Ангола: неизвестная война

В авиагруппе

Советские самолеты-разведчики Ту-95РЦ садились красиво. Всегда летая парами, они были похожи на огромных серебристых птиц-мутантов с неестественно длинным, узким телом. Вращающиеся в разные стороны лопасти (на каждом крыле стояла пара мощных двигателей с разновращающимися винтами) оставляли ощущение какой-то особой воздушности, а нелепо прилепленная к нижней части фюзеляжа станция наведения и целеуказания — основное оружие самолета-разведчика, напоминала яйцо, готовое вот-вот выпасть из чрева этой гигантской птицы.

Экипажи, проведшие в воздухе на маршруте Гавана — Луанда уже более 16 часов, видимо предвкушают скорый отдых. Им невдомек, что в обеспечении их посадки сегодня впервые принимает участие не профессиональный переводчик, а желторотый курсант, только, только начавший изъясняться по-португальски на общие темы с местными. А при обеспечении посадки самолета требуется знание специальной терминологии и авиационных реалий. Старший же по авиагруппе ПМТО, он же руководитель полетов подполковник Желнин, к сожалению, так и не удосужился даже в общих чертах объяснить, как он будет сажать боевые самолеты. Инструктаж группы полетов накануне, конечно, был. Но задачи подчиненным ставились в основном по двум аспектам: техническому обеспечению и секретности. Мои действия назавтра Желнин определил кратко, следующей фразой: «Я — на вышке («вышка» — КДП, командно-диспетчерский пункт), со мной переводчик, остальные по боевому расписанию»

На «вышке» после 30-градусной жары просто рай, работают кондиционеры, пахнет ароматным кофе, который в немеренных количествах поглощают два местных диспетчера. Оба мулаты (или «метисы», от португальского "mestizo" — смешанный, родившийся от брака людей разных рас), свободно говорят на двух языках, с университетским образованием. Я знал, что португальцы именно мулатам предназначали роль своеобразного буфера между колониальной администрацией и коренным населением страны. Этой большой группе населения, называемой «ассимиладуш» в первую очередь были открыты двери высших учебных заведений не только колонии, но и метрополии, им доверяли и ответственные посты в системе местного самоуправления. Словом «цветная» интеллигенция. За это чистокровные африканцы и активисты МПЛА относились к мулатам весьма настороженно. Но после завоевания независимости, и бегства почти 500 тысяч португальцев — инженеров, врачей, экономистов, мулатам стали доверять ответственные должности, правда, не связанные с политикой. Впрочем, из всех правил есть исключения. Тогдашний министр обороны Анголы Энрике Телеш Каррейра «Ику» был мулатом, а член Политбюро МПЛА Лусиу Лара, и вовсе белый.

Диспетчеры, конечно, ничего не знают о прилете Ту-95РЦ и откровенно удивлены вторжением чужих в свою епархию. Сообщать же им до поры до времени о прибытии "тушек" запрещено. Секрет! Но вот «борты» вышли на связь. Желнин запрашивает: «Удаление? Эшелон? Остаток топлива?». Все в норме. Скоро выход на дальний привод. И тут начинается самое трудное. До сего времени следовали достаточно легкие вопросы типа: «Извините, такой-то эшелон не занят? или «Не скажите ли, какие самолеты на подходе?». И тут Желнин ошеломляет меня фразой: «Передай товарищам, что наши будут садиться «по коробочке». Лихорадочно соображаю. Как переводится слово «коробочка» на португальский знаю, не тупой. Но верно ли это? Чувствую, речь идет совсем о другом. Прошу товарища подполковника объяснить, в чем подвох.

«Ну, что тут непонятного? По коробочке, значит по коробочке. Ты им переведи, они поймут…». Времени на расспросы и разъяснения нет, самолеты вот, вот должны появится в секторе над аэродромом. Перевожу дословно, другого выхода нет. В ответ следует длинная пауза и недоуменные взгляды. В глазах ангольцев читаю приблизительно следующее: «Черт их знает, этих совъетику, они же в космос летают, может, у них так принято. Или это новый секретный способ захода на посадку?»

Но нам везет. Воздушное пространство над аэродромом относительно свободно. Кубинские истребители сегодня не летают, а пару вертолетов и легкий самолет-авиетку мулаты-диспетчеры срочно загоняют куда-то от греха подальше. Сложнее с приближающимся пассажирским «Боингом» португальской авиакомпании, как раз в этот момент запросившим эшелон для снижения. Его ловкое ребята усылают на второй круг. Следует широкий жест, адресованный к нам: мол, все свободно, «камарадаш», садитесь, хоть «по коробочке», хоть «по ящичку».

Следующим утром (вечером «достать» Желнина не удалось, по случаю успешно доставленной на одной из «тушек» канистры спирта) пытаю руководителя полетов. Оказывается «коробочка» — это сленговый термин наших летчиков, обозначающий один из способов захода на посадку. Он включает в себя проход над аэродромом с периодическими разворотами на 90 градусов.

С тут же составленной схемой мчусь на КДП. Знакомые мулаты еще не сменились. Показываю рисунок. Да, да все понятно. Но, естественно, по-португальски никакая это не «коробочка». Совершенно иначе трактуется и положение самолета в каждой точке этого маневра. Вчера Желнин настойчиво требовал от меня сообщать ангольцам о каждом элементе маневра. «А, ну-ка переведи товарищам: первый борт выполнил второй разворот». Мой лепет прямого перевода вызывал лишь непонимающую улыбку. Еще бы! «Второй разворот» в местной диспетчерской терминологии соответствовал фразе «Иду с попутным ветром». Вот тебе и «коробочка!». Страшно вспомнить вчерашнее, особенно пассажирский «Боинг», отправленный предусмотрительными мулатами на второй круг. Эта пресловутая «коробочка» могла бы обернуться не одним десятком ящиков, но не виртуальных, а деревянных.

