Аморальный

Глава 25. Максим

Машина Сары подъезжает к знаку «стоп». Я прячусь на соседней улице, наблюдаю. Жду. Как только замечаю ее, завожу свою машину и готовлюсь следовать за ней.

Когда у нас нет приема или я не наблюдаю за ней в пределах ее дома, следую за ней, пока она занимается своими повседневными делами. Что еще остается делать такому, как я, кроме как одержимо преследовать свою жертву?

Каждую неделю в один и тот же день Сара ходит за продуктами в один и тот же магазин почти в одно и то же время. Через неделю она идет в химчистку со своими элегантными юбками-карандашами, брючными костюмами и блузками. В тот же день. Почти в то же время.

Женщина так запрограммирована.

Это действительно печально, на самом деле, и я не могу не задаваться вопросом, испытывала ли она хоть каплю спонтанного удовольствия в своей жизни до того, как я появился. С тех пор как я вошел в ее жизнь, уничтожил ее нормальность. Проник в ее работу, дом, ее сон и рутину.

Проник в нее.

Но теперь, когда наконец-то добился от нее капли покорности, что мне делать с моей замаскированной версией? Я создал его, потому что хотел приблизиться к ней без риска быть обнаруженным. Теперь я никогда не могу позволить ей узнать, что мы — один и тот же человек.

Сара заезжает на парковку торгового центра и ставит свою машину возле входа. Этот торговый центр бьется в предсмертных конвульсиях, и большой магазин одежды — одно из немногих заведений, что еще остались.

Проезжаю мимо ее машины, поднимаюсь вверх по ряду, затем спускаюсь обратно. Машины периодически заслоняют ее от меня, но в конце концов она направляется внутрь. Нахожу место для парковки рядом с ее машиной и, конечно же, следую за ней.

Поток спертого воздуха торгового центра устремляется ко мне, когда я вхожу в здание. Запах духов смешивается с подавляющим запахом новой одежды.

Найти Сару внутри не составляет труда. Она стоит перед стеной рубашек, нежные руки двигают вешалки по стойкам, пока она смотрит на бирки, чтобы найти свой размер. Я держусь поодаль и наблюдаю за ней, пока она продолжает, и в конце концов выбирает несколько рубашек и пару джинсов.

Когда она носит джинсы? Никогда этого не видел. Может быть, я взращиваю новую, более беззаботную Сару. Она уже разрушила свою карьеру. Почему бы не послать к черту чопорную деловую одежду?

Каковы бы ни были причины этой перемены, знаю только одно: хочу увидеть ее в этих джинсах.

Выбранная одежда перекинута через ее руку, она направляется к примерочным. Проходя мимо отдела нижнего белья, она останавливается и возвращается к стойке с фиолетовым комплектом бюстгальтера и трусиков. Ее пальцы ласкают ткань, и уверен, она представляет, как это будет ощущаться на самых интимных местах.

Тем временем я думаю о том, как бы сорвал это кружево с ее тела зубами.

Она перекидывает несколько вешалок вперед и снимает одну со стойки. Для кого она собирается это надеть? Все ее бюстгальтеры и трусики — оттенки белого, серого и черного, поэтому тот факт, что она выбрала что-то такое яркое, интригует.

Надеюсь, она не против потратить деньги впустую, потому что когда она наденет их, я сделаю больше, чем просто сорву зубами. Украду трусики и заберу их с собой домой, чтобы вдыхать ее запах, пока он не исчезнет.

Сара снова поворачивает к примерочным, всё еще блаженно не подозревая о моем присутствии. Бейсболка низко надвинута на глаза, но я натягиваю козырек еще ниже. Не могу рисковать и раскрыть себя. Не сейчас, когда мне только что пришла в голову чудесная идея.

Делаю крюк, чтобы опередить ее на пути к примерочным, и жду в одной из кабинок, пока занавеска не скользит по направляющей. Быстро проверив наличие ног в других кабинках, направляюсь к туфлям на каблуках, которые принадлежат ей.

