мне это не светит. Так что я улыбаюсь себе, как идиотка, будто выражение лица может исправить всё.

И, как большая дерьмовая вишенка на торте, завтра мне предстоит встреча с Максимом. Я должна нацепить на лицо эту улыбку и сидеть перед ним, пока он анализирует меня так же, как я пытаюсь анализировать его.

В нем есть тьма, на которую я не хочу проливать свет. Мне безопаснее оставить его там, во мраке.

Но моя работа — светить фонариком в эти темные пространства. Осматриваться, пока что-то не выскочит из закоулков и не ступит в луч правды. Однако то, что скрывается внутри Максима, скорее ринется вперед, чем выскочит, и вместо шага к правде, в груди зарождается тоскливое предчувствие, что оно направится прямиком к моему горлу.

Мне нужно быть осторожнее.