Несмотря на меры по соблюдению секретности пребывания «тушек» на аэродроме Луанды, скрыть или замолчать его было абсолютно невозможно. Во-первых, двигатели самолетов издавали грохот не похожий на звуки, других летательных аппаратов. Во-вторых, размещались они во время стоянки совершенно открыто, на особой площадке летного поля, которая служила как бы границей между гражданской и военной зоной. К тому же, это были единственные самолеты, не скрывавшие своей принадлежности к военно-воздушным силам СССР. Их опознавательные знаки резко контрастировали с раскраской наших военных транспортников — Ан-26, Ан-12, Ил-76 и Антеев, носивших на фюзеляжах знаки принадлежности к сугубо гражданской авиакомпании — «Аэрофлоту».

Однажды в советской военной миссии в Луанде разразился настоящий переполох. В одном из американских журналов появилась четкая фотография «Туполевых», стоящих на столичном аэродроме. Главный военный советник в Анголе генерал-лейтенант Шахнович срочно приказал «усилить бдительность и прекратить пускать на авиабазу посторонних». Между тем, любой пассажир международного или местного рейса мог совершенно спокойно сделать эти фотографии. Взлетно-посадочная полоса-то у военного и гражданского аэропорта была одна! Самолеты, конечно, охраняли. Существовало два кольца оцепления: внутри наши «морячки», а во внешнем кольце ангольцы (от их услуг, правда, потом отказались и выставили кубинцев, те были надежнее).

И, тем не менее, даже это не служило серьезным препятствием для визуального осмотра «тушек» пассажирами снующих туда-сюда по летному полю автомобилей: контроль за въездом и выездом в военную часть аэродрома со стороны летного поля был весьма условным. Но интерес американской разведки к полетам Ту-95РЦ был заметен, как говорится, невооруженным взглядом. Кубинская и ангольская охрана не раз останавливала у самолетов машины, в которых на поверку оказывались то португальские, то бразильские «кооперанты». Пытались западные спецслужбы «подобраться» к самолетам и через ангольскую сторону. То один, то другой высокопоставленный функционер МПЛА, вдруг изъявлял желание «познакомиться с работой советской дальней авиации». Причем, просьбы провести подобные «экскурсии» поступали даже через советское посольство, которое охотно откликалось на них, видя в этом «знак укрепления советско-ангольской дружбы».

Однажды, не обращая внимания на слабые протесты офицера-контразведчика ПМТО (Куда лезешь майор, тут дело политическое!), главный военный советник генерал-лейтенант Петровский привез на летное поле вновь назначенного министра национальной обороны Анголы, члена политбюро МПЛА Педру Мария Тонья, более известного под военно-партийной кличкой «Педале». Грузный, но проворный, как колобок, министр быстро по приставной лесенке забрался в кабину боевой машины. Подивился страшной тесноте и героизму советских летчиков. Затем произнес короткую пламенную речь на тему интернациональной дружбы и отбыл восвояси. По всему было заметно, что проблема трансконтинентальных перелетов его особо не интересует. Чего нельзя было сказать о многочисленной свите министра, состоящей из нескольких десятков телохранителей, адъютантов, секретарей, родственников, а то и просто случайных людей. Еще около часа эта плохо контролируемая масса ходила вокруг боевых машин, цокая языками от восхищения. Причем, несмотря на категорический запрет фотографирования, кое-кто все-таки умудрился сделать снимки «на память». Скорее всего, ими двигало естественное любопытство, но визит этот доставил нам немало хлопот.

Интерес американцев к этим самолетам был вполне объясним. В ту пору советские дальние морские разведчики Ту-95РЦ по своим тактико-техническим данным превосходили не только отечественные, но и зарубежные аналоги. Главная особенность самолета заключалась в установленной на нем уникальной станции разведки и целеуказания «Успех». Эта аппаратура позволяла вести радиолокационную разведку кораблей в море и береговых объектов и автоматически транслировать карту обстановки на советские боевые корабли, подводные лодки и командные пункты береговых ракетных частей. Одна машина Ту-95РЦ за короткое время была способна «вскрыть» обстановку в районе площадью до 10 миллионов квадратных километров, точно определить характер целей и выявить главные из них. Только один вылет пары Ту-95РЦ заменял десять самолетовылетов разведчиков типа Ту-16Р.

Говорили, что мощность приемопередающей антенны станции «Успех» была настолько велика, что даже в короткие моменты ее проверки на земле вокруг плавился снег. В Луанде наблюдать этого было, конечно, нельзя. Но обращало на себя внимание то, что трава вокруг места стоянки самолетов росла чрезвычайно плохо. К тому же техники из группы обслуживания почему-то старательно обходили стороной висящее под брюхом самолета «яйцо» станции. На мой наивный вопрос о причине такого поведения, один из инженеров изрек первую заповедь технаря: «Хочешь, чтоб любила баба, держись подальше от эРЦаба». (Слухи о влиянии мощного излучения станции на мужскую силу имели под собой реальные основания).