Вхожу в кабинку и прикрываю рукой рот Сары, закрывая занавеску за собой. Убедившись, что она не закричит, убираю ладонь ото рта, снимаю бейсболку и вешаю ее на один из крючков, который всё еще держится на одном шурупчике.

— Максим, что ты здесь делаешь? — шепчет она.

— Делал покупки и увидел тебя.

— Ты просто случайно оказался в женском отделе магазина?

Усмехаюсь. К этому моменту она должна понимать, что следовать за ней — не такая уж плохая идея.

— Видел, что ты выбрала нижнее белье, — говорю я. — Надень его для меня.

Ее глаза расширяются.

— Что? Нет!

— Хочу увидеть это фиолетовое кружево на твоей коже. Мне нужно самому раздеть тебя и одеть? Ты хочешь быть моей хорошенькой куколкой, док?

Она просто смотрит на меня, словно думает, что я не посмею. Пора доказать ей, что она ошибается.

Протягиваю руку, хватаюсь за низ ее рубашки и стаскиваю ее через голову, прежде чем она успевает оказать сопротивление. Хрупкие руки хватаются за мои запястья, когда я тянусь назад, чтобы расстегнуть черный бюстгальтер, но она почти не сопротивляется, и мне легко удается его снять.

Когда я снимаю с вешалки кружевное фиолетовое белье, она резко вздыхает. Поворачиваю ее, заставляю смотреть в одно из трех зеркал и продеваю ее руки в лямки. Когда застегиваю его на спине, ее грудь сближается и приподнимается.

— Максим... — шепчет она.

— Тш-ш, я еще не закончил тебя наряжать.

Расстегиваю ее черные брюки и стаскиваю их по бедрам. На ней полные, закрытые трусики. Как кто-то может выглядеть так чертовски сексуально в «бабушкиных трусах» — выше моего понимания, но у нее это получается.

Сара откидывается назад, тело прижимается ко мне, пока я стаскиваю с нее эти трусики. Помогаю ей надеть фиолетовое кружево и подтягиваю его до талии. Оно прикрывает гораздо меньше, чем прошлые хлопковые трусики — слюнки текут при виде округлостей ее задницы.

Она ничего не говорит, пока я провожу пальцами по ее волосам и начинаю заплетать косу. Просто смотрит, как я перекрещиваю одну прядь за другой. Добираюсь до конца первой косы и жестом указываю на черные резинки для волос, которые надеты на ее запястье. Она протягивает мне одну, и я закрепляю конец первой косы, прежде чем приступить к следующей.

— Где ты научился заплетать косички? В тюрьме? — спрашивает она. В ее вопросе удивительно мало сарказма.

— Нет, у меня была сестра в приемной семье.

Ее глаза цепляются за мои через отражение в зеркале.

— Ты...

— Нет, док. Я никогда не причинял ей вреда.

Провожу руками по косичкам и перебрасываю их кончики вперед — на ее плечи. Она выглядит мило, как идеальная куколка.

Моя маленькая игрушка.

Прислоняюсь спиной к занавеске, беру маленькую голову в руки и поворачиваю ее — взгляд последовательно скользит по каждому из трех зеркал. Заставляю ее смотреть на себя. Ее мышцы напрягаются и сжимаются, когда она разглядывает себя со всех углов, неуверенность явно читается в глазах.

— Расслабься. Посмотри, какая ты сексуальная, такая нарядная, как милая куколка, а не как мой доктор.

Рука скользит вниз по ее нежному животу, и я засовываю пальцы под резинку трусиков, обнаруживая, насколько она мокрая.

Она постанывает, когда я наклоняюсь и прикусываю ее плечо, но не говорит ни слова.

— Я хочу довести тебя до оргазма, — шепчу ей в кожу. — Хочу видеть твое наслаждение со всех сторон.

Ввожу пальцы в складки ее киски, и клитор набухает под моим прикосновением. Сделав несколько кругов по этому чувствительному месту, ввожу пальцы внутрь, чтобы собрать больше влаги, прежде чем снова водить пальцами вокруг клитора.

Она закрывает глаза.

— Смотри на меня, — говорю ей на ухо. — Не отводи взгляд.

Ее глаза открываются, а таз подается вперед от моих слов, следуя за прикосновением и отдаваясь мне. Член ноет от желания, но ему придется подождать. Обожаю видеть ее нарядной и дрожащей и не готов остановиться.

Снова кусаю ее за плечо, на этот раз чуть сильнее, укусы переходят в поцелуи, когда мои губы скользят вверх по ее шее. Она может думать обо мне что угодно, — что я отпетый преступник без чувств, — но у меня есть слабость. Она существует, даже если касается только ее.

Ее стоны становятся громче, и я вынужден прикрыть ее рот ладонью. Последнее, что мне нужно, — чтобы какой-нибудь любопытный покупатель всё испортил.

Пальцы снова погружаются внутрь нее, и поток влаги и жара сжимает их. Сохраняя стабильный ритм, двигаюсь внутри, пока ее бедра не начинают дрожать. Она двигает тазом, показывая мне правильный темп, и я с радостью подчиняюсь. Следую ее указаниям и скоро вижу прекрасную картину: ее грудь начинает подниматься и опускаться с каждым быстрым вдохом.

Она так близко.

— Хочу, чтобы ты увидела, как красиво выглядишь, когда кончаешь. Куда бы ты ни повернулась, будешь видеть наслаждение на своем лице. И всё оно исходит от меня. Ты это понимаешь, да?

Она кивает головой, и я убираю руку ото рта.

— Молчи, когда кончишь, — говорю я.

Ее губы приоткрываются, а задница трется о мою эрекцию, пока ее оргазм нарастает. Обнимаю ее одной рукой, чуть ниже груди, чтобы поддержать, пока она теряет себя в удовольствии. Она откидывается назад и впивается мертвой хваткой в мои джинсы, прижимаясь ко мне всем весом, и я держу ее, когда она открывает рот в беззвучном крике, кончая.

Смотрю на яркий румянец, расползающийся по ее щекам, заставляю ее наблюдать за каждым движением моей руки, каждой судорогой на ее лице во время оргазма. Я тоже всё это вижу. С каждого сводящего с ума ракурса.

И она чертовски невероятна.

Когда она приходит в себя, то расслабляется, прижимаясь ко мне, и закрывает глаза. Хотел бы я заглянуть к ней в голову. Что она чувствует? Принятие? Стыд? Или, может быть, прямо сейчас она не чувствует ничего. Может быть, я дал ее усталому разуму момент покоя.

Сара еще этого не понимает, но я осознаю всё кристально ясно. Она меняет меня. Возможно, не так, как она надеялась, но это всё же перемена. Никогда не буду хорошим человеком, и ей придется с этим смириться, но я мог бы стать хорошим для нее. Только для нее.

Срываю бирку с комплекта белья и протягиваю ей, отпуская.

— Заплати за бюстгальтер.

Она моргает и пошатывается на ногах, но затем ее сознание догоняет мои слова.

— А что насчет трусиков?

Обойдя ее, чтобы посмотреть в глаза, опускаюсь на колени и стягиваю трусики одним движением. Она хватается за мои плечи и без возражений выходит из них, а я смотрю на нее снизу вверх, поднося кружевную ткань ко рту. Сосу и лижу нектар, собравшийся на ткани. Она восхитительна. Такая охуительно сладкая.

— Теперь это мое, — говорю я, засовывая их в карман.

Она смотрит на меня сверху вниз и молчит, пытаясь осознать произошедшее.

— Блядь, я голоден, — говорю, наклоняясь ближе к ее мокрой киске. Никак не могу упустить возможность попробовать вершину совершенства прямо из источника, когда я так близко к ней, поэтому высовываю язык и вылизываю ее.

Она вздрагивает и постанывает, когда я заменяю ее влагу своей слюной. Теперь, когда ее киска тщательно вылизана, наклоняюсь, хватаю «бабушкины трусики», в которых она пришла в магазин, и тоже засовываю их в карман.

— Что ты делаешь? — шепчет она. — В чем мне выйти отсюда?

— На тебе не будет трусиков, когда пойдешь со мной на обед.

— Я не пойду с тобой на обед, Максим.

Смешная. Мне нравится ее вера в то, что у нее есть выбор.